Новая жизнь

      Напряжение, повисшее в семье, чувствовалось очень четко, как липкая паутина, опутывающая троих эльфов. Риану это было так же очевидно, как и то, что даже Тари и Ким начали замечать что-то странное. В глазах Эрса поселилась какая-то болезненная безнадега и вина, но вытрясти из него причину было не намного легче, чем вытрясти Эрса в первый раз из его кошмара. Риан напомнил мужу о договоре всегда и обо всем говорить. Лучше бы не напоминал — рыжего как хлыстом вытянули, подхватился и сбежал из дому, оставляя растерянного и чувствующего себя виноватым Риана стоять посреди холла, опустив руки.       Как назло, Тари была в храме, а у Морни сегодня выпал выходной, и он еще за целый день вниз не спустился и даже из комнаты не вышел. Риана это сильно беспокоило, так же сильно, как и поведение Эрса. Он развернулся и взлетел по лестнице, постучал в двери комнаты Морни.       — Малыш, можно войти?       — Можно, — донеслось сразу же.       Перед глазами вошедшего в комнату Риана предстало самое неожиданное из возможных зрелищ: разбросанные по кровати вещи, наполовину собранные в дорожный сундучок.       — А... Морни, что случилось?       — В храм возвращаюсь, — отозвался тот буднично, собираясь со стола исписанные листы и складывая их в неряшливую стопку. Вот только движения, резкие, нервные, с тоном никак не вязались.       — Так. Что происходит? Вы поругались с Эрсом?       — Да нет, наверное... — крайне информативно отозвался Морни.       Риан шагнул ближе, крепко взял его за плечи и встряхнул:       — Морни, еще раз спрашиваю: что произошло? Почему вы друг друга избегаете? Да и меня ты тоже обходишь по дуге, как проклятого. Я тебя чем-то обидел?       — Ничем, — искренне замотал ушами тот. Потом поднял голову, глядя на Риана почти с таким же выражением, как Эрс.       — Просто не могу вас больше мучить... Пусти, а? Мне еще одежду собирать.       — Да вы что, с ума посхо...       Понимание пришибло не хуже, чем дубинкой по затылку из-за угла. На секунду Риану стало одновременно и холодно, и очень жарко, он хватанул воздух, удивляясь, как раньше не чувствовал пропитавший его запах. Ошеломленно отступил, разом растеряв все слова и мысли.       — Эрсу скажи, — буркнул Морни, отворачиваясь. Сил глядеть на Риана не было, только и оставалось, что пихнуть к собранным вещам безжалостно смятые стиснутыми пальцами листы.       У Риана перехватило горло, он даже слова вымолвить не сумел, чтобы спросить, за что они оба его так. И ведь не поймешь, то ли считают недостойным, чтобы даже поговорить, то ли таким слабым, то ли еще что-то. Он развернулся и деревянно вышел, задевая плечом косяк. Спустился в сад, не прихватив ни куртки, ни плаща, хотя на улице шелестел листьями дождь. Там, под старой яблоней, всегда думалось намного легче, но сейчас и это место не помогало обрести покой и унять сумбур в голове. И обиду, что таить-то. Только вот обида была вовсе не в том, что муж его, любимый, единственный Эрс, лучик солнечный, на другого засмотрелся. А в том, что не сказал.       Мешала, душила обида. Мешал шум дождя. Мешал негромкий стук, доносившийся откуда-то от скалы, оттуда, где была беседка. Этот звук в конце концов из прострации и вывел, заставил подняться и пойти, посмотреть, что за стук. Нечему там было стучать, вообще-то.       В беседке сидел Эрс. Сгорбившись, упершись ногой в тянувшуюся полукругом лавку, он мерно постукивал по деревянной обшивке стены. Постукивал и постукивал... До Риана даже не сразу дошло, что темного пятна там, где костяшки касались дерева, быть в общем-то не должно.       — Я с вами с ума сойду, — метнув в мужа «ловчую сеть» — просто чтоб больше не подумал сбегать, устало сказал он, садясь напротив, зажигая светляк и рассматривая в кровь разбитые костяшки. — Недолго осталось, правда. Еще пара вот таких выходок — и все, можно будет меня Райлу на опыты сдавать, все равно будет.       Залечить ссадины было делом одной минуты.       — Лучше меня. Образцовый рыжий, для твоей книги — самое то, — отозвался Эрс.       — Тебя лучше Дарону — образцовый пример идиотизма, — разом взъярился Риан. — Посиди-ка, родной, сейчас еще один образчик приволоку, чтоб уж если разбирать ваше поведение, так не по отдельности — у меня никаких нервов не хватит.       Вскочил и унесся в дом, откуда через десять минут вернулся, отдуваясь, но таща на плече долговязого Морни, спеленатого таким же заклятьем. Оба молчали, даже когда Риан сгрузил Морни на лавку напротив Эрса. И взгляды не отводили — только паршивые эти взгляды были, такие, что хоть в петлю лезь.       — Чудесно.       Риан постоял, прижимая рукой грудь, пока не выровнялось дыхание.       — Просто чудесно. Кто из вас меня счел слабаком и ревнивой сволочью? Точнее, не так, кто из вас первым меня таким счел?       — Риан?!       — Что?! — дернулись оба, одновременно, Морни вообще чуть с лавки не полетел.       — А что, я не прав? — ядовито осведомился тот, оглядывая обоих взглядом, в котором было больше горечи, чем в морской воде. — Эрс, я ведь просил, да? Просил говорить со мной? Мысли я не слышу, в душах не читаю, все, что могу — это выслушать вас, ваши словами высказанные проблемы. И постараться помочь. Морни, я ведь не слепой. Иногда туповатый, да, не сразу доходит, наверное, уродился таким, но не слепой. И видеть, что тебя к нам влечет, давно видел. С момента, как очнулся. Только не понял сразу, прости, малыш.       — Я... Я не должен был, — тихо выдохнул тот. — Я с самого начала не должен был!       — Не должен был что? Влюбляться? Это не в нашей воле — властвовать над такими чувствами, — усмехнулся Риан. — А теперь, может, скажете мне, за что вы оба так со мной?       Морни не знал, что сказать — он вообще не знал, что делать. Думал — уйдет и все, все станет как прежде. Дурак, сам понимал, но что он еще мог?       Эрс тоже молчал, но по другой причине. Потом все-таки заговорил, не зная, то ли он вообще делает:       — Я помню... как ты с Ритсом. И не хотел делать больно.       — Еще раз, лучик, что я? И при чем тут Ритс?       — Тогда, когда я глядел на него в храме — помнишь? И сказал потом ерунду, ты не так понял... — Эрс не выдержал, отвернулся. — Это просто тело, сам же знаешь.       Глаза Риана сузились, он терпеть не мог, когда ему пытались врать, да еще и так наивно.       — Ритс мне был никем. И обиделся я совсем не на то, что ты сейчас имеешь в виду. Но отлично, теперь больно не только мне. Что еще скажешь, любимый мой?       Эрс покосился на Морни, прижавшего уши, будто от удара, и замолчал вовсе. Мог бы — свернулся бы в комок, пряча лицо, но заклятье держало крепко, не шевельнешься.       — Молчишь? Молчи. И слушай. Я тогда возмутился не тому, что ты на другого посмотрел, а тому, что меня с ним сравнил — вот что я тогда подумал. И не потому, что Ритс на всю команду один рыжий, а тому, что кроме его любовников их отношения чуть не весь город видел! И урчал он при нас — при чужаках, вот чего я не понял. Личная жизнь — она на то и личная, можно позволить себе что-то только рядом с теми, кто близок. Кто никогда вслед не плюнет и не покосится. Потому на том пляже я не постеснялся, потому при звезде нашей тебя поцеловать могу открыто. Но не в городе на площади, не проси такого от меня. И это не значит, что я стал бы тебя ревновать к Морни. Я тебя и вовсе ревновать не стал бы, только таиться от меня не надо. И врать мне тоже не стоит — ложь я чую получше заклятий малефиков.       Речь была не очень громкая, но такая, что Эрс все ниже и ниже опускал голову — насколько позволила сеть.       — Прости... — едва выдохнул он, когда Риан умолк.       — И что... что нам теперь делать? — севшим голосом спросил Морни. — Риан, я лучше действительно уйду. Зачем я вам?!       — Ты — часть нашей семьи, Морни. Вопрос «Зачем?» тут и вовсе не уместен. Я вас сейчас освобожу, — Риан устало прикрыл глаза, — и уйду в комнату. А вы поговорите. Только без глупостей, иначе обоим уши пооткручиваю, — он сделал шаг к ним, ухватился за уши двумя руками, только совсем не больно, совсем не так, как этого ждали оба. Погладил ласково и отпустил, скользнув пальцами до самых кончиков.       — А как поговорите...       Сети истаяли в тот момент, когда он скрылся за дверью дома.       Эрс сел прямо, невольно прикоснулся к уху, вздрогнул, осознав, что Морни повторил этот жест. Некоторое время они глядели друг на друга, потом не сговариваясь вскочили — и пошли к дому, так слаженно, что чуть не пришлось протискиваться в дверь обоим разом.       Мысль тоже была одна на двоих: решать не им, а Риану. А они сделают так, как он скажет. Примет — наверное, хорошо. Не примет — ну... справятся.       Так и замерли в дверях комнаты, не решаясь войти и взглядами ища Риана.       На золотисто-рыжем покрывале кровати эльф с распущенными волосами, укрывающими его до бедер, даже чуть-чуть ниже, почти потерялся. Риан лежал тихо, спрятав лицо в сложенные руки, только ухом шевельнул.       — Неужели поговорили так быстро? — донеслось глухо и чуть насмешливо, хотя уже и без яда.       — А нам только с тобой есть о чем говорить, — Эрс все-таки шагнул в нему, ловя ладонь Морни и подтаскивая следом — иначе тот бы так и стоял, считая, что не имеет права даже приблизиться. У Эрса было право на все, но он только сел на край кровати, погладил Риана по спине, ощутив под волосами теплую живую кожу. Сглотнул жадно — хотелось почему-то до дрожи. Но нужно было спросить.       — Ты... правда не будешь против? Если...       — Нет, не буду, — Риан шевельнулся, под тонкой кожей, как острые, но непробившиеся наружу плавнички летучих рыб, двинулись лопатки. — Ни если, ни когда...       Они все никак не могли поверить — ни Эрс, проведший пальцем по этим выступающим лопаткам, ни Морни, у которого хватило сил только сесть рядом, не решаясь протянуть руку. Слишком сильно в себя вбил, что нельзя, что запрещено, что и сметь думать не моги. А теперь вдруг оказалось можно, и это заставляло панически искать пути к отступлению. И одновременно ловить себя на мысли, что невыносимо хочется наклониться и прикоснуться губами к острому уху, виднеющемуся среди разноцветных волос.       Риан рывком выбросил из-под себя руки, поймал обоих за запястья, подтащил, опираясь на локти, к себе и поцеловал в ладони — Эрса, потом Морни, потом куснул за пальцы, провел по подушечкам языком, не поворачиваясь и не глядя на них.       Стон тоже вышел один на двоих, как последнее предупреждение. Потом Эрс мягко отвел руку и принялся стягивать влажную куртку, так, будто та внезапно ожила и порывалась его съесть. Глядя на него, и Морни потянулся к пуговицам своей рубашки, медленно, будто во сне, едва шевеля свободной рукой.       Риан сам отпустил его руку, развернулся, опираясь на один локоть, и помог расстегнуться, правда, снизу вверх, столкнувшись с его ладонью на середине. Лицо закрывали волосы, но улыбку Морни мог видеть. И потянулся к ней, забыв про одежду — это же был... Риан. И первый настоящий поцелуй — с тем, к кому душа рвалась. А губы у него оказались совсем не такими, как представлял — не мягкими и нежными, а жесткими, в шершавинках, требовательными и властными. Никакого сравнения с тем первым в его жизни рыжим.       Как оказался лежащим на спине, прижатым к постели — и сам не осознал. Просто целовался упоенно, зарывшись руками в густые волосы, теребя подвернувшийся кончик уха. В голове почему-то прозвучал его собственный голос: «Супругам или любовникам».       — Риан, дай ему раздеться, — Эрс погладил мужа по боку. — Иначе точно ничего не выйдет.       За попыткой шутить он прятал еще не ушедшую до конца неуверенность. И, чего таить — возбуждение от увиденного, странное и все еще кажущееся немного постыдным.       Риан, судорожно вздохнув, оторвался от мигом налившихся цветом, припухших губ, привстал на колени и потянул на себя Морни, ласкающими движениями стягивая с его плеч рубашку. Глянул с лукавым прищуром на мужа:       — Помоги мне, лучик. Чтобы точно все у нас вышло.       Тот — тоже в одних штанах — сел рядом, принялся помогать, поглаживая обнажающуюся кожу. Морни был как кукла, послушно вертелся в чужих руках, гнулся, позволял что угодно, глядя громадными, все еще самую каплю недоверчивыми глазами.       — Это... правда? — наконец спросил он, когда оказался лежащим между ними, но на сей раз — безо всего, обнаженным, открытым, беспомощным в своем возбуждении.       — Это правда... или снится?       Вместо ответа над ним склонились оба разом, целуя в плечи, прикусывая кожу до алых следов, до легкой и такой сладкой боли. Как только понимали друг друга, без слов, без лишних движений. Эрс поднял голову, запуская пальцы в полосатые, как тигриная шкура, волосы, целуя теперь уже в губы, Риан скользнул ниже, обводя языком сосок, прихватывая его губами. Этого хватило, чтобы поверить — Морни застонал, вцепился одной рукой в косу Эрса, другой — в плечо Риана, убеждаясь, что все правда, что не сон, не очередной жаркий бред.       — Д-да, пожалуйста, — почти всхлипнул он, когда Эрс отстранился, удобней опираясь на руку — и Морни сам потянулся к его губам, не в силах оторваться.       Никто его и не думал лишить ласки, наоборот, вскоре прикосновений стало так много, что они слились во что-то невообразимое, когда он, закрыв глаза, не понимал уже, сколько рук его ласкает, сколько губ целует, куда и как. И безропотно развел ноги под нажимом теплых ладоней, позволяя все, совершенно все.       Когда чьи-то скользкие пальцы коснулись, принялись поглаживать, даже еще не надавливая — Морни с трудом открыл глаза. Хотелось взглянуть, с кем будет... первый, все-таки первый раз. Он ведь в новом теле, да? И все, что было с ним-человеком — не в счет.       Его бедра и пах укрывал золотисто-рыжий шелк, ласкал пушистыми локонами вдобавок к теплу губ, касающихся живота, и осторожным касаниям пальцев, готовящих его, разминающих, скользящих по нежной коже, растирая пахнущую розмарином мазь.       Эрс просто сидел рядом, улыбался — куда только делось затравленное выражение из глаз. И был таким красивым, что Морни потянулся, по какой-то старой памяти подцепляя шнуровку штанов.       — Не сейчас, — Эрс поймал его пальцы, сжал. — Сейчас — тебе.       Это не укладывалось в голове: все и... ему? А как же он, разве он ничего не должен?..       Риан тоже поднял голову, заинтересованно повел ушами, облизывая пунцовые губы, подтвердил:       — Все тебе, малыш, — и снова склонился над ним, касаясь губами там и так, как от него Морни не ожидал. Разом с этим в узкую, девственную глубину осторожно скользнул палец, поглаживая изнутри.       — Ох-х... — только и смог он выдохнуть, зажмуриваясь и цепляясь за Эрса.       Сам он так делал множество раз. Ему — ни разу. И от этого почему-то хотелось плакать, будто он внезапно стал Тари. И от нежности, с которой действовал Риан — тоже.       — Пожалуйста... не тяни! — все-таки всхлипнул, заелозил. Знал, что будет больно, если поспешить, но почему-то верил, что даже так будет хорошо.       — Тише, не торопи, — Эрс прекрасно знал, что Риан не станет слушать просьб, оставалось уговаривать Морни.       Риан и не спешил, только прижал неожиданно тяжелой ладонью живот, да так, что все движения и губ, и пальцев стали чувствоваться в десять раз острее. Жаркий рот поглощал без остатка, язык обвивал, исследовал, дразнил, как и двигающиеся внутри пальцы, оглаживающие, едва-едва нажимающие, чтобы разбудить еще больше огня. Эти пальцы... Сколько их уже ласкало его, Морни не понимал, но больно не было ни единой секунды. Только с каждым мгновением все жарче и жарче.       Риан сжал его, запрещая и двигаться, и кончать, поднял повелительный взгляд на мужа, так и не выпустив изо рта. И потянул наружу растягивающие Морни пальцы, чуть разведя, чтобы почувствовал острее. Тот захныкал, не понимая, почему вдруг стало плохо, почему его бросили так, не додав совсем немного. Открыл глаза — и задохнулся, когда бедра сжали сильные руки, а внутрь толкнулись, жестко, требовательно, заставляя расслабиться и принять.       — Э... Эрс! — он с трудом выхрипел это короткое имя — не думал, что именно его придется произносить пересохшими губами. А потом Эрс двинул бедрами, приноравливаясь, подхватил под колени, заставляя его приподняться, выгнувшись, видя свою собственную возбужденную плоть, вокруг которой еще сжимались пальцы Риана. Если бы не они — кончил бы сразу, а так только хватал воздух ртом, глядел и не мог наглядеться, от вида Эрса получая чуть ли не больше наслаждения, чем от его толчков, приходящихся ровно туда, куда надо. Потом к животу прижалась голова Риана, и к сводящим с ума движениям прибавилась та же безумная и непривычная ласка, почти осторожная, нежная, в противовес толчкам внутри.       И все-таки он расплакался. Когда стало уже невмоготу, Риан убрал пальцы — и потом Морни пришел в себя, чувствуя, как по щекам текут слезы.       — Эрс... Ри... ан?       Его поцеловали с двух сторон, снимая слезинки с кожи.       — Тише, малыш, все хорошо.       — А... а вам?       Риан тихо рассмеялся:       — День длинный, Морни, всем все будет, — и выгнулся, застонал, когда рука Эрса, нажимая костяшками, прошлась по спине.       Смотреть на то, как они ласкают друг друга, было едва ли не лучше, чем принимать эти ласки самому. Морни лежал, жадно блестя глазами, потом в какой-то момент не удержался, подполз, прикасаясь так, будто боялся обжечься.       Со стороны было заметно, что Риан более открытый, отзывчивый на ласку, но и Эрс потихоньку теряет голову, особенно когда в их игру включился третий. Рыжий мгновенно преобразился, словно сбрасывая шелуху правил и рамок. Морни глазам своим не верил: кажется, все шло к тому, что это именно Риан возьмет его, а не наоборот. Это было странно, очень. И то, как Эрс охотно принимал это, как стонал... Как закричал, когда Морни, повинуясь наитию, прижался, кусая за загривок, пока Риан готовил его, так же осторожно и нежно, как готовил Морни, так же ласково. Эрс отпустил себя, сдался на милость победителям, отдавая контроль над собой целиком и полностью, и был, кажется, счастлив этим настолько, что аж светился весь, вскрикивал на выдохе, требуя и умоляя еще.       Увидеть двух рыжих вот так близко, такими открытыми было сродни тому, что окунуться в огонь. Морни застонал, желая еще, и Риан, притянув его поближе, поцеловал, заставляя совсем поплыть, и сказал, заглядывая в глаза:       — Возьми меня. Не бойся.       — А... да... — Морни сглотнул, зашарил вокруг, ища баночку с мазью. Точно ведь видел, мелькала, под пальцы подворачивалась, когда не нужна была, зараза.       Баночку он нашел — на самом краю кровати, пришлось лезть за ней, потом ползти обратно, сглатывая, потому что видеть Эрса... Риана... Пальцы сами зачерпнули, сами прошлись между ягодиц, нырнули вниз, смазывая неожиданно мягкие, податливые мышцы. «Часто был снизу», — эта мысль пришла из старой, почти забытой жизни.       А потом Морни не думал, втискиваясь, цепляясь за плечи Риана, чтобы вообще удержаться, не начать толкаться бестолково. Тот задвигался сам, и Морни оставалось только целовать его плечи, сжимая худые бока. Потом он поймал, наконец, ритм, двинулся вместе с Рианом, чтобы услышать его срывающийся вскрик. Откуда-то спереди закричал Эрс, и голову сорвало, повело, осталось только движение, только чужие плечи, которые так хорошо было кусать, помечать поцелуями, и крик — уже слитный, один на всех, непонятно как совпавший.       Рухнули, раскатились поперек постели, но недалеко, касаясь друг друга, пытаясь отдышаться, сморгать радужные кольца под веками. Потом Морни открыл глаза и совсем близко увидел плечо Риана — в багровых, алых следах, таких ярких, что должны были чувствоваться даже сейчас, когда к ним не прикасались.       — П-прости... — он коснулся самыми кончиками пальцев, отдернул руку — было стыдно за свою несдержанность.       — Все хорошо, малыш, — Риан улыбался, еще тяжело дыша, запрокинув голову через руку Эрса. — Мне не больно, наоборот, приятно. И следы быстро сойдут, я же маг-лекарь.       — Я просто помню, как это... — Морни неожиданно поежился. После того, что случилось, воспоминания отдавали горечью и каким-то мерзким запашком.       — Не вспоминай, зачем? Это было в другой жизни. От нее у тебя остались только Тари и мы. Больше ничего.       — Угу... — Морни прикоснулся губами к плечу Риана. — Я запомню.       Долго отдыхать не дал Эрс, которому двух раз было все еще мало, но теперь Риан остался немного в стороне — он все еще не восстановил форму, и потому только ласкал их обоих, отыскивая на теле Морни совершенно новые, незнакомые ему чувствительные места, распаляя желание Эрса.       После третьего раза Морни только и мог, что лежать, сонно глядя в потолок. Это было даже чересчур — наверное, только благодаря долгому одиночеству так сумел.       — И так... каждый раз?       — Почти, — Риан принес таз с теплой водой и принялся ухаживать за своими «мальчиками», стирая с них семя, остатки мази и пот. — Я сейчас еще не совсем здоров, Эрсу меня не хватало.       — Мне тебя всегда мало, — откликнулся Эрс, с благодарностью принимая заботу: двигаться не хотелось совершенно. Морни только вздрагивал, еще не веря, что все может быть так.       Риан залечил особо глубокие укусы и потертости кожи, чтобы от этого дня у всех остались только приятные воспоминания, поставил кувшин с водой, чтобы могли дотянуться, и под конец принес сложенное на стуле одеяло. Выдохнул, улыбнулся, глядя на совсем разомлевших любимых — и ввинтился между двумя длинными и широкоплечими эльфами своим хрупким телом, собственнически обнимая их, предоставив право натянуть на него одеяло.       — Отдыхай, — губы Эрса ткнулись в одно ухо.       — Спасибо, — шепнул Морни в другое. Замер, ловя дыхание быстро засыпающего Риана. Кольнула совесть: ведь и впрямь вымотали, а он еще слаб, его беречь нужно... Поднял голову — и понял, что те же мысли у Эрса. Почему-то было невозможно не улыбнуться этому и не потянуться поцеловать, уже без страсти, но с... любовью?       — Вы чудо, — без малейшего сомнения сообщил Морни.       — Ты тоже, — Эрс погладил его по встрепанным волосам. — Спи, с непривычки тоже устал ведь.       — Угу... — Морни зевнул, поудобней примостился рядом с Рианом — и это было правильно, уютно и тепло.       С другой стороны лежал Эрс и рассеянно улыбался. Все сложилось так, как он и мечтать не смел. Никогда не думал, что Риан кого-то еще... А он, кажется, и сам нуждался в третьем. И этим третьим стал Морни. Встретившийся с ними совершенно случайно, прошедший через насилие...       Эрс коротко, резко рассмеялся, потом спохватился: не разбудил ли? Но нет, двое, вымотанные, спали и уже видели сны. Хорошо бы светлые, а не кошмары. Но и с ними он постарается справиться, если придут.       Кажется, вся их семья такая вот... с изломанными чужой волей судьбами, и только такими они могли найти друг друга, словно ломали их, создавая идеал: всепонимающего, прощающего даже такие ошибки, которые прощать не стоит, умеющего врачевать не только тела, но и души Риана, и их двоих, призванных теперь беречь и его, и друг друга.