Волки в овечьих шкурах

Пробуждение на следующий день было тяжелым. А все потому, что на радостях Эмма после мэрии отправилась вовсе не домой. Она вызвонила Питера и вместе с ним пошла в бар «Кроличья нора», где подряд выпила три стакана виски. Несомненно, все, что случилось, следовало отпраздновать, но Эмма не учла, что в теле ее уже было достаточно легкости. В результате она проиграла около сотни баксов на бильярде, практически опустошила бар – как и собственный кошелек, – споила Питера, и бармен был вынужден звонить Дэвиду, чтобы тот забрал Эмму. Он, разумеется, забрал и ее, и Питера, развез вот только по разным местам, потому что Эмма очень настойчиво напоминала ему каждые пять минут, что Регина просила ее вернуться в квартиру. Дэвид вздыхал и просил не кричать так громко. Эмма смеялась и была абсолютно счастлива. А потом отключилась, очнувшись посреди ночи в пустой кровати. Пустой в прямом смысле, потому что она забрала простыни, одеяло и подушку к Питеру. Черт, снова переезжать… Под утро, проворочавшись на голом матрасе, Эмма сумела забыться сном еще раз, и будильник еле-еле сумел выдернуть ее в реальный мир. Кажется, ей опять снился этот мерзкий дракон, жрущий яблоки, но, вполне возможно, это просто память сыграла с ней дурную шутку, и на самом деле никаких драконов этой ночью не было. Эмма силилась, пытаясь понять, какое вообще отношение дракон имеет к происходящему, раз уж он так упорно приходит к ней раз за разом, но эта отгадка пока лежала за гранью всего осязаемого. Впрочем, она и в прошлый раз связала Руби с волком, а Голда с золотом только в последний момент и то – по подсказке. Если идти тем же путем, то, выходит, кто-то у них тут в Сторибруке должен быть связан с драконами. И с яблоками. Хм… Яблоки у Эммы прочно ассоциировались с Региной. Кто-то хочет ее уничтожить? Съесть? Тут бы вновь подумать на Голда, но он ведь не дракон, так? Хотя… от него много чего можно ожидать. Эмме очень не хотелось вставать, тем более, что было холодно, вот и залезть обратно под одеяло она не могла. Как минимум, по причине отсутствия этого самого одеяла. И с чего она вдруг решила, что ей надо ночевать тут уже прямо сегодня? Эмма помнила, конечно, что крепко выпила на радостях. Как еще она умудрилась никому не проболтаться про то, о чем говорила с Региной! Эмма не была такой уж активной болтушкой, но выпивка развязывает людям язык. А потом приходится жалеть обо всем, что не сумел удержать в себе. Квартира была пуста, зубы почистить не удалось, так что Эмма только умылась по-быстрому, надеясь, что холодная вода освежит гудящую голову. Запасная щетка была у нее на работе, так что следовало туда поспешить. Эмма посмотрела на время, убедилась, что, на удивление, никуда не опаздывает, и вышла из квартиры. Хм, а как Дэвид вчера открыл ее? И куда дел ключ? Пришлось звонить, потому что голова отказывалась соображать. – Хей-хей, пьянчужка! – поприветствовал ее Дэвид, и Эмма грустно вздохнула, предчувствуя долгий, очень долгий день. – Как там твое самочувствие? – Отвратительно, – честно призналась Эмма. – Слушай, ты куда ключ дел? – Под коврик, – омерзительно бодро отозвался Дэвид. Эмма недоуменно хмыкнула. Она смотрела под ковриком два раза. И там не было… – О, вот он… Надо же. Что за магия? – Ты приедешь сегодня? У Эммы возник большой соблазн сказать, что нет, но она вспомнила про Регину и ее предстоящий визит в участок. – Да, конечно. Слушай, ты не в курсе, Спенсер сегодня занят? – Понятия не имею. Я же с ним не так часто общаюсь, как ты. Дэвид подтрунивал, но Эмме было не до того, чтобы оценивать его искрометный юмор. Пообещав вскорости приехать, она убрала мобильник в карман, поплотнее застегнула куртку, решила, что вечером непременно перевезет вещи обратно, закрыла квартиру и принялась спускаться по лестнице, ища ключи от «жука». Присутствие Спенсера было необязательным, но желательным. Эмма хотела сразу предъявить ему то, что скажет Регина, без дополнительных телодвижений, которые могут ощутимо замедлить процесс. Конечно, в воле Спенсера попросту отказаться, но не сообщить ему она не может. Это в ее интересах. Эмма преодолела еще несколько ступенек и застыла, думая, что ей вообще не следовало сегодня выходить из дома. Совсем. На последнем пролете лестницы ее ждал Джонс. И головная боль. – Свон. Он бодро поприветствовал Эмму, а она только хмуро улыбнулась и попыталась пройти мимо. Он же в ответ сунул ей в руки фляжку, в которой что-то призывно булькало. – Я слышал, ты вчера хорошо повеселилась. Джонс широко улыбался и кивал, предлагая сделать глоток из фляжки. Эмма подозрительно посмотрела на нее. – Если что, мой напарник знает, где меня искать, – предупредила она. Джонс рассмеялся. – Я тебя не отравить хочу, красотка. Максимум приворожить, – он подмигнул. Эмма поежилась. Хорошо хоть, что не загипнотизировать. Джонс заметила ее замешательство и поспешил успокоить: – Это просто ром, Свон, пей без опаски. Ну, смотри, если не веришь! – и он сам приложился к фляжке, сделав хороший глоток. Крякнул от удовольствия и снова протянул фляжку Эмме. Та, все еще колеблясь, взяла ее. Пара глотков ее не убьет, а очень даже наоборот. Организм был согласен. Ром разошелся по телу в считанные секунды и разогрел его. Эмма помотала головой, морщась от вкуса, и вернула фляжку Джонсу. Тот побулькал остатками и сделал еще один глоток, явно допивая. – Спасибо, – выдохнула Эмма. – Мне нужно на работу. – Ммм! – воскликнул Джонс бодро, торопливо глотая ром. – Какое совпадение: мне тоже! Может, подбросишь? Он смотрел так умильно, а у Эммы стало так хорошо на душе после живительного утреннего алкоголя, что она не смогла отказать. Черт, в самом деле, ну что с нее, убудет, что ли, если она его подвезет? Надо же, он устроился на работу. Кто бы мог подумать, что он сделает это именно в Сторибруке. – Я в сторону участка, – зачем-то предупредила Эмма, словно Джонс мог забыть, где она работает. – И мне туда, – кивнул Джонс. К счастью, он не особо порывался заводить разговор, так что Эмма, голова которой о себе продолжала напоминать, ехала достаточно спокойно. Улицы были полупустыми, светофоры исправно перемигивали в зеленый ровно тогда, когда «жук» приближался к перекрестку, пешеходы не кидались под колеса. Кажется, день обещал быть хорошим. На стоянке возле участка Эмма затормозила и вопросительно поглядела на довольного чем-то Джонса. – Ну, я приехала. – Так и я, – обрадовался он и бодро выскочил из машины. Эмма, нахмурившись, поспешила за ним. – Что это значит? – требовательно спросила она. Джонс обошел машину и галантно предложил Эмме руку, согнув ее в локте. – С сегодняшнего дня я тут работаю, – сообщил он гордо. – На посылках, правда, но надеюсь на повышение. Эмма опешила. – Я тебя не нанимала, – брякнула она. Джонс снова сунул ей под нос свою руку. – Меня нанял Дэвид. – Дэвид?! Эмма резко развернулась и едва ли не побежала в участок. Джонс, судя по звукам, направился следом. Голова снова начала отчаянно пульсировать, Эмма планировала тихий, спокойный день, а вон оно что получалось! Дэвид сидел на своем месте и, едва Эмма ворвалась в офис, помахал рукой. – Доброе ут… – Какого черта ты его нанял?! – запыхавшаяся Эмма ткнула пальцем в сторону Джонса, нагнавшего ее на лестнице и вошедшего в офис одновременно с ней. Дэвид вскочил. Лицо его стало немного виноватым. – Забыл тебе вчера сказать. – Отлично! – воскликнула Эмма сердито. – Как можно забыть сказать о том, что у нас будет новый сотрудник? На Джонса она не смотрела, он так и топтался возле двери. Дэвид развел руками. – Нам же нужен был еще один помощник. Эмма в сердцах бросила куртку на стол. – Он сидел в тюрьме! – эмоционально напомнила она. Джонс что-то заворчал за спиной. Дэвид кивнул. – Я в курсе. Поэтому никакого повышения, о чем я его сразу и предупредил. – Все верно, – осклабился Джонс и завертел головой. – Ну, где будет мое место? Эмма закатила глаза. Вот этого ей только не хватало! Теперь он станет к ней приставать не только на улице, но еще и в офисе. Замечательно, Дэвид, просто замечательно! Вот уж удружил так удружил! Конечно, Дэвид ни в чем виноват не был. Эмма не сообщала ему, что Джонс пытается к ней подкатывать, а должность второго помощника действительно все еще оставалась вакантна. Правда, работы было не столько, чтобы срочно искать кого-то, но… Что сделано, то сделано. Джонс подсуетился и получил теплое местечко. Можно только надеяться, что ему быстро наскучит целыми днями сидеть в офисе: Эмма не собиралась брать его на выезды. И вообще надеялась, что никаких выездов не будет – городу достаточно трупов. Спасибо еще, что Дэвид не стал выспрашивать по поводу квартиры и Регины. Вот уж точно разговор был бы не для сегодняшнего утра. Пока Эмма переваривала очередные новости и укладывала их в голове, Дэвид показал Джонсу, где что находится, сходил с ним по всем этажам, над чем-то громко посмеялся и вернулся, на ходу сообщая Эмме: – Лили заходила. Эмма, медитирующая над кофе, вскинула голову. – Что? Почему ты мне сразу не сказал?! – она вскочила, словно собираясь куда-то бежать, потом села обратно. – Так ты же вбежала и начала на меня кричать, – добродушно улыбнулся Дэвид, засовывая руки в карманы брюк. – Я забыл. Эмма скрипнула зубами. Отлично. Просто отлично. – Что она хотела? – Да вот как раз по поводу Киллиана уточнить. Она все еще присматривает за ним. По крайней мере, так сказала. Эмма прикрыла глаза. – Спасибо. Лили заходила. Выбрала момент, когда Эммы не было в офисе. Несложно догадаться, почему. Совесть шевельнулась под сердцем, и это было почти больно. Эмма хотела поговорить с Лили. Объяснить ей все. Разойтись мирно и остаться если не друзьями, то хотя бы хорошими знакомыми. Но, кажется, Лили придерживалась иного мнения. Может быть, позвонить ей? Эмма невесело усмехнулась. Надо же. Еще год назад она не стала бы звонить ни Лили, ни Регине. Да и в целом не подумала бы, что у нее может быть такая бурная личная жизнь. И с кем – с женщинами! Если Эмма и представляла кого-то рядом с собой, то непременно мужчину. Такого вот, как Киллиан Джонс, что уж там скрывать правду от самой себя: ее всегда привлекал подобный тип – нахальный, самоуверенный, с вечной ухмылочкой и готовыми остротами, пусть даже они не всегда получались смешными. Мальчишки-хулиганы – вот с кем она постоянно связывалась. Хотя, что уж там, девчонки-хулиганки у нее тоже были, взять хотя бы ту же Лили: в приютском обществе трудно отыскать какого-нибудь аристократа в пятом колене. Но, разумеется, мысли о семье приходили в голову Эммы только вместе с мыслями о мужчине. Думай она о женщинах, возможно, отношения с Лили с самого начала вышли бы на другой путь. Лучше стало бы или хуже – кто знает? Главное, что иначе. Эмма посмотрела на мобильник, лежащий на столе. Нет. Не сейчас. Да и что даст звонок? Нужно встретиться. Нужно посмотреть в глаза. Эмма не считала правильным выяснять отношения по телефону или по смс. Как можно уловить интонацию? Как понять, с каким настроением тебе говорят то или иное? Нет, это совершенно не вариант. В любом случае, прежде чем звонить Лили и о чем-то договариваться с ней, нужно дождаться Регину. Уже половина одиннадцатого, значит, она скоро придет. При мысли о Регине Эмме стало немного получше. Губ коснулась невольная улыбка. Вчера – да и сегодня утром – Эмма не вспоминала о случившемся разговоре, но сейчас было немного времени, чтобы поразмышлять о нем. Страсти улеглись, теперь можно было подойти к вопросу спокойно. Эмма не исключала возможность того, что Регина, обдумав все ночью, решит вернуться на прежнюю тропу войны. Посмеется над Эммой, скажет, что славно подшутила, что так и думала, что Эмма попадется на удочку, и все у них будет по-прежнему. Да, вполне возможно, почему нет? Регина бывала абсолютно непредсказуемой. Тем более, такой серьезный вопрос… Эмма все еще не до конца поверила в то, что узнала. Сама она бы никогда так не поступила. У нее недостаточно хорошо укладывалось в голове: Регина разработала план, в котором отвела Эмме главную роль. План, включающий в себя изнасилование – или пародию на него. Разве можно играть такими вещами? Регина не боялась, что может сломать чужую жизнь? Не будь Эмма закалена прошлым, не будь она столь спокойна по характеру… Кто знает, чем бы все закончилось? Странно, что и Регина в целом отреагировала вполне адекватно. Но, может быть, это потому, что она целый год готовила себя к какому-либо результату? Скорее всего. Ей уже просто надо было разрубить этот узел, а с одного удара или с двух – неважно. И, кроме того, Регина всегда умела скрывать свои эмоции, лишь изредка выпуская их наружу. Подумать только: год! Год она скрывалась даже от самой себя. Отвлекалась Робином. Очевидно, пыталась верить в то, что у нее все в порядке. Но под конец сорвалась – купила Эмме квартиру. Будто хотела извиниться за все, что натворила. Словно замучилась глушить совесть, пожелала откупиться. Эмма не хотела думать, что Регина снова где-то в чем-то врет. Не хотела – и не думала. Да и ощущения подсказывали ей, что с этой стороны подвоха можно больше не опасаться. Никаких обид не было. Нет, Эмме хотелось лишь верить, что вчерашнее было правдой – и только. Что по этому поводу не будет больше никаких игр. И все-таки внутри сидело это ужасное чувство нехорошего предвкушения. Эмма гнала его от себя как могла, пыталась отвлечься, но мало что получалось. Да еще и Джонс маячил перед глазами, все спрашивал о чем-то, пытался вывести на разговор. В итоге Эмма схватилась за телефон и набрала номер Спенсера. – Это шериф Свон. Вы сможете подъехать в полдень в участок? – Что-то случилось? – прокурор, кажется, ел, а Эмма его отвлекла. Что ж, она переживет, и ему придется. – Ничего особенного, но кое-кто хочет дать показания, я подумала, может быть, вы захотите присутствовать. Эмма погладила указательным пальцем стол, затем попыталась стереть с него какое-то застарелое пятнышко. Она волновалась в ожидании ответа Спенсера? Да, она волновалась. – Может быть. В любом случае, начинайте без меня. Я переживу, если пропущу начало. Не забудьте диктофон. – Не забуду. Спенсер даже не спросил, кого именно Эмма собралась допрашивать. Понятно было, что в данный момент его не интересуют ее проблемы. Что ж… Неудивительно. Джонс стоял над душой Эммы до момента, когда она положила трубку, а затем выпалил: – Жду ваших приказаний, шериф! Он казался очень довольным собой. Эмма сердито поглядела на него. Приказаний? Он думает, что все это игра? Прелюдия, после которой Эмма должна будет сдаться и пасть к его ногам? Господи, какой бред… – Осмотри окраину, – сказала она ему, когда поняла, что не отвяжется иначе. – Да повнимательнее! И Дэвида с собой прихвати. Дэвид с удивлением воззрился на Эмму, столь мелко ему отомстившую. На окраинах никогда ничего не происходило, но в задачу полиции входило раз в неделю проезжаться там и проверять, все ли в порядке. Эта поездка была нудной и отнимала очень много времени. Эмма ненавидела такие дни. Зато теперь у нее есть, на кого скинуть эту работенку. Да и с Региной можно будет пообщаться без лишних ушей и глаз. Джонс, еще не знающий, что ему предстоит, бодро отсалютовал, кликнул Дэвида и пошел к выходу. Дэвид состроил мученическую гримасу и одними губами спросил «За что?» Эмме хотелось ответить, что за все хорошее, но она лишь улыбнулась и пожала плечами, мол, работа есть работа, знаешь ли. Следующие полчаса Эмма маялась от скуки и постоянно смотрела на часы. До прихода Регины было еще довольно много времени, Эмма не знала, чем себя занять, и посматривала в окно, надеясь, что Дэвид и Джонс вернутся еще не скоро. Когда она работала в Бостоне, то имела дело с тамошней полицией. И точно знала, что мало кто там сидел без дела. Все находились в постоянном движении, кроме тех моментов, когда приходилось строчить отчеты. Пару раз Эмма поднималась на хорошие деньги, занимаясь этими отчетами вместо тех, кто их терпеть не мог сочинять. Зато ей, на удивление, всегда хорошо давались сочинения. В Сторибруке же, если и надо было бы писать отчеты, то разве что о кошках, снятых с деревьев – именно так думала Эмма, когда только вступила в должность шерифа. Теперь она и рада была бы хоть где-нибудь упомянуть о кошках, но пушистые твари оказались слишком ловкими и умелыми для того, чтобы застревать на деревьях. А вот люди… Эмма аж поежилась. Нет, конечно, в Бостоне она тоже имела дело с мертвецами: не все, кого она искала, доживали до радостной встречи с ней или с родственниками. Но там все это было как-то… далеко. В большом городе Эмма тут же устранялась от дальнейшего общения с трупами и в принципе старалась побыстрее забыть, что видела. Здесь же дела обстояли совершенно по-другому, Эмма всякий раз оказывалась в гуще событий. Кому бы все это точно понравилось, так это Нилу. Эмма вспомнила о своем бывшем при привычной неприязни, и это ее откровенно порадовало. Так вот, Нил был бы рад поучаствовать во всем этом: у него в крови сидела тяга к приключениям, даже к таким, какими славился Сторибрук. Да и сам Сторибрук ему бы приглянулся, Эмма была уверена. И все же хорошо, что Нила здесь нет. Что бы Эмма сказала ему по поводу Генри? Нет, третий участник во всей этой кутерьме не нужен ни ей, ни Регине. Особенно Регине – она и так едва-едва отошла от шока, связанного с появлением Эммы, куда уж ей еще и Нила? Эмма села поудобнее на своем не слишком удобном стуле и на какое-то время прикрыла глаза. Затем встала и принялась расхаживать по офису. Воспоминания о Ниле разбудили что-то дремавшее в душе. Эмма не была готова простить его – но почему же тогда она так быстро простила Регину? Та ведь тоже предала ее. Да, из-за нее Эмма не угодила за решетку и не была вынуждена отказаться от ребенка, но все же обман остается обманом. Относилась ли Эмма к ней лучше, чем к Нилу? Вряд ли: его она тоже тогда любила. Стоп. Любила? Тоже? На улице пискнула сигнализация, и Эмма, убедившись, что черный «мерседес» находится на стоянке, поспешно села обратно за свой стол, усиленно делая вид, что работает, не покладая рук. Щеки предательски алели, Эмма пару раз глубоко вдохнула, пытаясь сделать так, чтобы ничего не выдало ее мыслей. Неуместных, само собой. Регина приехала раньше – намного раньше. Что бы это могло значить? С другой стороны, если бы она за ночь передумала играть по-честному, она бы не приехала вообще. Вынудила бы Эмму снова идти в мэрию и там опустила бы ее по полной. – Шериф Свон? Голос Регины заставил Эмму вынырнуть из дурных мыслей. Когда она успела подняться? Бегом, что ли, бежала? Но вроде дышит абсолютно нормально. – Мы же вчера договорились, – укоризненно покачала Эмма головой вместо приветствия. Сердце екнуло: неужели?.. Регина внимательно оглядела офис, убедилась, что они с Эммой вдвоем, и прошла внутрь, прикрыв за собой дверь. – Договорились, – кивнула она. – Но в официальной обстановке я бы предпочла называть вас шерифом. И, надеюсь, вы не забудете о том, что я все еще мэр. Она коротко улыбнулась. Эмма облегченно выдохнула. Все в порядке. Все действительно в порядке. Немного затряслись руки, но то был лишь отголосок сильного волнения, которое Эмма, как могла, прятала внутри. Она тут же вскочила, спрашивая: – Будешь кофе? – Нет, – отказалась Регина и добавила: – Ничего, что я раньше? Просто освободилась и решила… Она приподняла бровь, будто недоумевая, зачем вообще старается что-то объяснить. – Замечательно! – искренне воскликнула Эмма и, смутившись, кашлянула. Регина ответила усмешкой, сняла пальто и отправила его на вешалку. Эмма отметила, что при ней помимо привычной сумочки была еще какая-то папка. Документы? Регина села, не дожидаясь приглашения, и Эмма поспешила очистить стол от бумаг, которые до этого так старательно раскладывала, имитируя бурную деятельность. Регина подождала, пока Эмма закончит, и положила перед ней папку. Эмма уставилась на нее взглядом голодной змеи. – Что это? – Наработки Сидни, – Регина сказала это как-то слишком холодно и отстраненно, видимо, упоминание верного работника все еще достаточно сильно давило на сердце. В памяти жив был образ ее слез. Внутри что-то стянулось тугой нитью. – Можно? – Эмма протянула руку. Регина кивнула. – Это все теперь твое, – она сама подвинула папку, в которую Эмма тут же вцепилась. Чего там только не было: и фотографии – в основном, Голда, – и заметки, и какие-то анализы. На паре фотографий Голд был с Руби, по-хозяйски придерживал ее за талию. Еще на трех – с Региной, лицо его было искажено. В заметках содержались данные о том, что Голд приобретал в магазинах: ничего запрещенного. Впрочем, Эмма не знала, из чего делают наркотики, может быть, из вполне обыденных вещей. Она жадно разглядывала документы, а потом спросила: – Почему ты не отдала мне это раньше? В принципе, ответ был очевиден. Но зачем-то нужно было его услышать. Регина чуть помолчала. – Не хотела. Вот так вот. Не хотела. Знала, что Эмма изнывает от недостатка информации и свидетелей, и просто не хотела. Эмма заставила себя сосредоточиться. Неважно. Уже неважно, что там Регина хотела или не хотела. Главное, что сейчас она готова помогать. – Сидни следил за Голдом? – уточнила Эмма, уже прикидывая, как ей представлять материал Спенсеру. – Да, – нехотя отозвалась Регина. – По моей просьбе. Эмма спохватилась, что не включила диктофон. Полезла в верхний ящик стола, попутно спрашивая: – Мне нужно будет записать наш разговор, ты не против? – Была бы против, не пришла бы, – откликнулась Регина. Эмма подумала, что да, так бы и было, включила диктофон и, скороговоркой произнеся положенные слова про дату записи и в целом про допрос, отчетливо повторила: – Сидни Гласс следил за мистером Голдом? Регина зачем-то наклонилась ближе к диктофону. – Да, – сказала она громко. – По моей просьбе. Эмма улыбнулась и жестом показала, что можно говорить абсолютно нормально. Регина кивнула, поняв. – Хорошо, – Эмма еще раз посмотрела на документы. У нее руки чесались изучить их подробнее, но сейчас напротив сидела Регина, и следовало для начала закончить с ней. – Хорошо, – еще раз сказала Эмма и посмотрела на Регину. – А какие отношения связывают с мистером Голдом лично вас? Она не знала, что услышит. Может быть, у Регины с Голдом когда-то был роман? А потом они не очень удачно расстались? В итоге получилось немного про другое, но тоже интересно. Регина криво улыбнулась. – Мы оба претендовали на пост мэра. Вышло так, что я выиграла. После этого с его стороны в мой адрес начали сыпаться угрозы. Именно поэтому я наняла Сидни Гласса для того, чтобы он следил за Голдом. В случае чего эти документы должны были отправиться в полицию. – В случае чего именно? – нахмурилась Эмма, уточняя. Надо же, она и не знала, что Голд хотел стать мэром. Впрочем, ее этот момент и не волновал. Регина снова усмехнулась, на этот раз – горько. – В случае моей смерти. Эмму прошиб озноб. Она должна была догадаться. – Но ты… вы живы, – быстро поправилась она, помня, что это официальный разговор, а значит никаких «ты». – Я – да, – хмуро отозвалась Регина. – А вот Сидни – нет. Она выглядела отсутствующе, будто пыталась отключить эмоции. Эмме было неловко спрашивать ее на больную тему, но иначе никак нельзя было. - Почему вы не хотели призвать Голда к ответу до того, как произошло бы непоправимое? – Эмма на всякий случай посмотрела на диктофон: да, точно включен. Было бы обидно потерять данные. Регина поморщилась. Устремила взгляд в сторону. Скрестила ноги. Сделала все, чтобы отодвинуть ответ во времени. Эмма терпеливо ждала. - Потому что я мэр города, мисс Свон. И у меня есть сын. Начни я охоту, как вы думаете, кто бы пострадал в первую очередь? Она выгнула бровь, испытующе глядя на Эмму. И она была права, черт возьми. Эмма не подумала о Генри. Страдают всегда слабые. Регина –настоящая мать. Ребенок – вот о ком она заботится в первую очередь! Эмма же… Ей больше подошла бы роль приходящего папы, вот с ней она бы отлично справилась. – Стало быть, вы полагаете, что мистер Голд узнал про слежку и… предпринял какие-то действия? Эмма усиленно выводила Регину на констатацию одного-единственного факта: Голд способен убить. И добилась своего. – Да, – сказала Регина. – Я абсолютно уверена, что он убил Сидни Гласса. Выражение лица ее не изменилось, только глаза стали жестокими. Эмму снова прошиб озноб, на этот раз – предвкушающий. Она торжествующе улыбнулась Регине и, протянув руку, накрыла ладонью ее ладонь, словно поддерживая. – Вы боитесь, что очередь за вами? Она снова подталкивала ее к нужному ответу. Тому, который будет очевиден для Спенсера, потому что ему были нужны только очевидные ответы. За подозрения и предположения он цепляться не собирался. Регина помолчала, будто собираясь с мыслями. – Да. Мистер Голд неоднократно угрожал мне. – При свидетелях? – быстро уточнила Эмма. Свидетели бы пригодились. – Да, – хмыкнула Регина. – При Сидни Глассе. Черт. Эмма, конечно, ожидала чего-то подобного, но надеялась на лучшее. – Хорошо, – она кивнула, не отпуская руки Регины. – Вашего заявления тоже будет достаточно. На лице Регины нарисовалось удивление. – Правда? Эмма отключила диктофон. Она услышала все, что хотела. И записала это. Сердце ликовало. Что-то подсказывало, что дело движется к развязке. И теперь уже – семимильными шагами! – Абсолютно, – заверила она. – Для того, чтобы привести Голда в участок, мне нужно было чье-нибудь официальное заявление на него. Но ты же понимаешь, что никому не хотелось связываться с ним. Эмма не упомянула про сестру Азурию, но запись разговора с ней нельзя было просто приложить к делу. А оформлять все в участке монахиня бы точно отказалась. Эмме невольно вспомнился поход в монастырь, и она на мгновение задалась вопросом: почему же Азурия так нервничала? И почему не хочет помогать полиции? Только ли из-за того, что верна своему Богу? – Я понимаю, – задумчиво кивнула Регина. Она так и сидела, позволяя Эмме поглаживать ей пальцы. Словно не замечала этого. А Эмма не торопилась напоминать ей. – Не бойся. Голд ничего тебе не сделает. Мы выставим охрану. Эмма не думала, что Голд посмеет выкинуть что-нибудь. В конце концов, должно же быть и у него какое-то понимание того, что можно делать, а что нельзя. Тем более, что после заявления Регины любое нападение на нее будет расценено однозначно. Допрос, конечно, получился очень коротким, но, по сути, он не был настоящим допросом. Регина сидела молча и смотрела в одну точку. Потом встрепенулась вдруг и переспросила: – Охрану? – Да, – Эмма ободряюще улыбнулась ей. – Спенсер должен заехать. Если ты задержишься, то сможешь при нем подтвердить свои слова. Он должен будет выдать ордер на допрос Голда. – Не на арест? – уточнила Регина напряженно. Она пристально смотрела на Эмму. Та с сожалением покачала головой. – Для ареста недостаточно одних показаний или заявления, даже такого, как сделала ты. Это хватит лишь на допрос. А вот если я обнаружу в документах Сидни что-то, что явно подтвердит причастность Голда к смерти Кэтрин Нолан, тогда можно будет его арестовывать по подозрению в убийстве. Пока что мне нужно, чтобы ты подписала заявление. Эмма со вздохом отпустила руку Регины, встала и достала из шкафчика бланк, на котором Регине следовало подробно изложить все, в чем она подозревает Голда. И уже с этим документом Эмма намеревалась добиваться от Спенсера разрешения на допрос. И, может быть, на обыск дома. В любом случае, дело на Голда будет заведено. И это уже большой прорыв. Регина молча взяла протянутый Эммой бланк, ручку и принялась писать. Эмма какое-то время наблюдала за ней, потом тихо спросила: – Почему ты не пришла ко мне с этим раньше? Регина написала еще несколько предложений прежде, чем подняла голову и спокойно посмотрела на Эмму. – У нас были не такие уж хорошие отношения, чтобы я могла довериться тебе. – Но… – Дай мне дописать. Эмма послушно замолчала. Регина писала быстро, почерк у нее был красивый, ровный. Исписав один лист, она попросила второй. Эмма ходила кругами и временами подглядывала из-за плеча. Наконец Регина закончила, поставила подпись и откинулась назад, шевеля пальцами. – Что-то еще требуется? – Нет, нет, – Эмма быстро просмотрела написанное, поставила входящий номер, пропечатала документ, прогнала через сканер и копир, занесла в базу, подшила к делу и только тогда снова вернулась к Регине, садясь напротив. – Так почему же у нас с тобой были такие плохие отношения, а? Она попыталась улыбнуться, но вышло не слишком хорошо. Регина же глядела на нее совершенно серьезно. И молчала. – Ладно, – вздохнула Эмма, качая головой. – Я понимаю, что это не тот разговор, который можно продолжать вечно. Я просто… Он махнула рукой, не в силах подобрать слова. У них были дурные отношения, да. Но по вине кого? Черт, нет, не стоит думать, кто прав, а кто виноват! Они обе хороши. Но ведь дело-то серьезное! Речь об убийствах. Об угрозах. Неужели Регина так ненавидела ее – или себя? – что только поэтому не шла в полицию? Неужели она думала, что Эмма не поможет ей? Не защитит? – Я бы помогла тебе, – грустно сказала Эмма, не в состоянии молчать. – Мне было все равно, какие там у нас отношения. Я бы тебе всегда помогла. Она могла злиться на Регину. Могла думать про нее сколь угодно плохо. Но если бы дело зашло так далеко, она бы первая встала на ее защиту. Потому что, как ни крути, но Регина была матерью Генри. А Эмма не хотела, чтобы Генри было плохо. По крайней мере, раньше все ограничивалось Генри, теперь же плохо не должно было быть и самой Регине Регина вздохнула, и вздох этот вышел у нее немного раздраженным. Видимо, ей не нравилось, что Эмма напоминала о совершенных глупостях. – Тогда я так не думала. – Да я уж поняла, – хмыкнула Эмма, потирая щеку. И не удержалась: – Тебе надо было меньше думать. Когда-то Регина советовала ей то же самое. Почему бы не припомнить? По привычке Эмма ждала колючей реакции, но последовала совсем другая. – Мне тяжело говорить это, но ты права, Эмма, – нехотя сказала Регина и кашлянула, выглядя немного смущенной. Впрочем, смущение ее быстро прошло, сменившись кривой усмешкой. – Горло перехватывает от того, что сегодня не можешь меня отругать? – с ответной ухмылкой поинтересовалась Эмма, давя в зародыше изумление. Пора начать привыкать. Кое-что в их отношениях изменилось напрочь. Пока Эмма справлялась с собой, Регина невозмутимо взглянула на нее. – День большой, – пожала она плечами. – Я всегда могу успеть. Эмма не поняла, говорила Регина серьезно или шутила, поэтому только покачала головой. – В любом случае, теперь дело сдвинется с мертвой точки. Твое участие в нем, Регина, очень много значит. Особенно для меня. Ты же знаешь. Эмма не знала, как лучше выразить свою благодарность, но Регине, кажется, было достаточно ее слов. Она немного расслабилась и улыбнулась уже по-настоящему. – Я надеюсь, – в ее голосе прорезалось привычное ворчание. – Иначе я буду долго припоминать тебе свой приход сюда. Регина демонстративно огляделась, давая понять, сколь неприятно ей находиться в участке. Эмма засмеялась, чувствуя облегчение. У них все было хорошо. Теперь. Так ведь? – У нас все хорошо? – понизив голос, спросила Эмма. Ей хотелось снова взять Регину за руку, но она боялась, что та расценит это неправильно. Вернее, как раз правильно. Регина внимательно посмотрела на Эмму. Взгляд ее выражал одновременно глубокую задумчивость и далекое раздражение, словно она и хотела, и не хотела отвечать. Но ответ у нее определенно был. Эмма чуть подалась вперед. Ну же! Скажи это, Регина! Скажи все, что думаешь! – Мне плохо с тобой, Эмма. Это было совсем не то, что хотела бы услышать Эмма. Совсем не то. Но она оказалась способна понять. После того, чем Регина вчера с ней поделилась, не понять было бы очень трудно. Настроение упало очень быстро. Еще пару минут назад на душе Эммы было солнечно и тепло. Теперь же там принялся завывать ветер, от которого хотелось спрятаться, завернувшись в свитер и забравшись под одеяло. Ничего. Ничего страшного. Это просто следует принять. Регина ведь все равно пришла сегодня. И сидит в участке до сих пор, хотя, может быть, давно хочет уйти. Это ведь что-то да значит! – Что ж, – бодро начала Эмма, намереваясь сказать что-нибудь вроде «Я понимаю, я все понимаю», но Регина прервала ее: – Но плохо и без тебя. Она не выдавила это через силу, не поморщилась. Просто сказала, так, как если бы давно хотела сказать. Очень спокойно. Констатируя факт. Эмма замерла. Сердце же забилось быстрее. Что это, как не признание? Регина вздохнула. – Если это зависимость… Что ж, – она прямо посмотрела на Эмму, – полагаю, нужно с ней что-то делать. И почему-то улыбнулась. Эмма сглотнула. Может быть, вот он шанс? Может быть, надо что-то сделать? Она поймала взгляд Регины. Там не было ничего, кроме мягкого ожидания. В силах Эммы было сделать так, чтобы никому из них больше не становилось плохо. Она уже протянула руку, но в этот момент в дверь офиса постучали. Регина моментально отдернулась, села ровно, напустила на себя безразличный вид, притушила улыбку. Эмма, кляня себя за нерасторопность, крикнула: – Открыто! Вошел Спенсер, явно крайне удивленный тем, что первой, кого он увидел, оказалась мадам мэр. Вместе с ним в помещение ворвался слишком сладкий и крепкий запах мужского парфюма. – Регина, – Спенсер чуть склонил голову в приветствии. Регина коротко кивнула в ответ. – Альберт. Эмма приподняла брови. Ого, они прямо вот так близко знакомы? Она и не знала. Она многого не знала, как выходит. – Добрый день, – проговорила Эмма, вставая и привлекая к себе внимание. – Хорошо, что пришли. Она предложила Спенсеру сесть, но тот покачал головой. – Я ненадолго, – бросил он и снова посмотрел на Регину. – Я так понимаю, вы пришли что-то рассказать мне? Его губы растянулись в ничего не значащей улыбке. Прокурор города не обязан лебезить ни перед кем – даже перед мэром. Потому что только прокурор может этого самого мэра засадить за решетку при случае. Регина холодно взглянула на него. – Все, что я хотела рассказать, я уже рассказала шерифу Свон, – предельно вежливо сообщила она. – Полагаю, она поделится с вами материалами. Эмма с каким-то эгоистичным удовлетворением отметила, что Регина не слишком хорошо оценила вальяжный подход Спенсера. Тот повел себя как хозяин этого места. Вроде как получалось, что только его они и ждали. Что Регина пришла к нему, а не к Эмме. Спенсер помолчал, разглядывая Регину блеклыми глазами. Пожевал губы, словно раздумывая. Потом кивнул. – Хорошо, – повернулся к замершей в ожидании Эмме и велел: – Жду вас вечером у себя в кабинете. Посмотрим, что можно сделать. Он ушел, не прощаясь, а запах парфюма остался. От него потихоньку начинала болеть голова. Эмма поспешно открыла окно, надеясь, что свежий воздух изгонит неожиданную болезнь. Когда она повернулась, то увидела, что Регина встала и, взяв пальто, одевается, явно тоже собираясь уходить. – Уже? – вырвалось у Эммы пораженное. Регина удивленно посмотрела на нее. – Мне кажется, я сообщила тебе все, что могла, разве нет? – она прищурила темные глаза. – Или ты хочешь спросить что-то еще? Она неспешно застегивала пуговицы и не отводила от Эммы взгляда. Спросить? О, Эмма хотела спросить еще уйму всего! Насчет Робина. Насчет Генри. Насчет Мэри Маргарет и Кэтрин Нолан. Насчет того, почему Регина на самом деле передумала и решила помочь. Насчет Руби, волка и гипноза. Насчет Джефферсона и его убежденности в похищении дочери. Насчет них вдвоем, наконец. Но со всем этим следовало потерпеть. Нельзя было заставить Регину вновь забраться в свою скорлупу, ведь она только-только выбралась оттуда. Поэтому Эмма просто улыбнулась. – Нет, – покачала она головой. – Ничего не хочу спрашивать. Регина недоуменно пожала плечами и взяла свою сумочку, оставленную у стола. – Что ж, – она кивнула, – надеюсь, я сумела помочь. – Еще как, – заверила ее Эмма, подходя ближе. – Я уже говорила, как благодарна тебе? Регина хмыкнула. – Что-то такое припоминаю, – она вскинула голову, темные волосы хлестнули ее по щеке. Эмма не смогла не отметить, что впервые за долго время Регина выглядела абсолютно спокойной и расслабленной, даже несмотря на не слишком веселый повод, по которому они сегодня встретились. Эмме нравилось видеть ее такой. Очень нравилось, если уж быть откровенной. И поэтому она разрешила себе спросить: – Можно, я провожу тебя до машины? Сердце замерло в ожидании ответа. А Регина удивленно улыбнулась. – С каких это пор ты спрашиваешь меня о таких вещах, Эмма Свон? Кажется, она иронизировала. Эмме было не до того, чтобы разбираться в интонациях. Она просто подхватила куртку и поспешила следом за Региной, успевшей выйти из офиса. В полном молчании они дошли до «мерседеса». Дул холодный ветер, но Эмма практически не замечала его. Она шла за Региной, смотрела в ее спину и думала, что у них никогда не было свиданий. Настоящих свиданий. Все их встречи постоянно сводились то к Генри, то к ссорам, то к обсуждению Сторибрука и его дел. Никогда они не говорили о себе. Вчерашний разговор не может считаться. Эмме очень хотелось позвать Регину на свидание. Сходить с ней куда-нибудь, пусть даже на какой-нибудь банальный фильм или в ресторан. Смотреть на нее, любоваться ею, думать о ней, говорить о ней и только о ней. Эмма знала, что происходит. Больше нельзя было отрицать. Она влюбилась. Влюбилась в Регину Миллс, странную и непонятную женщину из маленького городка. В женщину, которая вертела ею как хотела, то приближаясь, то отдаляясь. В женщину, которая растила и воспитывала ее сына. В женщину, которая стала родной за такое короткое время. Эмма чуть не задохнулась, едва призналась себе в этом. Щеки запылали, в горле пересохло. И, когда Регина повернулась к ней, очевидно, для того, чтобы попрощаться, Эмма не удержалась и взяла ее за руку. Регина изумленно взглянула на нее, открывая рот. – Погоди, – торопливо оборвала ее Эмма. – Не говори ничего. Не надо. Слова путались в голове. Эмма знала, что не время сейчас думать о Регине и свиданиях. Но, черт побери, а когда будет это время? И будет ли? Может быть, завтра на Землю упадет метеорит, и все они умрут в страшных муках. Может быть, завтра Голд сойдет с ума и перестреляет всех, до кого дотянется. Может быть… Да все может быть! И что же теперь – даже не думать о Регине? Вокруг установилось относительное спокойствие, когда еще предаться размышлениям, как не сейчас? Конечно, разумнее всего сейчас было бы с головой окунуться в затягивание петли на шее Голда. Но если можно совместить, почему не сделать это? Регина послушно молчала. В ее глазах Эмма видела нетерпение. Хотела ли она поскорее освободиться от докучливого шерифа или же ждала, что Эмма сделает первый шаг? Эмма сильнее стиснула ее пальцы, не отрывая взгляда от чуть раскрасневшегося лица. Ей хотелось поцеловать Регину. Бога ради, всего лишь поцеловать, ни о чем большем речь не шла! Эмма отлично помнила, чем и как они занимались в свое время, но именно возможность поцелуя сейчас бесконечно будоражила ее сердце и тело. Ноги дрожали, сердце колотилось в горле, по спине бегали мурашки. Подумать только, не так давно она уклонялась от поцелуев, боясь, что сны станут реальностью. А сейчас поцелуи это все, что ей необходимо. – Эмма, – все же сказала Регина, когда молчание откровенно затянулось. – Думаю, тебе лучше отпустить меня сейчас. У нее были серьезные, удивительно спокойные глаза. Эмма знала, что могла бы смотреть в них целую вечность и не устать. Она была влюблена в ее глаза, может быть, больше, чем во все остальное. В них она видела настоящую Регину, а это было великой ценностью. – Я знаю, – прошептала Эмма, сильнее сжимая чужую руку. – Я знаю, что лучше отпустить. И не отпустила. Они просто стояли у машины, и со стороны могло показаться, что между ними в воздухе скользят слова. Но Эмма просто держала за руку Регину, а Регина разрешала ей это. И никакой ненависти. Бесценно. Эмма все же не поцеловала Регину, хотя ей до безумия сильно хотелось это сделать. Всего лишь стиснула напоследок пальцы и отпустила, отступая на шаг. Проследила, как Регина села в машину и пристегнулась. Улыбнулась, помахав рукой. Долго смотрела, как «мерседес» выруливает со стоянки и заворачивает за угол. Развернулась, засунула руки в карманы и направилась к участку, заставляя себя думать о деле. О Голде. О Спенсере. А потом услышала взрыв. Дружно взбунтовались потревоженные «сигналки» стоящих вдоль улицы машин.