Вечерние истории

Окно последнего этажа было распахнуто настежь. Около него, опершись на подоконник, стоял парень лет двадцати трех в одной голубой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, с каштановыми волосами и с пятидневной щетиной. Он смотрел вниз, словно оценивая расстояние до земли. Затем встряхнул головой, отвернулся от проема окна и, прислонившись спиной к стене, опустился на пол и уронил голову на колени. Почему именно она? В том автобусе было пятьдесят человек, при аварии пострадали и попали в больницу двадцать. Среди них была Юля. Врачи говорили, что у нее мало шансов выжить, что остается только надеяться на чудо… Которого не произошло. Юля умерла, не дожив до операции всего пару часов. В голове Ромы до сих пор, спустя неделю, эхом отдавался голос врача, позвонившего по телефону в тот день. - Здравствуйте, *** больница. Вы Роман Мельников? - Здравствуйте, да, это я. Сердцем он уже почувствовал неладное. Что-то в тоне говорившего его настораживало. Таким тоном не сообщают хорошие новости… - Я по поводу Юлии Бурундуковой, - на другом конце трубки тяжело вздохнули, из-за чего по спине Ромы побежали мурашки. – Кем она вам приходилась? Кровь прилила к голове и зашумела в ушах. Приходи...лась?! Он ведь оговорился, пожалуйста, пусть он ошибся, Юля не могла умереть, нет, только не это! - Она моя девушка, - севшим от волнения голосом ответил Рома. Он хотел спросить, не оговорился ли врач, но не смог – пропал голос. - Мне очень жаль вам это говорить, но… НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕТ!!! - Юлия умерла. Буквально недавно. Ей, видимо, резко стало хуже, медсестра уже не застала ее живой. У Ромы закружилась голова и подкосились ноги. Он рухнул на стоявший рядом стул, ощущая, как все внутри заполняет черная пустота. - Мне очень жаль, - прошептал врач. – Простите. И повесил трубку. Ощущение всепоглощающей черной пустоты, высосавшей из груди все эмоции, с тех пор не покидало Рому. Со времени смерти Юли прошла почти неделя. Ее похоронили через день после смерти, и Рома каждый день ездил на кладбище, привозил туда ее любимые гвоздики, проклинал небеса за то, что они забрали ее, просил убить и его тоже, потому что ему теперь не за чем жить. Жизнь без нее невозможна, так почему она умерла, а он продолжает жить, – хотя жизнью это назвать нельзя, только существованием – ведь он должен был умереть вместо нее! Это ошибка, они забрали Юлю вместо него, надо срочно все исправить, ну вот почему нельзя?! За что ему такие страдания?! Все это время прошло как в тумане. Рома практически не выходил из комнаты, не мог ни с кем разговаривать, не мог ничего есть. Он то лежал на кровати, тупо пялясь в потолок, то сидел на полу, уронив голову на руки, то стоял у подоконника и смотрел с последнего этажа на землю. Единственным человеком, с кем он хоть как-то контактировал за это время, была соседка – миловидная, довольно молодая пухленькая девушка, жизнерадостная, энергичная и всегда готовая помочь, пусть и в ущерб себе. Рома немного общался с ней раньше, но они редко пересекались, он даже не знал ее фамилию. Но с недавнего времени Рома видел ее чаще, чем обычно. Придя домой после похорон Юли, Рома вошел в квартиру и, даже не удосужившись запереть за собой дверь и раздеться после улицы, рухнул на кровать. Он вперил отсутствующий взгляд в потолок и позволил заполнить голову воспоминаниям о Юле, о тех днях, когда они были вместе. Он слышал, как кто-то звонит в дверь его квартиры, но не счел нужным открывать. Это его не касается, он не хочет больше жить, пусть его не беспокоят. Потом он как сквозь сон услышал на лестничной площадке какие-то женские голоса, но не стал вслушиваться. Затем опять раздались настойчивые звонки, а потом дверь открылась, и в его комнате появилась Женя, та самая соседка. - Привет, - сказала она. – Как ты? Хотя в вопросе чувствовалось неподдельное участие, Рома никак не отреагировал. - Ладно… - протянула Женя, снимая куртку. – Ты ел сегодня? Рома зачем-то отрицательно покачал головой. Женя вздохнула и через полчаса принесла ему еду. С тех пор она появлялась в его квартире регулярно, видимо, взяв ключи с тумбочки в коридоре. Готовила ему ужин, пыталась разговорить, но Рома, хотя и ел, что она готовила, не видел в этом необходимости. Зачем поддерживать жизнь в том, кто уже умер? А Рома умер неделю назад, в тот момент, когда ему сообщили о смерти Юли. И сейчас он наконец решился на это. Жизнь без нее невозможна. Невозможно радоваться, смеяться, есть, любить, зная, что Юли больше нет, и что для нее уже ничего этого не существует. Он твердо решил уйти к ней. Рома закрыл глаза и встал на подоконник… В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Женя, что-то весело напевая себе под нос. - Привет, - поздоровалась она, еще не увидев Рому. – Ну и холодина у тебя! А я сегодня барбарис купила, представляешь? У метро бабулька… Тут Женя повернула голову и увидела стоящего на подоконнике Рому, который, судя по всему, не слышал ее. - Ээй, ты что творишь? – закричала она и бросилась к нему. Парень наконец обратил на нее внимание, испуганно оглянулся, но потом все же решительно повернулся к проему и набрал в легкие побольше воздуха перед шагом. Женя в панике обхватила его за талию и стащила с подоконника, что стоило ей немалых усилий, потому что несостоявшийся самоубийца активно сопротивлялся. - Пусти меня! – надрывался он. – Я не могу жить без Юли, я ухожу туда, где она, мне не за чем больше жить, понимаешь?! Раз они не захотели забрать меня вместо нее, я сам к ним приду и буду с ней, ясно?! И у вас не получится меня остановить! - Придурок! – выкрикнула Женя сквозь слезы, отвесив ему звонкую затрещину, после чего парень как-то резко обмяк. – Думаешь, она хотела бы, чтобы ты умер? Нет, она хотела бы, чтобы ты жил, радовался, влюбился еще раз в конце концов. Так что успокойся и больше так не психуй. Пакет с барбарисом порвался, и ягоды рассыпались по полу, вокруг полулежащего на полу Ромы в объятьях нервно всхлипывающей Жени.