Я помню

      22:00. Вадим спустился в подземелье, и пришло время действовать. Эх, чувствую, зря я на это согласилась. Опять мы лезем, куда не следует. Сколько раз нас предупреждали?! Ладно, поздно отказываться, раньше надо было думать. C такими мыслями я дошла до комнаты Уварова и, убедившись, что меня никто не видит, проникла внутрь. Ключ Максим стащил у Маши еще вчера. В комнате царил хаос. Мда, Вадим та еще свинья. Времени в обрез, а как искать в этом бардаке папку, я не знаю. А чего ты ожидала, Кузнецова? Что он ее на блюдечке с голубой каемочкой тебе преподнесет?! Так, все, хватит стоять, Кузнецова. Надо действовать. Я начала со стола. Нашла пару интересных документов, но это не то. В ящиках тоже ничего интересного не оказалось. Прикроватные тумбочки пустые. Последней надеждой стал комод. В верхнем ящике почти ничего нет: свисток и список не сдавших зачет. Во втором ящике одежда. Третий пустой. Черт. Но тут я заметила, что нижний ящик выглядит намного глубже. Немного помучившись, я открыла второе дно. Так-так, пистолет, счётчик Гейгера, ещё какие-то приборы, и вот она. А теперь нужно валить отсюда.       Повернувшись к двери, я увидела Уварова, закрывавшего рукой проем. Черт! Давно он здесь? - Кузнецова, не расскажешь, зачем пришла? - Уваров фальшиво улыбнулся. Карие глаза недобро блеснули. Я достала папку, которую успела спрятать за спину. - Что же мне с тобой делать? - Уваров изобразил задумчивость. - Может, отпустите меня? - с надеждой произнесла я. Он лишь ухмыльнулся и закрыл дверь. - Я, кажется, придумал. - эти слова он шептал мне на ухо. Кажется, я начала осознавать всю безысходность своего положения. Вадим забрал у меня из рук папку и швырнул ее на пол. Затем он грубо поцеловал меня в губы. Я отстранилась и попыталась вырваться из его рук. - Я не буду с тобой спать! - выкрикнула я. - Твое согласие не обязательно. - ответил Уваров. - Лучше сразу убей! - Успеем, ночь длинная. Я попыталась вырваться еще раз, за что получила сильную пощечину.Я, не удержавшись на ногах, начала падать, а Уваров именно в этом момент убрал от меня руки. Упав, я сильно ударилась головой о комод, в котором несколько минут назад нашла папку, из-за которой все и началось. К горящей щеке присоединилась головная боль. Я не плакала, ему плевать на слезы, он же фашист. Вадим грубо поднял меня за руку и притянул к себе. Руки блуждали по моей спине, а губы впивались в мои. Он начал подталкивать меня к кровати. Я сопротивлялась, но он сильнее. Ему все-таки удалось повалить меня на кровать. Он скинул с себя толстовку и вновь вернулся к моим губам. Рука начала расстегивать мой кардиган, а другой он по-хозяйски залез под мою школьную юбку. - Нет, пожалуйста, - как-то жалобно простонала я. - За свои поступки надо отвечать. - сказал Вадим и стянул с меня трусики. - Нет, - только и успела сказать я, как сразу получила ответ. - Заткнись. - в след за трусиками полетела юбка, кардиган и блузка. Школьная форма была небрежно разбросана по комнате преподавателя. Я осталась в белом кружевном лифчике. Вадим начал покусывать мою шею и оставлять засосы. Я невольно издала полукрик-полустон, на что Вадим ухмыльнулся и ответил: - Кричи-кричи, здесь пытали детей, стены не из картона сделаны. - последние слова он прошептал мне на ухо так, что по телу пробежали мурашки. - Я вижу, тебе уже нравится. - опять эта ухмылка. Сколько я ни пыталась себя сдерживать, из глаз потекли слёзы. - Тише, тише я ещё не начал. - фальшивая нежность в голосе.       Физрук резко и грубо вошёл, сразу на всю длину. Громкий крик с моей стороны, но не от наслаждения, от боли. Я кричала, солёные слёзы текли по щекам, а фашист продолжал вбивать меня в кровать, по-другому это никак не назовешь. С каждым толчком боль только усиливалась. Наконец Уваров, как я поняла, кончил, издав стон, больше похожий на довольный рык. Физрук взял толстовку с джинсами и ушёл в душ.       Я больше не могу здесь находиться. Я начала собирать свою форму по комнате и одеваться. Вадим вышел, когда я застегивала белую блузку. - Куда собралась? - Вадим улыбнулся, опять фальшиво. - Я тебя вроде не отпускал. - Я у вас разрешение и не спрашивала. - грубо ответила я, ох, зря. - Ты смотри, я и повторить могу. - ухмылка, больше похожая на оскал. Я, ничего не ответив, развернулась и ушла бы, если бы дверь не была закрыта. И, кажется, он не собирается её открывать. - Слушай, вот зачем вам все это? Ты же умная девочка, Вика? Догадалась, что у ящика второе дно есть. - Вадим бережно поднял папку с пола. - Зачем?! - Чтобы такие, как вы, получили по заслугам! Вы убиваете невинных людей! Сколько человек погибло из-за ваших опытов?! - что-то я разошлась, самое время заткнуться. Вадим чуть прищурил глаза. Мне стало страшно, кажется, я сказала лишнего. - Справедливость, значит, восстанавливаете? Только вы все равно ничего не сможете изменить. "Ингрид" будет существовать. Проект "Gemini" невозможно остановить. Пора бы вам понять это, Вика. Вы ничего не сможете изменить. - Вадим говорил спокойным, холодным тоном. И, когда закончил, кинул мне ключ. Я успела сориентироваться и, схватив кардиган, покинула комнату.       Я не стала возвращаться к ребятам. Мне нужно в душ. Хочу смыть с себя всю грязь этого дня. Когда горячая вода коснулась еще свежих ранок и ссадин, вернулась боль, так ненадолго отступившая от меня. Я дала волю слезам, тут, где меня никто не увидит, пусть слезы утекают в слив, смешиваясь с горячей водой, вместе со всем, что сегодня произошло. Жаль, что нельзя просто взять и забыть все, что произошло сегодня. Жаль, что я сейчас не проснусь, и это все не окажется сном. Этот день останется в памяти навсегда. Не знаю, сколько я так проплакала, но мне нужно идти к ребятам. Интересно, они волновались? Я завязываю волосы полотенцем, вновь одеваюсь и смотрю на себя в зеркало. Опухшие от слез глаза, ссадина на левой щеке от руки Вадима, на шее темные засосы и покраснения, с едва различимыми следами от зубов. На запястьях синяки, которые едва прикрывает кофта. Я закрываю шею волосами, оттягиваю рукава кофты как можно сильнее, чтобы скрыть запястья, прикрыть щеку невозможно, но это не самое страшное. Я подавлена. Морально уничтожена. И косметика это не скроет. Убедившись, что больше половины ссадин скрыты, я выхожу из душевой.       У стены напротив стоит Уваров. Он все-таки решил меня убить? - Знаешь, мне будет забавно понаблюдать, что вы будете делать с этой папкой, держи. - я ничего не поняла, но папку взяла и, сказав спасибо, ушла в комнату. Там все ждали только меня. И первым вопросом было... Нет, не что случилось, а: - Вика, почему так долго? Что ты там больше часа делала? Давай папку. - я молча протянула ребятам папку и легла на кровать. Схватив её, ребята забыли о моем существовании, что дало мне возможность спокойно заснуть и забыть этот день, как страшный сон.