(I'm Not) Fluent In You

Через несколько дней все остальные начали прибывать обратно, и Грантер был безумно рад видеть их всех. Появились планы на Новый год: несколько его друзей принесли с собой алкоголь и другие шипучие напитки, а также закуски. Когда же наступил канун Нового года, все они по традиции собрались в комнате отдыха мальчиков. Некоторые из них (Комбефер, Флореаль, Эпонина, Козетта, Мариус, Анжольрас, Курфейрак и Жеан) нарядились для вечера, а остальные выбрали более повседневный образ. Конечно, такие личности, как Мюзикетта и Монпарнас, выглядели невероятно даже в обычной одежде. Грантеру по-настоящему нравился этот вечер, и контраст между тем, где он находился сейчас, и тем, где он был меньше недели назад, заставлял его ценить всё еще больше. Он расположился на диване вместе с Боссюэ и Баорелем, которые рассказывали о прошлогодней новогодней вечеринке и о смелой истории молодого Легля (настоящее имя Боссюэ, с удивлением узнал Грантер), который, будучи пьяным, отважно вступил в состязание по реслингу с Баорелем и — к всеобщему изумлению — почти сумел удержать свои позиции. Грантер заливисто рассмеялся, держа в одной руке банку пива, а на колене — пачку чипсов, которую делил с двумя своими друзьями. Музыка громко играла, и Флореаль, Комбефер и Фейи затеяли какой-то дэнс-офф. Анжольрас посмеивался вместе с Монпарнасом и Курфейраком. Жеан поправлял прическу Мюзикетте, а Жоли массировал ей ноги, которые болели от высоких каблуков. В этот момент Эпонина прокричала «Правда или действие!», и, схватив Козетту за руку с места, где они стояли у напитков, потащила ее к остальным. Баорель и Курфейрак громко аплодировали, и даже Анжольрас улыбался, усаживаясь на пол рядом с Комбефером, чтобы поиграть. Грантер оказался между Эпониной и Монпарнасом, которые украдкой поглядывали друг на друга, когда думали, что никто не обращает на них внимания, и Грантер решил, что ему действительно придется поговорить с ними об этом. Однако пока он был сосредоточен на деле — выведать у друзей самые страшные секреты и заставить их выполнить самые смелые действия. — Козетта, правда или действие? — спросил Курфейрак, ухмыляясь. Она хмыкнула, задумавшись, а затем решительно сказала «Действие», лукаво ухмыляясь. Эпонина захихикала, а Жеан издал низкий звук, похожий на оханье. Курфейрак склонился к ней. — Итак, Козетта Фошлеван, — начал он, — начнем с простого. Сними нижнее белье до конца посиделок. — Но я в платье! — возразила Козетта. — Тогда не выполняй сальто, — ответил Курфейрак, приподняв бровь. — Ладно, — произнесла Козетта, поднимаясь на ноги. Она сбросила туфли на каблуках и, забравшись руками под платье, стянула с себя черные кружевные трусики, а затем расстегнула бюстгальтер и вытянула его, демонстрируя сочетающийся комплект. Курфейрак торжествующе расплылся в улыбке, когда она возмущенно швырнула их в него, а затем чинно уселась, бережно расправляя платье. Если у Грантера — или у кого-то из них — и были какие-то подозрения относительно характера отношений Курфейра, Козетты и Мариуса, они исчезли, когда Курфейрак зажал ее нижнее белье и, подмигнув, заметил: «Не терпится увидеть, что еще под этим платьем», а Мариус с Козеттой не накинулись на него. (Козетта даже подмигнула в ответ.) Грантер украдкой бросил взгляд на Жеана и Баореля, чтобы посмотреть, как они отреагируют на такое развитие событий, и оба улыбались. В этот момент Грантер также заметил Анжольраса, который решительно не смотрел на Козетту, слегка покраснев. Грантер захихикал, пока его внимание не вернулось к очереди Монпарнаса. Тот тоже выбрал действие, и Козетта быстро смешала для него напиток, в который вошло практически все, что попалось ей под руку, а затем приказала его выпить. Он так и сделал, в конце кашляя и отплевываясь, но тем не менее завершив действие. В конце концов, почти каждый успел принять участие. — Грантер, правда или действие? — с улыбкой спросил Жеан. Грантер быстро взвесил все «за» и «против» и решил, что будет хуже. В итоге он пришел к выводу, что всегда может отказаться отвечать, и сказал: «Правда». — Назови худшее место, где ты занимался сексом, — немедленно выпалил Жеан, ухмыляясь, как настоящий волк. Грантер хмыкнул размышляя. — Под «худшим» ты подразумеваешь самое негигиеничное или самое нравственно неправильное? Или ты имеешь в виду место, из-за которого секс был плохим? Жеан закатил глаза. — Все три, вообще-то, раз уж ты заговорил об этом. Грантер громко рассмеялся. — Самым негигиеничным, наверное, можно считать общественный туалет. С моральной точки зрения неправильным… дом бабушки. Местом, которое испортило секс, было бы… Наверное, где-нибудь на улице. Честно говоря, не уверен, что у меня когда-нибудь был плохой секс. Хотя, — он поправился, вспомнив, — был один раз. Однажды родители отправили меня на лето к друзьям семьи на чертову ферму, и я занимался сексом с их дочерью в сарае. Это было отвратительно и плохо. Но она сама была горячей штучкой. Грантер пожал плечами и сделал глоток, пока его друзья смеялись, но затем Анжольрас внезапно встал и вышел, не сказав ни слова. Все вздрогнули, когда за ним захлопнулась дверь, и Комбефер с Курфейраком переглянулись. Они встали, собираясь последовать за Анжольрасом, но Грантер вскочил с места. — Нет! — вскричал он. — Нет, подождите, я пойду сам и узнаю, в чем дело, все нормально. Курфейрак скривился, а Комбефер неуверенно сказал: — Ну не знаю... — Я настаиваю, — заявил Грантер. — Садитесь обратно. Они так и поступили, и Грантер с улыбкой направился к двери. Выйдя в коридор, он вдруг осознал, что не имел ни малейшего представления, куда мог пойти Анжольрас, и поэтому снова заглянул в комнату отдыха. — Есть какие-нибудь идеи, куда он мог пойти? Комбефер усмехнулся и произнес: — Либо в бассейн, либо на крышу. — Спасибо, — сказал Грантер и снова ушел. Сначала он осмотрел крышу, потому что она была ближе, но Анжольраса там не оказалось. Однако он нашелся в бассейне, и Грантер улыбнулся, выйдя к воде и увидев силуэт Анжольраса, сидящего на краю бассейна со свешенными в воду ногами. Грантер не проронил ни слова, сев рядом с Анжольрасом, сняв ботинки и свесив ноги с края, так что стопы касались поверхности воды. Анжольрас бросил на него взгляд и тоже никак не отозвался. Соприкасаясь плечами, Грантер с интересом спросил: — Что случилось? — Ничего, — угрюмо пробормотал Анжольрас. — Уверен? — переспросил Грантер. — А то звучит не очень убедительно. Анжольрас с вздохом откинулся назад и слегка покачал ногами, разбрызгивая воду. — Не хочу об этом говорить, — сказал он. — Ясно, — отметил Грантер. Он пытался найти другую тему для разговора, потому что тишина была невыносимой. Когда он вспомнил, что обещал рассказать Анжольрасу, то немного занервничал, но в итоге почувствовал, что сейчас было самое время. Грантер сделал глубокий вдох. — Давай расскажу тебе о Клаксу? Хочу, чтобы ты знал, или нет, не так... Мне нужно кому-то рассказать обо всем, и я хочу, чтобы первым был ты. Анжольрас пристально его рассмотрел, затем кивнул и улыбнулся. Грантер воспринял это как приглашение приступить к рассказу, на мгновение задумался, с чего начать, а затем заговорил. — Мы познакомились, когда мне было около девяти, — произнес Грантер, — а ему было одиннадцать. Он приносил наркотики для моей мамы от своих родителей. — Он замолк, ожидая, что Анжольрас что-нибудь скажет, но тот молчал. Грантер бросил на него взгляд: Анжольрас выглядел серьезным и внимательно слушал; в его выражении лица не было отвращения, поэтому Грантер продолжил. — Когда мне исполнилось тринадцать, он дал мне впервые попробовать травку, — Грантер тяжело вздохнул. — Не буду вдаваться в подробности о том, как я обнаружил, что наркотики, если их правильно подобрать, отключают все чувства, и скажу лишь, что к тому времени, как мне исполнилось четырнадцать, мы уже встречались — то есть он регулярно меня накуривал, и мы занимались сексом. Я думал, что влюблен в него, и считал, что он меня любит. Раньше… Он учил меня танцевать, забирал меня из школы в те дни, когда я не хотел идти, и заставлял чувствовать себя нужным, понимаешь? Особенным. Учитывая, в какой среде я рос, это действительно что-то значило. Я не знал, каково это – иметь друзей или кого-то, кто действительно обо мне заботится, поэтому я думал, что он был тем самым. — Но он им не был. Он просто использовал меня для секса, наркотиков и… — Грантер фыркнул от смеха, — …рок-н-ролла. — Он на секунду закрыл глаза, глубоко вдыхая. — Он расстался со мной без всяких предисловий. Просто однажды написал, что больше не хочет меня видеть. Он был всем, что у меня было, так долго, а потом просто бросил меня, ни с того ни с сего. А потом я поехала домой на Рождество, увидел его, и он… у него всё хорошо, и он сказал, что расстался со мной, потому что боялся меня испортить, как будто он уже этого не сделал, и... блять. Грантер замолк, тяжело дыша. — Спасибо за твое доверие, — мягко произнес Анжольрас в тишине, воцарившейся после слов Грантера. — Ты смотрел «Мулен Руж»? — внезапно спросил Грантер, поднимая взгляд на Анжольраса. Анжольрас ошеломленно моргнул, глядя на него. — Э-э, нет, не смотрел. Прости. Грантер слегка усмехнулся и закатил глаза. — Почему я не удивлен? — пробормотал он. — Ладно, в общем, он про женщину, которую играет Николь Кидман — да, да, ты не знаешь, кто это, — и она спит с людьми за деньги. Но вообще она мечтает стать актрисой и иметь возможность любить того, кого сама пожелает. Анжольрас нахмурился, явно не понимая, к чему идёт разговор. — И что? — Слушай дальше! — возгласил Грантер. — Терпение, дорогой Анжольрас! Так вот, в какой-то момент она поёт песню со словами «настанет день, когда я улечу отсюда», понимаешь? — А-а, — промычал Анжольрас. — Вот-вот, — подтвердил Грантер. — Я хотел того же. Наверное, звучит нелепо? Богатый мальчик Грантер, который настолько ненавидит свою привилегированную жизнь, что спал со всеми подряд, принимал наркотики и встречался с дилером только для того, чтобы насолить родителям и, черт возьми, почувствовать хоть что-нибудь. — Он равнодушно пожал плечами и уставился на воду, которая, казалось, слегка покачивалась от их незначительных движений. Анжольрас надолго замолчал, и Грантер его не осуждал; он сам тоже не знал бы, что ему ответить. — Моя мама в тюрьме за то, что пыталась убить меня и папу, — тихо произнес Анжольрас. Грантер от удивления чуть не подавился, в шоке уставившись на Анжольраса. — Пиздец, — сказал он. — Ладно, видимо, ты выиграл. Анжольрас пожал плечами. — Может, у нас просто у обоих жизнь сложилась хреново. Грантер одобрительно хмыкнул. Затем, с некоторым волнением, заметил: — Моя налаживается. Анжольрас улыбнулся ему в ответ и согласился: — Моя тоже. Уже давно так. Папа в коме, а мама в тюрьме, но у меня есть Вальжан и Козетта, это место и все мои друзья... и теперь ещё и ты. — Не знал, что ты можешь быть сентиментальным, — ухмыльнувшись, поддразнил Грантер. Анжольрас бросил на него недовольный взгляд, и тот, сдержав улыбку, продолжил: — Нет, если серьезно, я чувствую то же самое. Э-э, это первый раз, когда мне не хочется откуда-то сбежать. Здесь я чувствую себя как дома. — Рад это слышать, — мягко произнес Анжольрас. Между ними пробежала некая искра, и Грантер откинулся на Анжольраса, устремив взгляд на темную гладь воды. Анжольрас обнял его, и Грантер расслабился, наслаждаясь этим теплым прикосновением. Через некоторое время Анжольрас тихо спросил: — Интересно, который сейчас час? Грантер достал телефон из кармана, и на светящемся экране высветилось 00:12. — О, — удивлённо заметил Грантер, — с Новым годом, Анжольрас. Анжольрас посмотрел на него и широко улыбнулся. — С Новым годом. Они просидели там довольно долго, но когда стало слишком холодно, Грантер осторожно помог Анжольрасу встать, и они, неся обувь в руках, направились обратно через раздевалки к главному зданию. В комнате отдыха остались ещё несколько человек: Грантер и Анжольрас поздравили их с Новым годом, и никто из них не стал комментировать то, что Грантер обнимал Анжольраса за талию. Без колебаний Анжольрас повел его обратно в свою комнату, уложил Грантера на кровать, лишь на мгновение остановившись, чтобы тихо спросить, не возражает ли тот, после чего они свернулись калачиком под одеялом и заснули в объятиях друг друга — счастливые.