Преданье старины глубокой

      Открыв глаза, Мерлин почувствовал себя заново родившимся. Пропало ощущение ломающей кости чудовищной тяжести, сопровождающее его последние несколько дней, из глаз исчезла мутная дымка, мешающая ясно видеть, и зрение вновь стало острым. Дыхание стало свободным и легким. Он лежал в постели Артура, но принца рядом не было. Приподняв одеяло, он оглядел себя – так и есть, на нем опять ни единой нитки. А он даже не помнит, как раздевался. Проклятая богиня! Судя по солнцу, бесцеремонно пробивающемуся сквозь закрытые занавеси, был почти полдень, и Артур, скорее всего, в тронном зале рядом с отцом. Оно и к лучшему, Мерлину было необходимо осмыслить прошедшую ночь. То, что случилось, не могло быть просто чудесным сном, потому что это было бы несправедливо! Да, всё началось из-за этой чертовой лунной магии, но потом!..       Артур, конечно же, попытается сделать вид, что ничего не было, думая, что Мерлин ничего не помнил. А он помнил, да еще как! И не мог заставить себя не думать об этом. Артур целовал его... и говорил...Ох, что он говорил! Великие боги, да если б дело было только в словах… Мерлин накрыл голову подушкой. Щеки горели так, будто на них плеснули кипятком. «Я не такой, мне не нравятся мужчины, - он сбился со счета, сколько раз за последние месяцы повторял эту фразу, - вообще никак. Мне противно даже думать о том, что я мог бы целовать парня». «Конечно, не мог бы, – ехидно поддакивал внутренний голос, – если парня не зовут Артур Пендрагон, определённо, не мог». «Ну что такое, в конце концов, а, - Мерлин застонал, - Артур – совсем другое. Я не знаю, как так получилось, но с некоторых пор моя жизнь разделилась на две части. В одной из них находится Артур, а в другой - весь остальной мир. Две весьма неравные части. Мир ощутимо проигрывает. Куда ему до голубоглазого наследника камелотского престола! Порой упрямого и вредного до невозможности, но все равно такого родного и... любимого! О Боги!» Осознав, что валяться в постели бессмысленно, и проблема не рассосется сама собой, Мерлин заставил себя встать, одеться и выйти.        Заметив ехидную усмешку одного из стражников, охранявших покои принца, он ляпнул какую-то глупость и направился к своим комнатам. Гаюса не было, за что Мерлин был ему сердечно благодарен – расспросов и пытливого взгляда названного отца он бы сейчас просто не вынес.       Пройдя в крохотную каморку, служившую им с Гаюсом купальней, он нагрел воду в лохани, забрался в неё и сидел, пока вода не остыла, пытаясь отогнать мысли о том, что будет, когда Артур пошлёт за ним. Мысли убираться ни в какую не хотели, мало того, начали принимать совсем уж ненужное направление и вызывать образы, от которых у него вновь запылали щеки. Да что ж такое! Разозлившись на себя, он выскочил из лохани, натянул одежду на мокрое тело, прошел в свою комнату и застыл на пороге. Артур сидел за столом, прислонившись к стене, и задумчиво покачивал стоявший рядом стул, в который упирался ногой. Увидев Мерлина, принц выпрямился: - Привет, – ровно сказал он, – ты как? - Замечательно, – Мерлин плюхнулся за стол напротив него и с беспомощной тоской подумал: «Не хочу, чтобы сейчас все закончилось. Я так устал делать вид, что меня не тянет к нему. Что обойдусь без его тепла. Без его близости». - Почему ты не с королём? У вас же сегодня «выход в народ». - У меня есть дела поважнее. Нам нужно поговорить. Прямо сейчас. - О чём? Артур помолчал, а потом, видимо собравшись с духом, выпалил: - Я должен тебе рассказать... Ночью кое-что произошло. Ты не можешь этого помнить, и я не хочу, чтобы ты думал, что я просто воспользовался твоим состоянием... Он говорил быстро и сбивчиво, словно боясь остановиться, боясь, что если замолчит, то не сможет продолжить: -... я ...то есть мы... Тривия пришла... тебе было плохо... и ты... ты просил, а я... не смог... не смог отказаться... мы сначала... ну, просто целовались, а потом... – на щеках принца пылал лихорадочный румянец, он поминутно запинался, но упрямо продолжал говорить, – ... потом мы... я... между нами было... была связь, – он замер, глядя на Мерлина, затем еле слышно добавил, – хотя я не совсем уверен, что то, что мы делали, называется именно так… Мерлин разглядывал стол не в силах что-либо ответить, хотя все внутри него кричало, требовало признаться, что он всё прекрасно помнит, что Артуру не за что оправдываться, что слова, которые он сказал ему ночью, были правдой, но не мог выдавить ничего. — ... прости, Мерлин, – донесся до него тихий голос, – я правда не хотел обижать тебя. Поэтому и сказал, чтобы ты не думал, что я... использовал ситуацию в своих целях. Я знаю, как ты к этому относишься... просто ты спрашивал вчера, смог бы я влюбиться в парня. Не смог бы, а люблю. Тебя... Прости, – Артур закрыл лицо руками и выбежал из комнаты. А Мерлин остался сидеть, хлопая глазами, слушая свое бешено колотящееся сердце, и пытался осмыслить сказанное. «Он меня любит? Артур?! Меня? Любит? Любит! О небо, спасибо тебе!» Мерлин сорвался со стула и помчался следом.

***

       Артур бежал по коридорам замка, а в голове бились мысли: «Вот и все. Вот ты и признался, Артур. Зачем? Что ты хотел получить в ответ? Признание? Ведь знал, что он не ответит тебе! Что никогда не станет твоим. И что в результате? Ты не только не обрел любимого, но еще и потерял друга! Думаешь, после всего, что ты наговорил, он по-прежнему станет считать тебя другом?! Размечтался! Мерлин прав. Тысячу раз прав – ты осел, Артур Пендрагон! А ещё болван и придурок!» Едва не снеся дверь, Артур влетел в свои покои и забился в угол между окном и кроватью.        Если бы он только видел, как за дверями стражники делают ставки, оба закончили бы свою жизнь на виселице.        Но он ничего не слышал и не видел, застыв в своем горе и раскаянии. Пока его не окутал знакомый травяной запах, а руки не накрыли тёплые ладони. Мерлин! Артур распахнул глаза. Мерлин стоял на коленях рядом с ним. Так близко, что хотелось обнять его, прижать к себе и больше никогда не отпускать. - Зачем ты пришел? – Артур чувствовал себя, как разодранная в клочья тряпичная кукла. – Тебе лучше уйти. - Какая же ты все-таки бестолочь, Артур! - Мерлин вздохнул, встал на ноги и пошел к двери. Но вместо скрипа дверных петель, Артур услышал звук задвигающегося засова. Принц приподнялся и выглянул из своего укрытия. Мерлин стоял, облокотившись о стену, смотрел на него своими синими глазищами и улыбался. Артур подошел к нему вплотную и, притянув к себе, шепнул: - Это то, о чём я думаю? - Да. - Значит, мне не приснилось?        Вместо ответа Мерлин откинул со лба принца волосы, погладил нос, губами коснулся мочки уха, легко поцеловал скулы, подбородок, его руки забрались под рубашку и замерли где-то на уровне груди, словно ожидая разрешения. Жаркая волна желания накрыла Артура с головой. Мерлин стоял в кольце его рук, облизывая пересохшие губы, и Артур потянулся к ним. Мерлин судорожно вздохнул, несмело сжал пальцами его сосок и ответил на поцелуй. В глазах Артура потемнело, он с трудом устоял на ногах, штаны стали беспощадно тесными. Углубив поцелуй, Артур стянул с его шеи платок. Развязав тесемки на рубашке, проложил дорожку из поцелуев вниз по подбородку к шее. Лизнув ямочку между ключицами, слегка прикусил бешено колотящуюся жилку и тут же поцеловал покрасневшую кожу. Мерлин прижался сильнее и тихо спросил: - Артур, ты правда этого хочешь? От его шепота волоски на шее Артура встали дыбом, а от слов внутри все перевернулось. - Да! - принц коснулся щеки мага, пальцы медленно очертили контур лица, поднялись выше и зарылись в жесткие прядки. Мерлин жмурился, как кот, еще немного, и замурлычет от удовольствия. Он перехватил запястье Артура и легко поцеловал пальцы. От его невесомых прикосновений в солнечном сплетении сжался тугой узел. Все так же обнимая, принц повел Мерлина к кровати, мысленно прося богов о том, чтобы их никто не побеспокоил. - Артур, - выдохнул Мерлин, касаясь рукой его подбородка, - Артур... Артур прижал палец к его губам, медленно провел им по верхней, затем по нижней. Мерлин поймал палец зубами, втянул в рот, потом выпустил и снова поймал. Артур заворожено смотрел, думая о том, что эти губы просто созданы дарить наслаждение. Возбуждение нарастало, волнами прокатываясь по телу, а здравый смысл таял, лишь желание, мерцающее в глазах Мерлина, имело значение. Артур прижался лбом к его лбу, вынимая палец у него изо рта и накрывая его губы своими.       Их поцелуи были неистовыми и напоминали противоборство, но Артур и не хотел осыпать его бессмысленными нежностями. Ведь Мерлин не девушка, и Артуру нужно было, чтобы тот понял, почувствовал, что он желает именно его – Мерлина, а не томную смазливую девицу. И он добился своего, Мерлин плавился в его объятиях, как разогретый воск. Мерлин вздрогнул, когда Артур потянул завязки штанов, но беспрепятственно дал стянуть их с себя и даже сам снял рубашку, но когда принц, целуя, начал изучать его тело, снова зажался. - Артур... - Тихо... Тихо... Все будет хорошо. Просто поверь мне. Пожалуйста. - ... Что ты делаешь со мной ... - ... что ТЫ со мной делаешь, - почти беззвучно отозвался Артур, съезжая к паху и касаясь губами головки. Мерлин дернул бёдрами и, сминая в кулаках простынь, безуспешно попытался подавить стон. —Ар... Артур... не надо... Артур улыбнулся и снова поцеловал головку, продолжая нежно поглаживать пальцем венку, слизнул выступающие капельки, втягивая самый кончик в рот и отпуская. Мерлин охнул, готовый вырваться и пуститься наутек, но Артур оторвался от него, шепнув: — Лежи спокойно, пожалуйста…       В его просьбе было столько желания, что Мерлин присмирел, испуганный, возбужденный до предела, за которым сознание расплывается, разлетаясь на бесформенные обрывки мыслей. И снова почувствовал, как губы сомкнулись вокруг его плоти, как язык пощекотал уздечку и скользнул по всей длине. Мерлин всхлипнул, всхлип перешел в стон, в бессвязные слова и бесконтрольные движения, и он, уже не сдерживаясь, толкался Артуру в рот все неистовее, все быстрее. — Да, да... — стонал он, пальцами впиваясь в плечи Артура, — о Боги да, еще... Угадав приближение пика, Артур выпустил его член изо рта и отстранился. Словно сквозь пелену он наблюдал, как Мерлин выгибается и дрожит, как серебристое семя выплескивается из-под его руки на блестящий от пота живот. Когда его отпустило, Артур вскинул голову и посмотрел на ошарашенного, испуганного Мерлина долгим взглядом. — Понравилось? — Да, — прошептал он, все еще дрожа от удовольствия и смятения. — Тогда в чем дело? — Это все неправильно. Это... это грешно. — Я знаю и что? — глаза Артура дерзко блеснули. — Но ты... все это... совсем другое... Сейчас, здесь, с тобой — это правильно, Мерлин. И ты это знаешь. Ты это чувствуешь. Иначе ни за что не согласился бы... со мной, – Артур пристально смотрел на слугу. Глаза принца сверкали тысячами маленьких звездочек, словно окна в мир его души. Продолжая ласкать все еще твердый член, он опустил голову, целуя грудь, шею и снова губы, прижимаясь к Мерлину, нестерпимо желая взять его, сделать, наконец, своим. Желание и упоительное чувство любви переполняли его настолько, что Артур готов был кричать об этом с самой высокой башни Камелота. Мерлин заметно успокоился и принимал его ласки, блаженно улыбаясь, нежась и потягиваясь в объятиях. Так прошло минут десять, пока Артур не понял, что дольше не выдержит. - Мерлин, - шепнул он и нерешительно замер. - Мм-м? –Мерлин приоткрыл глаза. - Мы уже закончили? - Вы слишком много болтаете, ваше высочество! Артур обескуражено смотрел на него. - Не понял, - Мерлин насмешливо поднял брови, но Артуру показалось, что за внешней насмешливостью прячется нервозность. -Ты продолжать собираешься? Не родился еще парень, способный сам себя... того...       Артур был готов провалиться сквозь землю. Даже в таком состоянии разговоры на эту тему вызывали волну стыда. «Извращенец», - пищал внутренний голос, но сердце и желание обладать, посылающие вниз живота волны предвкушения, одержали сокрушительную победу, затолкав здравый смысл в самый дальний угол подсознания.       Мерлин провел рукой по животу и поднял ее, размазывая между пальцами теплую влагу. - Не верю, что ты оставил вот это, чтобы не пачкать рот, - заметил он с ноткой сарказма. - Мерлин, я... - Артур! Ради всех богов, заткнись а? И сделай уже хоть что-нибудь! - воскликнул Мерлин и тут же виновато зашептал: - Прости, я так... нервничаю. Прости. Артур взял его лицо в ладони, шепча: - Если бы ты только знал, сколько я мечтал об этом... - Я знаю... - Как долго хотел тебя, - простонал Артур ему в волосы, чувствуя, как Мерлин дрожит. Принцу хотелось сказать, как он боится причинить магу боль, что одно его слово, и Артур не посмеет даже прикоснуться к нему. Что Мерлин имеет полное право презирать его за подобные желания. Но Мерлину и не требовалось ничего объяснять. В его глубоких глазах читалось полное понимание. И желание… Он взял Артура за руку и провел ею по своему животу, стирая с себя липкую остывшую влагу. Затем направил дрожащие мокрые пальцы вниз. — Я хочу чувствовать тебя, понимаешь? Скопившееся в паху напряжение напоминало о себе болезненными спазмами. Рука задвигалась сама до того, как Артур понял, что делает. Пальцы нашли маленькое отверстие, описали круг, смазывая кожу, чуть надавили, просясь внутрь. Мерлин вздрогнул - один палец скользнул внутрь. Артур целовал его мягко и нежно, помогая расслабиться и отвлечься. Второй палец присоединился к первому, за ним третий, и по мере того, как расширялось отверстие, дыхание Мерлина сбилось, в глазах появился лихорадочный блеск, член снова окреп. В конце концов он застонал, закусив губу, и толкнул бедрами навстречу, стараясь загнать пальцы глубже. Он был готов. Артур оставил его, сел на колени. Собрав остатки вязкой жидкости, размазал её по своему члену, продолжая смотреть на Мерлина. Мерлин лежал перед ним, комкая в кулаках простынь и раздвинув ноги. Его глаза светились неприкрытым вожделением, тело блестело от испарины, с раскрытых губ срывалось хриплое дыхание - ничего более завораживающего и возбуждающего Артуру не доводилось видеть ещё ни разу! От одного вида распростертого перед ним сильного гибкого тела у Артура окончательно отключились мозги.       Мерлин издал нетерпеливый стон и, еще шире раздвинув ноги, протянул к нему руку. Словно заворожённый Артур следил, как слуга дотрагивается до него, скользит, но упрямо направляет его член в себя. Их глаза встретились, выражая любовь, преданность и безграничное доверие. Как во сне Артур подался вперед, и твердая плоть, преодолевая расслабленное кольцо мышц, погрузилась в него. Артур резко вдохнул, борясь с искушением сразу войти еще глубже. Голова шла кругом и, закрыв глаза, чтобы успокоиться, он услышал тихий стон. - Мерлин? - испуганно выдохнул Артур. -Все хорошо, - уже не скрываясь, простонал Мерлин, - двигайся. Пожалуйста... Он обвил ногами талию Артура и чуть изогнулся под ним, заставляя забыть обо всем на свете, кроме тугой горячей влажной глубины своего тела.       И Артур отдался сладострастному безумию весь, без остатка, чувствуя, как горит, извивается и стонет под ним Мерлин. Он сжимал в объятиях горячее тело и, глядя в его запрокинутое лицо, врывался в него все нетерпеливее, заставляя кричать. И сам крича от желания любить его, дарить ему наслаждение и любовь, тепло и ласку и всего себя... Последний рывок, и он на вершине блаженства, и мир содрогнулся вместе с ним, пока тело горело и плавилось от наслаждения. Артур чувствовал, как бьется в его руках Мерлин, потерянный в море собственных ощущений, и ему казалось, что кроме них в мире не осталось никого. И самого мира тоже не осталось...       ... Несколько минут они лежали, не двигаясь. Мерлин - зарывшись носом в его макушку. Артур - уткнувшись куда-то между шеей и плечом. - Спасибо, - чуть слышно шепнул Артур, зарываясь пальцами в непослушные прядки. - Я тебя убью, если ты сейчас не заткнешься, - глухо ответил Мерлин, осторожно прикусывая кожу рядом с ключицей. - Ты... как? - Я? Хорошо. Правда, хорошо. Я даже не мечтал, что ты будешь со мной. Что все закончится... так. - Я тоже. Можно спросить? - Давай. - Почему Тривия называла тебя Эмрис? - А она меня так называла? - Угу. - Потому что это мое друидское имя. Я маг, Артур! - Ааа. - И всё? - Что «всё»? - Только «ааа» и больше ничего? Ты даже не злишься? - Я злился, Мерлин. Я очень злился! Года полтора назад. - Ты все знал? - Мерлин резко сел, во все глаза уставившись на него. - Но как?! - То, что ты считаешь меня ослом, еще не говорит о том, что я осел на самом деле. Я, если ты забыл, помимо того, что принц, ещё охотник и следопыт! - Почему ты не выдал меня королю? - Может потому, что люблю? А, Мерлин? Правда, до сих пор удивляюсь, как меня угораздило влюбиться в такую бестолочь! - Сам ты бестолочь! - Иди сюда, чудо моё синеглазое... ***       ... Мерлин задремал, разморенный теплом, удовольствием и покоем. Он выключился в момент - всего несколько секунд назад разглядывал балдахин, бездумно водя пальцем по запястью принца, и вот уже дыхание мага выровнялось, губы приоткрылись, и пальцы безвольно упали на одеяло. Артур не мог отвести от него глаз. Он получил сегодня столько, сколько, как ему казалось, и не заслуживал. А в подарки судьбы не верилось, и он то приподнимался, движимый странной тревогой, собираясь разбудить Мерлина и задать какой-нибудь нелепый вопрос, чтобы убедиться, что это именно он, а не морок. То осаживал себя, ругал последними словами и откидывался на подушку, списывая неуместные порывы на истрепанные нервы. Ему хотелось провести пальцами по раскрытым губам слуги, поймать дыхание, повернуть голову к себе и поцеловать, но опять же, зачем? - Люблю тебя, - прошептал он, целуя краешек губ, - я с ума от тебя схожу. Ты хоть представляешь, что это такое, потерять голову? Мерлин...        Артур лежал, тесно прижимаясь к Мерлину, обнимая, прислушиваясь к дыханию и боясь до конца поверить, что эта интимность, эта откровенность, эта щемящая сладкая боль в сердце, разделенная на двоих, больше не исчезнет. Не растворится, не растает, как сновидение под натиском реальности. До исступления хотелось надеяться, что так будет сейчас и завтра, и послезавтра. И всегда.