Новая жизнь

      Иногда Риану казалось, что у Дорса, который, и без того замученный малефиками, еще и выбирал для них дом, в тот момент случилось озарение. Иначе как объяснить, что выбрали такой огромный, который теперь совсем не кажется гулким и пустым? О, нет, теперь он был полон народу и пустел только днем, когда все разбегались кто куда по своим занятиям. Да и «разбегались» — громко сказано. Очень часто выходили вместе, провожая Кима в портовую контору, когда он оставался ночевать здесь, засидевшись за разговорами с эльфами. Да что там, Крысенок, за этот год превратившийся в славного такого юношу, почти поселился у них в Скале, как с легкой руки Риана стали называть дом. Просто потому, что до порта было не так уж и далеко, а шума в разы меньше, так что отдыхать получалось куда лучше. Род Крыс не возражал — Ким ведь мальчик взрослый, да и компания вполне подходящая: стражи, не кто-то там.       Кроме троих эльфов, Тари и Кима в дом как-то незаметно перебрался и Ястребок. Он оказался тихим, мечтательным парнишкой, помешанным на астрономии и звездных картах. В роду Ястребов, занимавшихся земледельческими работами, его немного не понимали, но ценили — в конце концов, должен же кто-то следить за небом, рассчитывать сроки посева и прикидывать погоду. Но вот характер у него был совершенно не приспособленный для руководства. К его счастью, главой рода выбрали кого-то из дальней ветви, с чистой кровью, кто оказался незамешанным в скандал.       — Я бы все равно такую нагрузку не потянул, — смущаясь, признался Кайл. — Да и не мое это. Дядя Фейр с ролью главы справится отлично, а меня отпустили учиться сюда, в храм Звезды. Мол, и храм побольше, и выучат получше.       Он все порывался устроиться в общежитии, но Риан и Морни, которому Кайл пришелся по душе еще с того дня, когда крушили старье на дрова, воспротивились и почти в приказном порядке поселили в Скале, благо, комнат на третьем этаже было предостаточно.       Вот и выходили по утрам все вместе: стражи — на службу, Морни и Кайл — на учебу, Ким — в порт. Здоровались с соседями, норовившими договориться с «собственным», живущим под боком лекарем, чтоб зашел прострел в пояснице вылечить или больной зуб посмотрел, или еще какую беду. Риан никому не отказывал, слишком дорожил тем, что дар не угас после всего, что может помогать людям, как и прежде. И денег за свою помощь не просил — сами несли, по совести, кто сколько мог. А если не было — отдаривались кто чем: посудой, плетеными половичками, красивыми занавесками, шерстяными нитками для Тари.       Так за год дом приобрел не просто жилой вид — он стал действительно уютным. Все старые вещи убрали, все обставили по своему вкусу. И Риан только радовался, что Эрс в свое время предусмотрительно выбрал им такую большую комнату — в ней было не тесно даже втроем.       Поначалу, Морни, правда, зачем-то делал вид, что все еще живет наверху, а к ним пробирался уже совсем глухой ночью, ныряя в объятья чуть ли не с разбегу. Потом смущаться перестал, перетащил вещи. И даже разразившуюся бурю, когда Тари все поняла, перенес стойко: та поначалу кричала и плакала, не понимая, как так. И потом плакала — но теперь уже от радости, что брат все-таки пристроен, пусть и... неправильно! Правильно-неправильно.       Все было правильно-неправильно, как она однажды заявила за ужином. Вот совсем-совсем, ну как тут жить-то?       И пиком этой правильности-неправильности стал вечер, когда Ким, привычно пришедший ужинать в Скалу, встал на пороге, взъерошенный, глядя на всех слегка удивленно, будто впервые видел.       — А я теперь женат, — выдал он, когда все обернулись.       Вопросы и восклицания посыпались со всех сторон, и только Риан, кивнув, поднялся, шагнул к Киму, осторожно касаясь безобразно распухшей щеки и кровоподтека на скуле, залечивая их.       — Садись есть, женатый мужчина, после ужина все расскажешь, — и подтолкнул к столу.       Притихли все: всем было до жути любопытно, а еще очень хотелось узнать, кто же посмел Кима так приласкать. Очень-очень, Тари аж кулачки сжимала от злости, пока он медленно жевал кашу.       — Тайса, — не дожидаясь вопросов, сказал Ким, когда миска опустела.       Эльфы переглянулись и дружно рассмеялись.       — Нашла коса на камень, — прокомментировал Риан в своей манере подбирать поговорки и присказки. — Что ж ты ее не привел, Ким? Хорошая девочка, немного вспыльчивая только.       — Ну... А можно?       — Ты еще и спрашиваешь? — удивился Риан. — Нужно!       Так в их доме появилась еще и Летучая Мышка. Сначала в гостях — а потом и насовсем, когда Риан, заметив, что после визитов к ним она выглядит куда спокойней, предложил просто перебраться из шумного дома Крыс. Каждой приятней быть самой себе хозяйкой, а не толкаться на той же кухне еще с десятком женщин, весьма бойких на язык. И Ким с Тайсой с удовольствием согласились. Тари, при всем ее желании, готовила не очень, так что была просто счастлива спихнуть практически полностью, с посильной помощью всех обитателей дома, конечно, эту обязанность на плечи юной Мышки.       Через месяц Риан, и до того ходивший, задумчиво посматривая на Тайсу, пригласил ее и Кима в свою лекарскую. Как-то даже торжественно выплел заклятье и удовлетворенно улыбнулся, рассматривая озаривший девушку золотистый свет.       — Поздравляю, ребята.       — Это то, что я думаю? — осторожно уточнил Ким, пока Тайса ошалело моргала.       — Месяц. Почти день в день. Это тогда тебя так «приласкали»?       — Было за что! — отмерла Тайса и смущенно хихикнула. Она и не думала, что все получится настолько быстро. И вообще, не ожидала, как и Ким, что все получится так хорошо.       Среди аристократии браки, когда молодые даже не знали друг друга, были в порядке вещей. Обычно отношения устанавливались если не дружественные, то хотя бы деловые, партнерские: вместе воспитывать детей, как-никак. Если заводили любовников и любовниц — это считалось совсем уж несчастным браком. А вот так, как у них — вполне себе счастливым, в конце концов, характерами сошлись, подружились, дело хорошее.       А Риан только мечтательно улыбался: детей в доме очень не хватало. Но теперь-то все будет. Только к радостным мыслям о будущих детях Кима и Тайсы примешивались и те, что вгоняли в состояние глубокой задумчивости. Нелегкие мысли, и обдумывать их следовало не в одиночку, да и решать что-то один он не имел права. Потому однажды в выходной день Риан, поймав Эрса за косу на выходе из купальни, утащил его в сад, в беседку. Как начать разговор, он не знал, надеялся только, что ничем мужа не обидит, вообще заговорив об этом.       Эрс насторожился сразу, стоило им переступить порог и оказаться под кронами деревьев. Очень уж поведение Риана напоминало ему его собственную маету годовой давности. Но спросить ничего не успел, Риан начал все же первым:       — Лучик, помнишь, каким идиотом я был после того, как мы сбежали из Морвика?       — Ты переживал о Кейто и остальных, так что ничего страшного, — Эрс, памятуя, как обидел Морни, старался говорить максимально мягко. — Что случилось?       — Я был настолько поглощен своими переживаниями, что не заметил, как переживаешь ты, — напомнил Риан. — И даже не подумал, что вопрос Дорса о косах был не просто так.       Пальцы Эрса пробежались по его косице, потеребили бусину.       — А теперь?..       — А теперь я хотел бы узнать, что ты думаешь о нас и... Морни. Пока он считает себя просто любовником, но это ведь не то.       — Если переплетать косы — то теперь уже втроем, — Эрс чуть сильнее сжал бусинку. — Ты точно хочешь?..       — Мы — семья, — Риан чуть склонил голову к плечу, серьезно глядя ему в глаза. — Для меня — одно целое. А для тебя?       Бусина тихо щелкнула, открываясь, и Эрс принялся осторожно расплетать косицу, подцепляя кончиками пальцев тоненькие пряди. Риан в свою очередь протянул руку, и бусина на косе Эрса так же раскрылась, словно только того и ждала. Он глубоко вздохнул, как будто задерживал до этого дыхание.       — Значит, нужно сказать ему об этом, вместе, да, мой солнечный?       — А потом — в ветвь, — Эрс зажмурился — не ощущать привычной тяжести у виска было странно. — Отрасти эти пряди? Чтобы все правильно было.       — Да, сейчас, — пришлось напрячь память, вспоминая выученное так много лет назад заклятье. По ладони пробежали искорки, он осторожно провел по волнистым коротким прядкам Эрса, медленно, ласково. Под пальцами они удлинялись, вырастая вровень с остальными волосами. Потом так же отрастил и свои.       — Непривычно, — тихо и почти жалобно сказал, касаясь виска. — Будто не хватает чего-то важного...       — Скоро все вернется, — пообещал Эрс, поцеловав его в висок, и принялся переплетать супругу косу, убирая свободную прядь.       Когда вернулись в дом, у хозяйничавшей на кухне Тари, искавшей, чего бы поесть, выпала из рук кастрюлька, а вместо осмысленного вопроса вышел такой сдавленный писк, что летучая мышка Тайсы позавидовала бы. Пришлось усаживать ее и поить успокоительным — у Тари никак не получалось самостоятельно прийти в себя. Она переводила взгляд с одного на другого и едва не плакала.       — Н-но как же... зачем? Почему?!       — Ради Морни, дуреха, — Эрс потрепал её по голове, ругаясь на себя, что не подумал, как воспримут подобный жест остальные.       — Что-о-о? Вы разбегаетесь из-за него?!       На этот крик души в кухню влетели встревоженные Ким с Тайсой, за ними следом — Кайл и «виновник» переполоха Морни.       — Да нет же! — Эрс был готов плакать и смеяться одновременно. Потом обернулся, поймал за руку ошалело смотревшего на них Морни, притянул к себе.       — Ты согласишься заплести с нами косу?       С другой стороны их обнял Риан, тоже смотрел с надеждой и тревогой, ожидая решения юного златоволосого.       — А... я... — Морни вспомнил, наконец, к чему этот вопрос, вспомнил и то, почему уже состоящие в браке рыжие эльфы расплетают брачные косы, собираясь принять к себе третьего. — Да! — получилось звонким.       Ничего больше говорить было не нужно — да и не успел бы. Эрс приник, поцеловал, никого не смущаясь, потом уступил Риану и, обернувшись, подмигнул Тари.       — Видишь? Все хорошо!       — Прибить вас мало за такие выкрутасы... — слабо проговорила та, подбирая оброненную кастрюльку, по счастью, пустую. — Я с вами раньше поседею, чем замуж выйду!       — Ну, вот что, — оторвавшись от поцелуя с Морни, едва не поплывшего прямиком тут, при всех, решительно сказал Риан, — как вернемся из ветви, будет праздник. Здесь свадебных гуляний не устраивают, — при этом почти сурово покосился на Кима и Тайсу, — а я из Империи родом и хочу, чтоб было весело и красиво!       — Будет! — хором пообещал все. По такому случаю — расстараются!

***

      Эрс был почти спокоен, только посмеивался, глядя на любопытно осматривающихся в небольшой проходной комнате, служившей ювелиру ветви и приемной, и кладовой, Морни и Риана. Чем-то ему это напомнило визит к мастеру, который делал им с Рианом жилеты. Вот же еще морока — придется и к нему зайти, чтобы изменил узор. Давно пора бы, ведь в их жизни многое поменялось.       Риан оторвался от разглядывания материалов, сложенный в застекленных шкафах: аккуратно разложенных на кусках ткани камней, обернутых бумагой и перевязанных простенькими кусочками шпагата вязанок пруточков из драгоценных и не очень металлов, стопок металлических же листков разной толщины, каких-то баночек с чем-то непонятным, заготовок и прочего. Поглядеть было интересно, особенно на камни, но сейчас куда важнее были шаги, раздавшиеся в мастерской.       — Идет, кажется.       Дверь в мастерскую и впрямь отворилась, ювелир — неприлично молоденький рыжий эльф с огнем вдохновения в глазах — выглянул, ни капли не удивившись, что его уже ждут, и протянул на раскрытой ладони три бусины.       Если прошлые были граненые, но округлые, то эти оказались и вовсе асимметричной формы, неправильные, и в то же время притягивающие взгляд. Было что-то в этой неправильности завораживающее, особенно в той грани, самой широкой, где спиралью сплетались тянущиеся по всем остальным граням тоненькие ниточки знаков.       Трое эльфов переглянулись, кивнули без слов: какими же еще быть их бусинам, если не такими? Странные, да, ни у кого прежде они не встречали вот таких, неправильных, словно изломанных. Так и судьбы у них троих тоже такие. Три кусочка мозаики, сложившиеся в идеальный узор, через боль, как через огонь, очищающий и сплавляющий звонкую медь и чистое золото в единое целое.       Бусины перекочевали на ладонь Риана, и эльфы молча поклонились, не сговариваясь. Мастер только руками замахал, идите мол, потом поблагодарите. Знал: таким, как они, ни до чего, у них совсем к другому душа рвется.       Где находится ритуальный зал, Риан уже немного знал, но вел их все равно Эрс. И путь показался почему-то совсем не таким долгим, как в первый раз, будто само пространство дома ветви сейчас сжималось, пропуская их в сердце и средоточие своей магии. Простая деревянная дверь открылась бесшумно, мягко окутало незримое покрывало силы, бьющейся в такт с их сердцами.       Все осталось так же — и деревянная обшивка стен, и мягкий мат, при взгляде на который Риан невольно улыбнулся, ловя отблески такой же улыбки-предвкушения у Эрса.       Все было так же — и иначе. Не так безумно для них двоих, но почти нереально для Морни, который двигался, не видя ничего вокруг, цепляясь за их руки, и почти не дышал. Его усадили, лента, обвивавшая собранные в хвост волосы, полетела вниз — и косицу на виске принялись выплетать в четыре руки, каким-то чудом не мешая друг другу. Узор был иным, еще более сложным, чем в тот раз, и их пальцы, касаясь друг друга, передавали прядку за прядкой, повинуясь чему-то иному, не разуму. И бусина щелкнула, отсекая все лишнее, отсекая прошлое.       Куда делась отсеченная часть волос — так и не поняли, да и не важно это было. Эрс жмурился, неловко вытянув шею, чтобы не мешать заплетать косу уже ему, выдохнул коротко, резко, когда защелкнулась бусина. И зарылся пальцами в волосы Риана, которого не сговариваясь оставили напоследок.       Третий щелчок — и разум вернулся, магия схлынула, оставив их отдуваться, будто все это время задерживали дыхание, как подныривая под набегающую волну. Морни дрожащей рукой ощупывал висок, еще не веря, что все действительно случилось.       Риан потянул его ближе, еще ближе, коснулся губами виска, словно подтверждая: да, все правда, все так и есть. Оставил цепочку теплых поцелуев на скуле и щеке, обхватил губами мочку уха, слегка прикусывая. Дыхание частило и захлебывалось. Он развернулся, повторяя то же с Эрсом, крепко держась за обоих. Нужно было что-то особенное, то, что могли дать только эти двое, чтобы до конца выжечь из памяти страх и боль.       — Эрс, Морни... — голос сорвался на хрип, — пожалуйста...       Морни медлил — понимал, что просят, но не знал, можно ли так здесь. А вот Эрс ни капли не сомневался: можно и нужно. И быстро принялся раздевать всех троих, успевая помочь Риану и Морни, путающемуся в рукавах и штанинах.       — Как ты хочешь? — хрипло шепнул Эрс, когда оказались нагими, вжались друг в друга, стискивая Риана.       — Вдвоем... вместе. Так надо, сейчас, — Риан вытянулся на боку, откидывая голову на плечо Морни, закинул ногу на бедро Эрсу.       Тот потянулся, поймал пальцы Морни, неуверенно скользящие по ребрам Риана. Пальцы Эрса уже были скользкие: мазь, понимая что будет, прихватил с собой. Стиснул, сжал, потянул вниз, без слов предлагая сделать все вдвоем, от начала до конца, и внутрь толкнулись именно так, каждый осторожно поглаживая, растягивая, вроде бы порознь, а вроде бы и вместе. Риан кусал губу и тихо постанывал, стараясь открыться перед ними еще сильнее. Потом застонал громче, вцепляясь пальцами в их бедра, не имея возможности дернуться навстречу, чтобы получить больше.       — Пожалуйста...       — Тише, тише... — Эрс успокаивал его, целовал зажмуренные глаза, прося потерпеть еще немного, чтобы точно не было больно. И только потом подхватил под колено, устраивая поудобней, толкнулся первым, на мгновения опередив Морни, и замер, вглядываясь в любимое лицо.       — Риан? — Морни поймал губами кончик его уха, сжал, лизнул, пытаясь успокоить, напоминая, что это они.       — Х-х-ха-ах... Да!       Его трясло, как в лихорадке, внутри туго сжалась, скрутилась змея неизжитого до конца страха, и Риан выхрипел:       — Двигайтесь, сейчас!       Они толкнулись — вразнобой, резко, неловко. Потом замерли — и двинулись уже синхронно, войдя до конца, вжавшись, как только можно. Назад, снова вперед, гладя, лаская губами и руками, как и где могли, не прекращая движений. Быстро не получалось, поза была неудобной. Но зато получалось замирать на самом пике, заставляя желать продолжения — и это продолжение давать, медленно, тягуче, так, чтобы забывалась вся боль, причиненная чужими руками.       Риан забился в их объятьях, закричал едва ли не через пару минут, но не отпустил, наоборот, впился пальцами еще крепче, требуя продолжать, еще, больше, довести снова и дойти вместе с ним до опустошительного и очищающего конца.       Им немного и оставалось — Морни уже едва держал себя в руках, всхлипывал, двигаясь, пытаясь не успеть раньше времени. Держало желание Риана, держал Эрс, стонущий, ласкающий языком подставленное горло Риана — но все еще не срывающийся за грань. Он так и не протянул руку, не надавил на спину, заставляя закончить быстрее. Нет, ждал, сколько было сил, и даже после немного — пока Риан не закричал, и не закричали они, вталкиваясь последними резкими рывками, уже не щадя, выплескивая семя.       Замерли, тяжело дыша, с хрипом, с бешено бьющимися сердцами, так и не разделяясь, пока это было возможно, пока сами собой не выскользнули из его тела.       — Люблю вас... люблю обоих, свет мой, счастье мое, — Риан слабо шевельнулся, с трудом найдя силы приподняться, повернуться и целовать их солеными от слез губами.       — Все, все хорошо... — Морни сам чуть не плакал, понимая, что они только что изжили, как он надеялся — целиком и полностью.       — Мой лорд, — шепнул Эрс, и в этом было все — и готовность идти следом, и желание оберегать, и обещание быть рядом до самого конца.