Вильхельмиада. Часть третья. Реставратор счастья.

Лео Это было прекрасно. Так нежно и так восхитительно. Я переполнялся всеми положительными эмоциями, которые только знал. Свадьба, долгожданная свадьба. То самое таинство бракосочетания, что навек свяжет наши узы. А после, после этого целый месяц безграничного счастья. Он обещал мне круиз по средиземному морю и я мог бы этому радоваться, если бы не мой голод. Устраивать корабль-призрак было чревато, да и я не хотел бы, чтобы Вильхельм узнал о моей природе. Оставалось лишь убегать в портах. Вскоре в газетах начали появляться записи о диком звере, разрывающим портовых рабочих. О, сколько предположения строили эти идиоты, сколько мистики и нелепостей они строчили в свои статейки! Тут уже и я разошелся, ради того, чтобы подыграть СМИ. Я оставлял записи, послания, оставлял трупы в библейских позах и наслаждался своей натурой, пока Вильхельм не видел. Каждый раз я оставлял его в одиночестве, убегая "за сувенирами" и возвращаясь не только с маленькими подарками, но и сытый. Я был готов дарить ему теплоту и любовь, раз за разом, смерть за смертью. Ну что, мой Кровавый Бог, теперь настало мое время убивать, чтобы ты был жив. Вильхельм - Лео, милый, куда же ты? Я не хочу, чтобы завтра нашли тебя! По всему побережью какой-то отморозок мочит людей! - Я развернул газету перед лицом юноши, чтобы он узрел воочию, какая опасность грозит слабому и одинокому парню, не знающему местности. Больше всего я боялся за Лео, и заметно нервничал, когда он покидал меня. И еще - что он может подумать, что это я снова начал убивать. Поначалу, признаться, в моей голове появлялись мысли о новых изменах моего теперь уже мужа, но я упорно старался гнать их прочь. - Нам лучше не разлучаться. Давай погуляем вместе. И позагораем на пляже, - предложил я. - Черт с этими сувенирами. Я тебе и сам могу сделать, что захочешь. Мы гуляли по старинным кварталам, протискиваясь вдоль узких улочек, стараясь не заблудиться. Я кружил Лео на руках, целовал в лицо и в шею, щекоча ресницами нежную кожу. Швырял мелочь нищим, не скупясь, и полной грудью нюхал цветы. Неожиданно Лео прижал меня к старинной стене, целуя в губы. Прикрыв глаза, я наслаждался этим моментом, сжимая в руке ладонь своего возлюбленного, как вдруг мой милый исчез. Просто исчез без объяснений. - Лео! Лео, где ты? Я начал искать его, оглядываясь по сторонам, спрашивал у прохожих, метался по сторонам, и в итоге заблудился сам. Проводя рукой по стене, возле которой, быть может (кто знает), прогуливался сам Калигула, я спускался по лестнице, погружаясь в беспросветную тоску. Что мне теперь делать? Вдруг мой мальчик в беде и ему нужно помочь? Лео вернулся сам, поздно вечером, тихо закрыв за собой дверь. - Где ты был, нечисть? - Кинулся я к нему, прижимая к стене. Лео - Мой милый и любимый муж, - я смотрел на газету и едва удерживал в себе желание облизать губы. Этот парень, он попался мне тем странным вечером, когда я следил за кое-кем другим. Я до сих пор слышу как хрустят его кости на моих зубах, как рвутся мышцы, а во рту этот прекрасный сладких привкус человеческой плоти. Я попытался выкинуть свою пищу из головы и осторожно опустил газету ниже, чтобы посмотреть на Вильхельма. - Я читаю газеты, хороший мой, но ты посмотри на этих мужчин, они же все как один крупные, а что я? Я тощий и явно не подхожу под вкус этого маньяка. - Конечно, куда ему до меня? Самого себя от безумия я явно пока еще жрать не собирался, а потому лишь потянулся к своему возлюбленному, коротко и нежно целуя того в губы. - Как скажешь, дорогой. Я шел следом, поддаваясь каждому движению и каждому желанию моего мужа. Это было прекрасно, вот так вот прогуливаться по новым городам, изучать пальцами архитектуру и не прятаться от чужих глаз. Восхитительное чувство свободы буквально накрывало меня с головой. Свободы от осуждения, свободы в каждом действии... и это было прекрасно, потому что всю ее я готов был подарить Вилли. И подарил бы, Дьяволом клянусь, подарил бы, если бы не это ужасное чувство голода. С каждым разом мне хотелось все больше и больше, нет, не есть, ел я совсем немного, а вот убивать... это словно сводило с ума, заставляло кипеть кровь, я чувствовал себя таким настоящим и живым. Я никогда не ощущал этого рядом с Вильхельмом, меня словно кто-то отвадил от этого, но стоило мне отойти в сторону... как во мне просыпалось что-то, что Вилли никогда бы не принял. Я ощущал силу, власть, я чувствовал себя кем-то значимым, а не Барби с членом, с которой так нравилось играть моему Кровавому Богу. И вот сейчас я уже бежал по узким улочкам, пытаясь скрыться от своего мужа, пытаясь потеряться в толпе. Я люблю тебя, Вилли, но, видимо, животный инстинкт берет свое. Как бы я был счастлив, если бы ты смог принять меня таким, но ты не сможешь, ведь я должен быть слабым и покорным для тебя... Это был какой-то турист, который чисто случайно засмотрелся на меня. Француз? Да, мне несказанно повезло. Предложить туристу посмотреть редкости этого города, так банально и так доверительно, особенно когда на твоей руке кольцо. Я вернулся ближе к ночи и на этот раз, не удержавшись убил двоих. Тех самых, что теперь столь прекрасно читают молитвы в заброшенной церкви, своими обглоданными костями сжимая четки. Я надеялся, что Вильхельм будет уже спать и в моей голове только и парили мысли о том, какими же прекрасными выйдут эти трупы на фотографиях. Но из мечтаний меня вывел удар. - Вилли! Я ходил за сувенирами! - В моей руке призывно что-то зашелестело - пакет с подарками. - И заблудился... а потом не смог удержаться и побежал за кошкой... - Я поджал губы, как-то уж больно жалобно смотря на мужа. - Правда! Можешь проверить... я же люблю тебя. - Я одержим тобой - тем, кто сделал из меня чудовище... Вильхельм - Разденься! Я хочу посмотреть, нет ли на тебе засосов и прочей пакости. - Я вырвал подарки из рук Лео, выпуская его, и заглянул в пакет. - Это мило, конечно, но мне не нравится, когда ты пытаешься сбежать от меня. Я начинаю подозревать, что у тебя снова появился любовник. - Нахмурившись, я наблюдал, как Беккер торопливо обнажает свое белое, тонкое, едва тронутое загаром тело. Ни одного повреждения я не нашел, но, вспомнив, что отныне живу с нечистью, усомнился в словах мужа. Ведь все засосы могли исчезнуть мгновенно, как царапины от стекла в первую ночь. С другой стороны, Лео смотрел на меня так честно, преданно и жалобно, как никогда раньше. Прижавшись к нему, я поцеловал моего мальчика в губы и на руках принес его в постель, укрывая одеялом. - Прости меня. Я боялся, что все будет, как раньше... Но больше ничего не произошло за то время, что мы с Лео путешествовали, за исключением новых убийств. С каждым посещенным городом, будь то Милан, Генуя, Палермо, Рим, я становился все счастливее, напрочь позабыв о тех шести годах ненависти, злобы и убийств, что длились со дня смерти Лео, как будто бы все это было... дурным сном. Вернувшись, я продолжил работать над проектом нового торгово-развлекательного центра, который должен был стать настоящим шедевром, благодаря обилию стекла, зеркал, яркой разноцветной подсветки. Лео же всегда поддерживал меня и заботился, взяв на себя всю домашнюю работу. Теперь я доверял ему полностью, но что-то начало меняться в характере и привычках Лео, незримо и пока незаметно. Сначала я не понимал, что, но через месяц он стал куда самостоятельнее и инициативнее.

***

Однажды вечером, когда мы лежали перед телевизором, грызли семечки и пили душистый горячий чай, слушая забавный бред ведущего о теории Аннунаков, Лео прижался ко мне, потираясь щекой о грудь. Я погладил его и почесал за ухом, по привычке, но мой милый не отстал, а напротив, начал мурчать и тереться ещё сильнее. - Что такое? Ты хочешь секса? - Я поцеловал его за ухом. - Да... Но послушай, почему все время у нас ты сверху? - Что значит "почему?" Потому что я так хочу, неужели не ясно? - Это же нечестно. Я тебя тоже хочу! - Глаза Лео широко раскрылись, так, что я видел в его зрачках игривую похоть, как тогда, в детстве. - Хочешь - получишь! - Проведя пальцами по шёлковым волнам волос, я нежно поцеловал любимого, мягко заваливая на спину и проводя пальцами по груди. - Нет... - Лео мягко уперся ладонями мне в грудь. - Я хочу не так! - А как ты хочешь? Оттолкнув меня, он страстно набросился, как никогда прежде, с неведомо откуда взявшейся силой, наваливаясь и вжимая в мягкую поверхность, где я буквально тонул, и горячо поцеловал, нервными и грубыми движениями стаскивая одежду. В ужасе от перспективы быть изнасилованным своим собственным супругом, я пихнул Лео в живот, отшвыривая от себя. - Да отвали от меня! Сказано тебе - нет! Ошарашенно хлопая глазами, Беккер скатился на ковёр, рыдая и размазывая слёзы по лицу. - Я для тебя просто глупая постельная игрушка... Просто подстилка... Ты меня никогда не люююбиииил! Просто пользовался... Втаптывал в дерьмо маленького глупого Лео и смеялся надо мной! Он распластался на ковре, содрогаясь от рыданий. Присев рядом, я взял Леонарда за плечи, поглаживая и утешая его. - Перестань... Я много сделал для тебя, многим поступился. Я всегда заботился о тебе. Я люблю тебя, Лео! Очень люблю, правда. Я всегда мысленно был с тобой. - Я тебя хочу... Войти в тебя, ощутить, каково это. Что ты чувствуешь со мной... Пожалуйста... - А я не хочу! Мне противно! Могу приласкать тебя, как ты любишь, но не больше. Нужно тебя удовлетворить, пока не наделал глупостей! - Ты слышишь себя? Как ты ко мне относишься! Поэтому я и ушёл тогда! Лео смотрел на меня немигающим взглядом. Его лицо налилось кровью. - Я больше не могу это терпеть! Не могу, видит бог! Он ринулся на меня, вгрызаясь зубами в шею. Закричав, я ударил его в горло, но тут Лео перехватил мою руку и выдернул ее, выламывая кость. Секунду спустя моё сознание пронзила адская боль, и я почувствовал, как из моего тела хлещет кровь, перемазывая светлые волосы обезумевшего от ненависти Беккера. Приникнув к ране, он пил ее, и тут я вцепился ему в лицо, выбивая глаз, который покатился по ковру, пачкая ещё слизью. Лео взвыл, набрасываясь на меня, и я перестал видеть. С треском я лишился и второй руки, продолжая отчаянно отбиваться ногами, но уже понимал, что победа за Беккером. - Будь ты проклят, тварь! С хрустом он отдирал мою плоть и пережевывал ее, а я кричал, звал на помощь. Но кто мог меня услышать, если я сам поставил звуконепроницаемые окна и высокий забор? - Ты меня никогда не любил... И никто не любил... - Чавкающий слезливый голос. Короткая вспышка боли, темнота, паника, агония.

***

Я проснулся. Это был всего лишь глупый сон.