И пусть удача всегда будет с Вами...

Сознание начинает медленно возвращаться. Голова болит так сильно, как никогда в жизни. Еще до того, как открыть глаза, она почувствовала, как болит правая рука чуть выше запястья. Вспышка. На нее напала Лекса. Пока они дрались, катаясь по земле, Октавия выбрала момент и пронзила сердце профи своей стрелой. Вспышка. Удар молнии в дерево, а они так и не успели присоединить провод. И Октавия почему-то бросилась к ней и ножом разрезала кожу на запястье, вытащив оттуда… Вспышка. Кларк ждет Беллами и Уэллса, но они так и не приходят. Вспышка. Октавия делает что-то непонятное, но Кларк быстро понимает, что именно. Они разрушили Арену. Кто-то прибежал к ним, кто-то чужой, и Монти начал с ним драться… Взрывы вокруг, когда Октавия своим точным выстрелом разрушила силовое поле. Ток прошел по проводу, по стреле, которую Сойка выпустила прямо в центр купола Арены. Вспышка. Все вокруг горит. Кларк и Октавия пытаются помочь Монти, когда с неба совершенно из ниоткуда появляется планолет. Где Беллами и Уэллс? Кларк резко открывает глаза. Она находится в совершенно незнакомом месте, лежит на чем-то твердом, укрытая простынкой. И жива. Что произошло? Почему Капитолий не убил ее? Планолет спустился и забрал ее? Но зачем? Неужели… Нет! Неужели она одна выжила? Неужели вновь она победитель, а остальные… Кларк чуть двигает руками и ногами и чувствует, что тело, кажется, в норме. Садится. Голова немного кружится. Почти в этот же самый момент откуда-то из-за двери раздаются голоса. Кто-то кричит, потом другой голос начинает громко говорить… Она только собирается пойти и посмотреть, что вообще происходит, как дверь внезапно распахивается и на пороге она видит… — Беллами! Кларк не успевает толком встать на ноги, как тот уже рядом и поддерживает ее за талию. В следующую секунду Кларк уже сама обнимает его. Слава богу, Беллами жив и здоров, а то, что они не связаны, заставляет надеться, что… — Ты очнулась! Как себя чувствуешь? — Нормально. Что происходит? Где мы? Как мы выбрались с Арены? — вопросы начинают быстро сыпаться, но Беллами молчит, вглядываясь в лицо девушки. — Нас спасли. Восстание Дистриктов началось, Кларк. Восстание? То самое восстание, о котором все время говорил ее отец? Неужели Дистрикты набрались столько сил, что смогли открыто выступить против Капитолия? Это же просто немыслимо! .. — Где все остальные, кто был на Арене? Где Уэллс и Октавия?! — Октавия здесь. А Уэллс… — голос Блейка становится тусклым, и он смотрит в пол. Сердце Кларк падает куда-то, когда она понимает… — Его забрали в Капитолий. Час спустя она сидит на кушетке, рядом с кучей одежды, которую оставили для нее, и пытается принять новую реальность. Панема больше нет. Есть только Капитолий, против которого восстала большая часть Дистриктов, есть жестокая и кровопролитная война, которая началась в ее мире, и есть таинственный Тринадцатый Дистрикт, в который они сейчас и направляются. Никто не знает, где сейчас ее родители и родители Уэллса, потому что они из Первого Дистрикта, который всегда поддерживал Капитолий и существующий порядок в Панеме. А Уэллс… Уэллс, Рэйвен, Джаспер и ментор Блейков — Линкольн — находятся сейчас в Капитолии. Всех трибутов не успели вытащить с Арены, Беллами и Уэллс убили Густаса и Аню, починили провод и уже почти добрались до дерева, как на них напал еще один выживший трибут. Была темнота и хаос, Беллами нашел Кларк без сознания возле того самого дерева. Как выяснилось, выживший Нейтан Миллер из Одиннадцатого напал на Октавию и Монти, как в этот момент и вернулся Беллами. Спустился планолет, Кларк, Октавия и Монти были спасены, но нужно было немедленно эвакуироваться… — Прости меня, Кларк, — оправдания Беллами до сих пор у нее в голове, — я ждал до последнего! Ждал, что Уэллс и Рэйвен вернуться! Но пришлось улетать, ибо миротворцы Капитолия уже почти высадились рядом с нами. Пришлось улетать без них. Кларк попросила оставить ее одну, и Беллами ушел. Тяжело вздохнув, он ушел, а она осталась сидеть одна, совершенно одна среди незнакомых людей в незнакомом мире. -------------------------------------------------------- Жизнь в Тринадцатом так сильно отличается от всего того, что она видела в своей жизни. Мэр — Диана Сидней, холодная и равнодушная женщина, не понравилась Кларк с самой первой встречи. Выживших Победителей приютили здесь, потому что именно из них планируют сделать «лицо Революции», особенно из народной героини — Октавии Блейк, Сойки-Пересмешницы. Кларк определяют на работу в местную больницу, Монти был сильно ранен, но сейчас начинает помогать разрабатывать новое оружие, а Беллами яростно тренируется, чтобы идти на войну. Из Октавии делают символ Революции — подбирают костюм, снимают красивые ролики, заставляя бедную девушку произносить пламенные речи на камеру. Однажды Октавия приходит к Кларк в маленькую комнатку, и они сидят, разговаривая обо всем. Оказывается, Линкольн ее любимый человек, они познакомились на прошлых Играх, ибо тот был ментором Двенадцатого дистрикта. Тайно они встречались, а перед Ареной Беллами и Линкольн договорились, что спасут именно Октавию. Чудом Беллами тоже остался жив, а перед Квартальной Бойней уговор вновь вступил в силу. В то же самое время с ними связались руководители Восстания, которым нужна была выжившая Октавия, в этот момент уже ставшая символом свободы и победы. На Арене существовал заговор — спасти Октавию любой ценой. Вот почему все трибуты объединились и защищали друг друга. — Мой брат защищал и тебя, ты знаешь это? — перед своим уходом говорит Октавия, — кажется, тебя он тоже добавил в список тех, кого нужно было спасти. После этого Кларк идет к Беллами. Им всем выделили жилье, с пространством у Тринадцатого большие проблемы, ибо все живут под землей в очень тесных помещениях. Беллами живет один, Октавии и их матери, которую успели вывести из их дистрикта, выделили отдельную комнату. Сама Кларк почти все свободное время проводит в больнице, стараясь уставать так сильно, чтобы ночью падать почти без сознания. Беллами стоит на пороге и явно очень рад ее видеть. Они сидят на кровати, и Кларк решает начать: — Слушай, я не виню тебя в том, что случилось с Уэллсом. Просто… Мне нужно было время, чтобы принять все это. Потом опять зачем-то обнимаются, и теперь Кларк вновь в его руках, кажется, в самом надежном и спокойном месте в этом чертовом мире. Это становится уже невозможно игнорировать, все те чувства и эмоции, которые она чувствует рядом с этим человеком. Все чаще Кларк ловит себя на мысли, что вспоминает этот странный поцелуй на Арене — зачем он был нужен? Беллами поцеловал ее на публику, чтобы огорошить зрителей и заставить обсуждать именно это, а не тот подозрительный план? — Зачем ты поцеловал меня? — спокойно спрашивает она, глядя тому прямо в глаза. И те эмоции, которые она теперь видит, пугают. Пугают, но одновременно заставляют сердце биться так быстро и волнующе, и… — Потому что я хотел поцеловать тебя. И сейчас хочу, — их лбы соприкасаются, и Кларк может чувствовать его дыхание на своих губах. Он хочет ее поцеловать. И Кларк тоже хочет этого. Таким образом, теперь она делает первый шаг ко всему этому. Это намного лучше, чем можно было бы себе представить. Их рты двигаются синхронно, медленно и тщательно исследуя друг друга. Через некоторое время Кларк чувствует, что теперь сидит у него на коленях, а руки Беллами прижимают ее к себе так сильно, как только получается. Вот она, причина его странного поведения. На Арене у Кларк мелькала такая дикая мысль, что, возможно, она ему просто нравится, а сейчас это все стало реальностью. И Кларк совсем не против почему-то, хотя все это произошло так неожиданно и внезапно… — Я могу остаться у тебя? — спрашивает она через некоторое время. Они сейчас лежат на узкой кровати, максимально близко друг к другу. Периодически начинают целоваться, не размыкая своих объятий. И хочется послать все к черту, весь мир послать к черту, Восстание и Революцию послать куда подальше. Просто лежать здесь, рядом с Беллами, тихо разговаривать о всяких глупостях и дурацких планах на будущее. Это была первая ночь после ее Игр, когда ей не приснился Атом, когда не было кошмаров, и Кларк не проснулась в холодном поту. На следующее утро при подъеме не сразу осознает, что спала всю ночь как младенец, опутанная сильными руками Беллами. Это так странно: просыпаться утром не одной, а рядом с кем-то, чувствовать ленивые поцелуи и отвечать на них. Просыпаться с улыбкой на лице и интересоваться тем, что принесет сегодняшний день. Диана Сидней настаивает на том, чтобы все выжившие победители участвовали в этом маскараде под названием «Выступить против Капитолия», поэтому всем по очереди придется давать сегодня интервью. И именно в этот так хорошо начавшийся день судьба наносит Кларк новый удар. Шпионы в Капитолии донесли достоверную информацию о родителях Кларк: мать согласилась стать двойным агентом и тайно помогать Революции, находясь в Капитолии и имея доступ в высшие круги управления Панема. А отец… Джейк Гриффин мертв. Кларк пытается осознать это, плача в своей комнате, когда туда врывается Беллами. Он укачивает ее на своих руках, как маленького ребенка, пока слезы не заканчиваются. Как оказалось, после разрушения Арены Джейк и Уэллс Джаха открыто выступили против Капитолия, освободив всех заключенных из тюрем и раздав тем оружие. Они спасли много людей, но оба погибли как герои, когда начались бои с миротворцами. Еще одна потеря. Беллами всегда рядом. Она практически переехала жить в его комнату, проводя там все свободное время. Они много разговаривают, а иногда просто молчат, обнимая друг друга. Октавия собралась с духом и стала истинной Сойкой-Пересмешницей, которая вдохновляет народ и ведет всех за собой. Капитолий также выпустил несколько роликов, из которых стало известно, что Линкольн и Рэйвен живы. Про Уэллса по-прежнему ничего не было слышно. Однажды Беллами сообщает о том, что они отправляются на очень опасную миссию — рискнут проникнуть в Капитолий и вытащить оттуда друзей и родных. В эту ночь оба почти не спят, без устали сжимая друг друга в объятиях и разговаривая. Она боится, что может потерять его, а он боится, что может не вернуться. Они не занимаются сексом, пока еще нет. — Я буду ждать тебя, — говорит она на прощание, — вернись, ладно? Беллами целует ее так отчаянно и страстно, что ноги становятся ватными, и все остальные мысли вылетают из головы. А потом быстро уходит, боясь еще раз посмотреть на лицо принцессы. Следующие два дня длятся мучительно долго. Кларк, Октавия и Аврора практически не спят, мало едят и постоянно находятся в напряженном, тяжелом ожидании. Команда проникла в Капитолий, но потом связь прервалась и непонятно, что там происходит. А если они тоже попали в плен? Если Беллами погибнет? Кларк находится в каком-то странном и непонятном оцепенении, абсолютно механически двигаясь и делая свою работу в больнице. И когда видит его, стоящего на пороге комнаты, такого грязного и уставшего, но живого, то сначала кажется, что это сон. Он жив. Жив. Кларк чувствует это, когда обнимает Беллами, затем покрывает поцелуями его лицо, целует в губы. Его глаза сияют от радости, но нет времени находиться вдвоем: не всем повезло вернуться живыми и здоровыми. — Уэллс здесь, — только и говорит он, и Кларк хочет заплакать от счастья. Ее лучший друг сейчас спит, под действием кучи лекарств. Капитолий здорово поиздевался над пленниками — их пытали, морили голодом, держали в темноте. А потом… Линкольна накачали малоизученным ядом, промыли ему мозги и теперь он уверен, что Октавия — его враг и хочет убить ее. Их Сойка подавлена и плачет, и весь день они проводят, пытаясь хоть что-то исправить. Бедный Линкольн выглядит как зверь, бросается на всех, кто пытается с ним поговорить. Беллами и Аврора проводят время с Октавией, пока Кларк не возвращается из больницы и не приносит новости — Линкольна попытаются вылечить, но путь предстоит долгий и тяжелый. Когда Беллами и Кларк наконец-то остаются один, то больше ничего нет в этом мире. Отчаяние, страх и ожидание — все смешалось, вылившись сейчас в страсть, нежность и ласку. Они целуют друг друга так отчаянно и страстно, когда наконец-то остались вдвоем в его комнате, что Кларк просто задыхается от ощущений. Одежда летит на пол и она может проводить ладонями по его широкой и мускулистой спине, когда он прижимает ее к стене, покрывая поцелуями лицо, губы и шею… Возбуждение захлестывает с неимоверной силой, что она даже немного пугается своих эмоций, ибо никогда еще не чувствовала такого накала. Беллами, кажется, понял, что слишком напорист, потому что внезапно остановился, тяжело дыша: — Кларк, я… прости, я немного увлекся… Если ты не хочешь… Они сейчас стоят у стены, он обнажен до пояса, а рубашка Кларк расстегнута, открывая тонкую футболку под той. — Я хочу тебя, — тихо говорит она, подавшись вперед и целуя его в шею, — ты мне нравишься, Беллами. — Принцесса, — стонет он, уткнувшись лицом в ее шею и снимая рубашку, — ты даже не представляешь, как долго я этого ждал… Его движения мягкие, неторопливые и уверенные. Они оказываются на кровати, и теперь очередь Кларк задыхаться от ощущения его губ и языка на шее, на груди и на животе. Давно уже нет майки и Беллами может рассмотреть полуобнаженное тело под ним, такое желанное и красивое, которое хочется никогда не выпускать из своих рук. Принцесса явно неопытна, потому что так восхитительно краснеет, когда остается полностью обнаженной. — Такая красивая, — продолжает он шептать на ухо, пока руки ласкаю ее грудь, живот, бедра, — знаешь, как давно ты мне нравишься? Потом он целует ее так грязно и настойчиво, что больше нет никаких посторонних мыслей и сомнений в голове. Только он, его руки, добравшиеся до ее промежности и сейчас ласкающие между ног, его губы, покусывающие шею, пальцы, которые Беллами медленно засовывает в нее. Кларк хнычет от нестерпимого ожидания, граничащего с болью, когда эти самые умелые пальцы начинают ласково поглаживать ее клитор, мучительно медленно, специально доводя до полного исступления. И потом в один прекрасный миг все взрывается, она парит на волнах наслаждения, чувствуя только его руки и губы. Беллами такой умелый любовник. Сама Кларк не хочет больше быть пассивной, поэтому теперь ее очередь гладить мужчину по животу, спускаясь все ниже, пока маленькие руки не обхватывают член, такой твердый. И теперь очередь Кларк издеваться над ним, мягко поглаживая член, лаская головку большим пальцем, потирая выпуклую вену сбоку. — Принцесса, ты убиваешь меня, — рычит Беллами, после особенно удачного прикосновения. Терпение на исходе и теперь он медленно погружается в нее, смакуя каждый вздох и каждое движение девушки под ним. Слишком хорошо. Слишком жарко. Слишком идеально. Двигаться навстречу друг другу, ощущать каждой клеточкой тела такие желанные и горячие прикосновения. Слушать маленькие вдохи и тяжелые стоны. Забыть обо всем, забыть боль, страдания, потери и страхи, полностью растворившись в человеке, который стал для тебя так быстро и неожиданно таким близким… Беллами двигается не спеша, смакуя каждое ощущение, его толчки такие мягкие и неторопливые, со временем становятся жесткими и быстрыми… Долго это не продолжается, и вскоре оба лежат в объятиях друг друга, тяжело дыша. — Теперь все изменится? — негромко спрашивает Кларк, рисуя непонятные узоры на его груди. Они много говорят в эту ночь. Беллами рассказывает  о том, что оказывается, их первая встреча произошла около года назад, в Капитолии, когда Кларк, как победительница Игр, присутствовала на банкете чествования Блейков. — Ты тогда не заметила меня, принцесса. А я тебя заметил. В жизни ты была… совсем другой, знаешь? Еще лучше, чем на экране. И я сразу почувствовал, что ты ненавидишь все это, что ты такая же, как мы и презираешь этих зажравшихся капитолийцев. Первая девушка, которая мне когда-либо понравилась — это была ты. Будущее выглядит очень мрачным и туманным. Кларк окончательно переезжает к нему в комнату, и оба выкраивают любую свободную минутку, чтобы побыть вдвоем. Она понимает, что влюбилась и боится думать о том, что будет делать, если с ним что-то случится. А шанс на это очень высок, ибо Октавия и Беллами тренируются, чтобы отправится в Капитолий для окончательного штурма города и свержения тирана Кейджа Уоллеса. И отговаривать его абсолютно бесполезно, потому что это Беллами, он солдат, воин, он защитник, и он пойдет защищать свою сестру, как и всегда. Кларк собирается отправиться с ними, но он резко возражает и запрещает ей. Они практически ссорятся в последний день перед его уходом. — Кларк, черт подери! Пойми ты, я хочу, чтобы с тобой все было хорошо! Если со мной что-то случится, то я буду знать, что ты жива и здорова, что ты будешь счастлива… — Я не буду счастлива без тебя! — кричит она в ответ, — мы должны быть там вместе! — Ты никуда не поедешь, — подводит Беллами итог, — можешь меня ненавидеть, но ты остаешься в Тринадцатом. Твои навыки и умения врача здесь незаменимы. Она так сильно злится, что больше не продолжает ссору, а просто садится к нему спиной. Это так глупо, тратить последние часы перед долгой разлукой на дурацкие ссоры, и через несколько минут они опять лежат на кровати, держа друг друга как можно крепче. — Обещай мне, что вернешься, — говорит она ему на следующее утро. Через пятнадцать минут их планолет поднимется в воздух, и Кларк останется здесь совсем одна. — Всегда, моя принцесса, — они целуются, а потом стоят, просто держась за руки. — Я буду ждать тебя. Это все, что ей и остается. ----------------------------------------------------- Все это время мозг отказывается принимать реальность. Два дня спустя Диана Сидней лично приносит ей и Авроре последние новости. Это не правда. Она говорит, что их группа наткнулась на особо опасные ловушки-капсулы, расставленные по всему Капитолию. Затем отряд ушел под землю, в катакомбы, но так и не выбрался оттуда. По глазам этой ужасной женщины Кларк понимает, что они погибли ужасно… Это НЕ была легкая смерть и они страдали… Но Беллами обещал ей! Обещал, что вернется! Дни проходят как в тумане. Теперь Уэллс и так сильно осунувшаяся Рэйвен сидят возле ее кровати и пытаются помочь ей пережить все это. Аврора Блейк находится в еще худшем состоянии, ибо эта героическая женщина потеряла обоих своих детей. Все соболезнуют, говорят какие-то дурацкие слова и речи… Ей так плохо. Постоянно тошнит и даже рвет, голова раскалывается от боли. Пока через неделю она не понимает, что именно с ней происходит. Она беременна.