(I'm Not) Fluent In You

На следующий день, когда Грантер баловался за пианино, якобы выполняя "домашнее задание по музыке", он начал играть мелодию, которую, как он понял, он откуда-то знал, и когда Грантер действительно опознал ее, то задумался о том, чтобы начать бить головой по клавишам. Однако он продолжил играть, вспоминая, как учил эту песню для свадьбы двоюродного брата. Тогда его родители еще поощряли его музыкальные способности и он старался произвести на них впечатление. Слова быстро пришли к нему на ум, как будто не прошло много лет с тех пор, как он в последний раз слышал эту песню, не говоря уже о том, чтобы играть ее. Что-то в твоих глазах, заставляется меня раствориться, Заставляет меня раствориться в твоих объятиях. Грантер невольно улыбнулся, глядя на клавиши. Что-то в твоем голосе заставляет мое сердце биться чаще, Надеясь, что это чувство продлится все мою жизнь. В памяти всплыло лицо Анжольраса на пиксельном экране, ухмыляющегося и не желающего спать, потому что он знал, что Грантер не стал бы звонить, если бы что-то не случилось, и это наполнило Грантера счастьем. Если б знал ты, какой пустой была моя жизнь, И как долго я был так одинок, Песня была до смешного слащавая, но именно таким он становился, когда в жизни появлялся Анжольрас. Что-то в этом красивом, непосредственном парне превращало Грантера в улыбчивую и нежную лужицу. Если б знал ты, как я хотел, чтобы кто-то был рядом И изменил всю мою жизнь, как это сделал ты. Когда Грантер думал об Анжольрасе, улыбка не сходила с его лица, и он почти открыто расплылся в ней, когда настало время припева — частично из-за того, что он прекрасно осознавал, как нелепо выглядел, и частично потому, что продолжал вспоминать, как Анжольрас улыбнулся ему и признался, что сам хочет оторваться ото сна и поговорить с ним. Я словно снова дома, Я словно снова дома, Как будто я, наконец, возвращаюсь туда, где мне хорошо. В этот момент откуда-то из дома донесся крик — скорее, вопль — мамы Грантера, зовущей его по имени, отчего он подпрыгнул. Он отвернулся от пианино, и улыбка тут же сползла с лица. Грантер осторожно опустил крышку инструмента и убрал табурет обратно под него. Следующие несколько часов ушли на уборку и украшение дома, необходимые для завтрашней рождественской трапезы с остальными членами невыносимой семейки. Грантер взялся за дело, скрежеща зубами, ведь чем быстрее он его закончит, тем быстрее сможет вернуться в свою комнату или к фортепиано. ** Позже в тот же день, Анжольрас почти сразу же позвонил Грантеру по Скайпу, когда тот включил ноутбук. Грантер радостно улыбнулся и снял трубку. — Ну привет, — сказал он, здороваясь. — На улице снег, — моментально выпалил Анжольрас, затаив дыхание от восторга. Грантер рассмеялся. — Видел бы ты, что у нас, — он поднялся и поднес ноутбук к окну, чтобы показать Анжольрасу снежные завалы на улице. Грантер услышал, как Анжольрас рассмеялся и затем добавил: — Хорошо, твоя взяла, Эр. Грантер с самодовольной ухмылкой развернул ноутбук к себе экраном. Самодовольство сменилось мягкой улыбкой при виде улыбающегося ему Анжольраса. — Счастливого кануна Рождества, Анжольрас, — произнес Грантер. Тот святился от счастья. — И тебе счастливого кануна Рождества, Грантер. — Который у вас час? — спросил Грантер, снова плюхаясь на кровать и поворачивая экран ноутбука так, чтобы Анжольрас больше не смотрел на его грудь и подбородок. Анжольрас бросил взгляд на часы слева от себя и сказал: — Около девяти вечера, а у тебя? — Хм, где-то три, — устало сообщил Грантер. — Мама поручила мне помочь подготовиться к завтрашнему появлению всей шайки. — Звучит безумно весело, — безэмоционально произнес Анжольрас. — Как бы не так, — Грантер тяжело вздохнул. — Честно говоря, хуже всего то, что мне придется сидеть молча несколько часов. А ты знаешь, как плохо у меня получается молчать. Анжольрас рассмеялся. — Ну, позвони мне потом, если потребуется кому-то выговориться, — предложил он. Грантер расплылся в улыбке. — Смотри, сейчас ты предлагаешь, но когда я позвоню тебе в полночь по твоему времени... — Я все равно буду рад тебя слышать, — завершил Анжольрас, улыбаясь и заставляя Грантера покраснеть — правда, совсем чуть-чуть. (По крайней мере, так он сам себе сказал.) — У меня, наверное, не так много времени. Кажется, скоро приедут моя двоюродная сестра и ее жена, — он устало застонал. — Завтра мне придется отмахиваться от тысячи вопросов о моей личной жизни. Анжольрас засмеялся, звук прорвался из дрянных динамиков Грантера. Он радостно улыбнулся. — Как у остальных в школе дела? Кто еще остался? — О, только Козетта и я, — сказал Анжольрас. — Все остальные нашли, куда податься. Грантер нахмурился. — Сожалею, — произнес он. — Не нужно, — Анжольрас улыбнулся. — Со мной моя семья — пусть и приемная, — и я могу болтать с тобой. Все нормально. Грантер усмехнулся. — Я начинаю понимать, почему ты так рвешься общаться со мной по Скайпу. Сидишь один-одинешенек в замке. Внизу раздался звонок в дверь, и Грантер застонал. — Мне пора, — сообщил он Анжольрасу. Тот скорчил гримасу. — Хорошо. Развлекайся, постарайся не биться головой о стены из-за дерьмовых родственников и позвони потом мне по Скайпу. Можешь завтра. Грантер, ухмыляясь, добавил: — Завтра. Постарайся поспать сегодня, Анжольрас. — Сейчас только девять, Эр, — недовольно заметил Анжольрас. — Да, и, зная тебя, скоро будет три, — со смешком ответил Грантер. Анжольрас расплылся в улыбке. В дверь Грантера постучали, и он, отвернувшись от экрана, тут же перестал улыбаться. — Кто там? — уточнил он. Кто-то наверху, должно быть, тайно старался в его пользу, ведь та, кто просунула голову в дверь его спальни, оказалась, возможно, единственным членом семьи, о которой Грантер мог искренне и честно сказать, что она ему нравилась. — Джесс! — радостно воскликнул он, когда она ворвалась в комнату и прыгнула на кровать, приземлившись неловко, но с ухмылкой. — Привет, малый, — сказала она. Затем она заметила Анжольраса, который явно чувствовал себя неловко. — О-о-о! — рассмеявшись, добавила она. — А это что за красавчик? Грантер намеренно не покраснел — что было не так-то просто контролировать, — улыбнулся и произнес: — Это Анжольрас. Джесс растерянно уставилась на него. — Как-как его зовут? — Анжольрас, — несколько неуверенно повторил Грантер. Джесс скользнула взглядом между Анжольрасом и Грантером, а затем сказала: — А ты уверен, что он не чихнул, когда представлялся, а теперь ты просто издаешь похожие звуки вместо его имени? Грантер картинно закатил глаза, а Анжольрас на экране несколько кривовато улыбнулся. — Пусть французский придурок сам его произнесет, оно на самом деле звучит красиво, правда, — сообщил Грантер, выжидательно глядя на Анжольраса. Анжольрас послушно повторил свое имя. Джесс удивленно вскинула глаза. — Сколько тебе лет? — спросила она, возможно, немного тяжело дыша. Грантер вполне разделял подобную реакцию. — Семнадцать, — ответил тот. — Черт, — с чувством протянула она. — Совсем немного молодоват для меня. Грантер рассмеялся и подтолкнул ее плечом. — Тебе двадцать три, и ты жената, — напомнил он Джесс. Она скорчила гримасу. — И то правда, — затем она злобно усмехнулась. — Тогда, полагаю, он весь твой, — бросила она Грантеру. И на этот раз Грантер покраснел. — Нет, он не... Он не мой... — Грантер замешкался, а Анжольрас выразительно заметил: — Ах, слишком много сердец разобьется, если кто-то из нас вступит в отношения, не говоря уже о сразу обоих. Джесс удивленно вздернула бровь. Грантер с недоумением уставился на Анжольраса. Анжольрас фыркнул от смеха. — Боже, — сказал Грантер, сотрясаясь от хохота, — когда ты поменялся телами с Курфом? Он заметил, как Джесс с изумленным выражением лица произнесла «Курф», но на самом деле глядел только на Анжольраса, смехающегося ему. Анжольрас пожал плечами. — Это чистая правда, — поддразнил он, и Грантер со смехом покачал головой. — Может, разве что в твоем случае, — согласился Грантер. Анжольрас закатил глаза, а затем воскликнул: — О, кстати, забыл сказать... — Старческое, — машинально заметил Грантер, и Анжольрас снова картинно закатил глаза, прежде чем продолжить. — Большинство наших друзей возвращаются в школу пораньше на Новый год, — сообщил он Грантеру. — Курф, Мариус и Флореаль вернутся завтра. Они что-то говорили о том, что нам с Козеттой тоже нужно хорошо встретить Рождество. Как думаешь, ты бы мог приехать? Грантер поджал губы, размышляя. — Вряд ли. Я могу обсудить это с мамой, но вряд ли она согласится. Зависит от того, насколько сильно они хотят избавиться от меня, и насколько сильно хотят произвести хорошее впечатление на соседей, изображая счастливую семью. Анжольрас попытался не рассмеяться, но ему это не удалось. Ухмыляясь, он заметил: — Все равно попробуй. Все захотят, чтобы ты был с нами. — Может, я просто сбегу, — предположил Грантер, пожимая плечами. Когда Анжольрас открыл рот, чтобы что-то ответить, мама Грантера закричала с лестницы, чтобы они спускались вниз. Грантер и Джесс одновременно застонали. — Пойдем, — произнесла Джесс, поднимаясь на ноги. — В любом случае Рианнон хочет тебя видеть, — напомнила она ему о своей жене. — Ладно, — сказал Грантер, посмотрев на нее, а потом снова на Анжольраса. — Тогда поговорим завтра? — Да, завтра, — с улыбкой пообещал Анжольрас, а затем отключился. Грантер уставился на имя и фотографию профиля на экране, а также на надпись «ВЫЗОВ ЗАВЕРШЕН» и время, в течение которого они разговаривали. — Итак... — начала Джесс и замолчала. — Только не надо вот этого, — ответил Грантер. Она мило рассмеялась и протянула руку, чтобы помочь ему подняться на ноги. — Кстати, мне нравится твоя прическа, — отметил он, впервые должным образом рассматривая новую ярко-бирюзовую стрижку. — Спасибо, — радостно заявила она. — А твоей маме — нет. Грантер криво усмехнулся. — И почему я не удивлен? — Это ты еще не видел, что Ри сделала с волосами. Твоя мама ненавидит их еще больше, — сказала Джесс, блеснув глазами. На этот раз Грантер заливисто рассмеялся, пока они шли к двери. — Попытайся поубавить гейство за столом, — сказал он сестре. — А сам-то, голубой вагон? — поддразнила она в ответ. Он только закатил глаза. ** Рано утром следующего дня, около восьми утра по времени Грантера, ему позвонили по Скайпу. Громкий звук ноутбука разбудил его, и Грантер застонал и перевернулся, чтобы ответить на звонок, зная, что это может быть только «друг из Франции». Как и следовало ожидать, это был Анжольрас. — Привет, — сказал Грантер, с трудом приподнимаясь и протирая глаза ото сна. Анжольрас выглядел... откровенно говоря, неважно. Совсем не так радостно, каким должен быть на Рождество. — Что случилось? — Я только что был у отца, и... мне просто надо немного подумать о чем-то другом, — произнес Анжольрас. — Прости, что разбудил. — У твоего настоящего отца? — спросил Грантер, не в силах сдержаться. — Не знал, что у вас такие близкие отношения. — Ну, технически, мы не особо можем общаться, — ответил Анжольрас с глубоко удрученным видом. — Оу, — лишь заметил Грантер. — Слушай, я правда не хочу это обсуждать, давай просто ограничимся тем, что ты не единственный, чья семья не так уж хороша, — довольно резко отозвался Анжольрас, и Грантера внезапно кольнуло угрызение совести. — Прости, — мягко сказал он. Анжольрас сокрушенно вздохнул и потер переносицу. — Нет, это ты меня прости. Сегодня Рождество, а я кошмарно себя веду. Грантер слегка улыбнулся. — Ну, мне не привыкать, — поддразнил он. Анжольрас закатил глаза, но на его губах расцвела небольшая улыбка, и Грантер понял, что подобрал правильные слова. — С Рождеством, Анжольрас. — С Рождеством, Грантер, — с улыбкой ответил Анжольрас. Они проговорили больше часа, после чего Джесс ворвалась в комнату, собираясь наброситься на Грантера и разбудить, но с удивлением обнаружила, что он уже проснулся. Грантер улыбнулся ей, попрощался с Анжольрасом, а затем отправился вниз, чтобы помочь Джесс и Рианнон приготовить завтрак. ** Рождественский ужин прошел... тяжело. Теперь в нем участвовали не только Грантер, его родители, любимая кузина и ее жена. Присутствовала вся семья. Грантер послушно сидел рядом с матерью и по большей части держал рот на замке. Его раздражали намеки на расизм, которые иногда проскальзывали в разговоре, но, замечая взгляд отца, он ничего не комментировал. Время от времени он ловил на себе взгляд Джесс, и она тоже выглядела скучающей до чертиков. По крайней мере, Рианнон с ее розовыми волосами, которые явно оскорбляли половину семьи, отвлекала ее. После ужина семейство перебралось в гостиную, чтобы выпить, и Рианнон подошла к Грантеру. — Привет, — сказала она. — Думаю, я придумала, как вернуть тебя домой на Новый год. Грантер удивленно заморгал. — Подожди... Серьезно? Она расплылась в улыбке. — Да, конечно. Слушай, у нас с Джей есть деньги, и мы вполне можем вывезти тебя отсюда. Если хочешь, мы уедем уже завтра. Я посмотрела расписание самолетов, ты сможешь быть там уже послезавтра. Мир Грантера приобрел новые краски. Он сможет вернуться к Анжольрасу уже в субботу. — Охренеть. Спасибо. Огромное спасибо. — Не за что, — сказала Рианнон, взъерошивая его волосы. Она повернулась, чтобы уйти, туда, где Джесс наблюдала за ними, беседуя с дядей Грантера и ее отцом. Грантер поймал Рианнон за руку. — Ты сказала «вернуть домой». Она взглянула на него. — Это место никогда не было твоим домом. — Знаю, — согласился Грантер и затем добавил: — Спасибо. — Собирай уже свои манатки, — произнесла Рианнон, и Грантер отпустил ее. Джесс улыбнулась ему с другого конца комнаты, и он ответил ей взаимностью. ** Дарить и получать подарки неловко. Это скорее формальность, чем семейный обряд. Грантер обычно получает деньги от родственников — потому что не считает их семьей, — но Джесс и Рианнон вручили ему новый скетчбук с запиской на внутренней стороне о том, что он никогда не должен отказываться от желаемого, а также упаковку запасных гитарных струн (которые напомнили ему, что нужно не забыть гитару, когда он будет возвращаться во Францию). Он подарил Джесс новые серьги и диск Франсуазы Брёт — французской исполнительницы песен, к которой его приобщила Эпонина. Рианнон он передал книгу с фотографиями Сары Фабель, отчего та громко расхохоталась и горячо поблагодарила его — она была по уши влюблена в эту модель, — и рисунок, на котором изображены они с Джесс в день свадьбы. Джесс и Рианнон остались в его доме, больше никто. Все разошлись около девяти — вполне приличное время, — и Грантер, сыграв свою роль, отправился наверх вместе с Джесс и Рианнон. Девушки выпили больше, чем допустимо в их ситуации, а Грантер не пил ничего под пристальным взглядом родителей. Все трое направились в комнату Грантера, чтобы он мог собрать вещи, а Рианнон — проверить билеты и бронирования. — Ты летишь экономом, — предупредила она его. — Как жаль, — ответил он, закатывая глаза. — Это будет пытка. Как я смогу находиться рядом с деревенщинами в течение такого долгого полета? Рианнон звонко рассмеялась, а Джесс улеглась на кровать с ухмылкой. — Проблемы богатых, но неорганизованных людей, — согласилась Джесс. Грантер усмехнулся, достал из шкафа футболки и сложил их рядом с чемоданом, чтобы затем упаковать. ** У гейта Грантер крепко обнял Джесс. — Спасибо вам большое за это. Это так много для меня значит. — Не за что, малой, — ответила Джесс, поцеловав его в макушку. — А теперь отправляйся во Францию и к своему парню. — Он мне не парень, — признался Грантер, поворачиваясь, чтобы обнять и Рианнон. Джесс недоверчиво прищурилась. — Этот парень влюблен в тебя по уши. Поверь мне, я знаю этот взгляд, когда по тебе сохнут, — она оглянулась на Рианнон, которая в ответ высунула язык. Грантер усмехнулся. — Спасибо, но я не против быть просто его другом. — Вот уж нет, — заметила Рианнон. — А теперь иди. А то опоздаешь на самолет. — Вы лучшие, — произнес Грантер, взваливая на плечи сумку. — Увидимся летом, может быть. — Пока, — ответила Джесс. Она в последний раз чмокнула его в щеку, а затем толкнула в сторону терминала. Грантер помахал им напоследок, прежде чем исчезнуть из виду. ** На этот раз он наслаждался полетом. Правда, путь все еще занимал слишком много времени, ребенок раздражающе громко плакал, а один человек слишком сильно напился, но он летел домой. В общем, скоро он вернется к своим друзьям. Грантеру не терпелось увидеть их. ** Гравий похрустывал под колесами такси, подкатывающего к подъезду его школы. Грантер был не в силах остановить рвущееся наружу ощущение счастья. Водитель помог ему разгрузить вещи, хотя их у него было не так уж и много, и Грантер перевесил гитару через спину, захватив свободными руками сумки. Он на мгновение замер, глядя на большое каменное здание, и улыбнулся. В тот момент, когда он сделал шаг к дверям, и такси уехало в обратном направлении, Анжольрас выскочил вперед, и Грантер застыл на месте. Долгое время они смотрели друг на друга, а затем, единодушно, их лица расплылись в ухмылках. — Анжольрас! — прокричал Грантер, бросая сумки. — Грантер! — завопил Анжольрас, и вот он уже спрыгивал со ступенек и бежал во весь опор к Грантеру, который мчался ему навстречу. Достигнув друг друга, Анжольрас практически впрыгнул в объятия Грантера, а тот, смеясь, закружил его. Поставив Анжольраса на ноги, Грантер усмехнулся. — С Рождеством, — произнес он. — Не могу поверить, что ты вернулся! — ответил Анжольрас. — Ты ничего не сказал! — Все как-то неожиданно решилось, — улыбаясь, ответил Грантер. — Джесс и Ри достали мне билеты. — Твоя двоюродная сестра? — уточнил Анжольрас, направляясь в ту сторону, где Грантер бросил сумки, чтобы пойти и поднять их. — И ее жена, — подсказал Грантер. Анжольрас склонился, подхватил сумки Грантера, и они вошли внутрь. — Не могу поверить, что ты здесь, — повторил Анжольрас. Он рассмеялся от удивления. — Флореаль тут, она будет рада тебя видеть. — Правда? — спросил Грантер, улыбаясь. — Это хорошо, я скучал по ней. Курф и Мариус тоже вернулись? Ты говорил, что они приедут раньше. — Да, они здесь, но, по-моему, сейчас они плавают с Козеттой, — Анжольрас задумался, пока они поднимались по лестнице в комнату отдыха для мальчиков. — Знаешь, мне кажется, между этими тремя что-то есть, — наконец вымолвил он. Затем пожал плечами. — Не знаю, может, я ошибаюсь. У меня не очень хорошо получается улавливать такие вещи, — со смехом заметил Анжольрас. — Это уж точно, — улыбаясь, согласился Грантер. — Но думаю, что в этом случае ты прав. По крайней мере, я на это надеюсь. Анжольрас ободряюще улыбнулся, толкнул плечом дверь и пропустил Грантера внутрь. Тот шумно вдохнул, войдя в комнату для отдыха. Занавески остались прежними, диваны — те же, и воздух пах так же, как и раньше. Чудесно. Анжольрас подтолкнул его и сказал: — Кажется, Флореаль в художественном отделении. Грантер радостно улыбнулся и быстро обнял Анжольраса, после чего побежал туда. За одним из длинных столов расположилась Флореаль, которая увлеченно рисовала с серьезным выражением лица. Грантер ослепительно улыбнулся. — Привет, Флор, — произнес он. Она вскинула голову, и выражение ее лица приобрело вид абсолютного восторга. Она подскочила на ноги, отбросив карандаш, и бросилась прямо в объятия Грантера. Тот обхватил ее руками, крепко сжал и сумел пробормотать: — С Рождеством. Она отстранилась и поприветствовала его, сказав в ответ по-французски: — [С Рождеством]. Как будто я, наконец, возвращаюсь туда, где мне хорошо.