You are nothing

- Ты к этому дивану что ли прирос? Беллами, натягивая на ходу куртку, замирает в дверях, дожидаясь ответа, но Джон лишь мычит что-то невразумительное и переворачивает страницу. Наверняка очередное жизнеописание Тарантино или Спилберга, которых тот разве что не боготворит. - Джон Мерфи, блять, я с тобой разговариваю, а не с твоим ебучим диваном! Парень захлопывает книгу и поднимает на друга осоловевший взгляд. Моргает несколько раз и ищет на ощупь пачку Marlboro. Прикуривает и глубоко затягивается, выпуская в потолок струйку дыма. - Чувак, извини, скоро экзамен. Куда сам намылился? Вечеринка? Рассеянно запускает руку в спутанные волосы, окончательно доводя прическу до состояния "воронье гнездо". У него черные круги под глазами в тон волосам, а кожа бледная, как у вампира. - Ага, скажешь тоже. Тренировка очередная, Кейн с меня три шкуры спустит, если не явлюсь. Ты бы проветрился, а то на призрака стал похож, скоро на солнце гореть начнешь. - Ага, и высосу как-нибудь ночью твою кровушку. Пиздуй уже, куда шел. И не загоняйся. Не пропаду. Наклонившись, быстро трогает губами уголок рта. Беллами вздрагивает, когда пальцы Джона опускаются на плечо. Окутывает запахом тмина, сигаретного дыма, винограда, и пол плывет из-под ног. Джон подталкивает Блейка к двери и улыбается так понимающе, что в горле отчего-то першит... - До вечера, Джонни. * * * Это не стало проблемой ни разу за те три года, что они снимают одну квартиру на двоих и говорят обо всем на свете, кроме того, что Беллами любит длинноногих блондинок и хрупких брюнеток (в команде поддержки - куколки, как на подбор, и он перепробовал каждую), а Джон давно и безнадежно влюблен в него, Беллами: в его непослушные кудряшки, в его гладкую кожу и самую красивую в мире улыбку, что становится еще шире, когда Блейк забивает очередной гол на поле. Но Белл ни разу не привел ни одну подружку в их дом, а Джон... Джон хотел снимать фильмы круче, чем у Джеймса Кэмерона и не думать о Беллами Блейке хотя бы сорок минут подряд. Но он всегда целует его на прощание и иногда касается длинными пальцами щеки, будто стремится запомнить черты. Хотя и без того мог бы нарисовать его с закрытыми глазами - с точностью до реснички, до родинки. Это было бы неловко и странно, но Беллами зарывался рукой в его волосы, притягивал ближе, чувствуя кожей дыхание с привкусом сигарет и мяты. И просто молчал, позволяя мурашкам бежать по рукам, а невидимым иголочкам покалывать в затылке. * * * Стук входной двери и тихое хихиканье в коридоре выдергивает парня из полусна. Наверное, он задремал на диване в обнимку с очередной книгой. Поправляя задравшуюся футболку, Мерфи шагает за порог и замирает, борясь с желанием протереть глаза или ущипнуть себя за щеку, чтобы убедиться, что точно не спит. Наверное, на улице дождь, потому что в волосах Белла крошечными бриллиантиками запутались капельки влаги, с одежды течет, и на полу образовалась приличная лужа, но Блейк не обращает внимания на такие пустяки, он занят, вминая в стену незнакомую Джону девчонку, что откидывает голову назад, подставляя шею поцелуям-укусам. Руки парня пробираются под короткую юбочку, откровенно оглаживают бедра и ягодицы, и Мерфи, покачнувшись, вцепляется пальцами в косяк, борясь с накатившей волной тошноты. - Бро, познакомься, это Лекса... или ты Рейвен, детка? Белл тянет губы в пьяной ухмылке и отчего-то избегает смотреть прямо в глаза. Джон отталкивает друга плечом и вылетает на улицу. - Чувак, там же холодно, куртку возьми, - недоуменно, заплетающимся языком. - Да пошел ты, - тихо-тихо, почти шепотом. Дождь льет сверху непрерывным потоком, и он долго стоит посреди мостовой, запрокинув голову в темное рыдающее небо. * * * Утром голова тяжелая, будто с похмелья, и каждый звук отдается в затылке резкой режущей болью. Череп будто расколот на части, и Джон почти удивляется, не обнаружив на подушке кусочки мозгов. - Я напортачил, чувак... Беллами снова прячет глаза, перемешивает лопаточкой что-то на сковородке. Он кажется расстроенным и виноватым, но Джону достаточно заметить ярко-пунцовую отметину на шее, чтобы вчерашняя тошнота вернулась, и маленькие человечки в голове с удвоенной силой заколотили своими дубинками. - Ерунда, - бормочет он, застегивая рубашку. - Джонни, может поговорим? Я нарушил правила, притащил девчонку... Я... прости... Окончание фразы тонет в грохоте захлопнувшейся двери. * * * - Джонни... Белл ловит его в баре недалеко от кампуса через три дня. У него одежда измята, будто ее коровы жевали, а в волосах разве что колючек и соломы нет. - Джонни, ты пьян. Давай я заберу тебя отсюда. Возвращайся домой... У Мерфи взгляд такой обдолбанный, будто он не бухал эти дни, а кокс нюхал или колеса горстями глотал. Хихикает тонко, когда руки друга помогают подняться. - Принц Беллами пожаловал. Спаситель прекрасных принцесс и непутевых друзей... Он говорит на удивление членораздельно, вот только с координацией беда. Заваливается вбок, но Беллами обхватывает за пояс, не позволяя упасть. - Все хорошо. Домой пошли, ладно? И прижимает лохматую голову к плечу, чувствуя, как напряжение и тревога отпускают, а по венам растекается что-то похожее на облегчение. - Нахуй... Джон вырубается в машине, и до квартиры приходится тащить на себе. А потом стаскивать грязную одежду, укладывать, как маленького, в кровать. Блейк долго сидит на краешке постели, глядя, как друг тихо дышит во сне. А потом нежно ведет ладонью по щеке, прикусывая губу. "Я рад, что ты дома, Джонни..." * * * Еще две недели натянутого молчанья и редких, оборванных фраз. Белл срывается за два дня до Сочельника. Вваливается в квартиру далеко за полночь, еле на ногах стоит. Хватается руками за стены, и комната плывет перед глазами. Джон просыпается от неразборчивых ругательств, но даже не выбирается из постели - нет желания лицезреть Блейка с очередной вертихвосткой. Но второго голоса нет и, судя по звукам, Беллами ругается сам с собой, сражаясь с краном на кухне. А потом идет по коридору, и Мерфи ждет, что шаги затихнут у его комнаты, но дверная ручка тихо поворачивается, и парень буквально падает через порог, приземляется на кровати. - Не спишь. Это не вопрос, констатация факта. Джон молчит, пока Белл разглядывает его - сонного и лохматого, цепляется взглядом за припухшие губы, и почему-то это выбивает воздух из легких. - Ты пьян. - Да я в гавно... Рука опускается на ключицу, скользит к шее, чуть придавливая подушечками пальцев. Джон прикусывает губу, но все равно не может сдержать судорожный вздох, когда он обводит губы по контуру. - Что ты блять делаешь, Белл? Так хрипло, возбужденно. И дыхание учащается, сбиваясь на раз, и сердце херачит по ребрам, как бейсбольная бита по мячу. - Знаешь, Джонни, я полный дебил... И почти падает сверху, обхватывая ладонями лицо. Губами - по скулам, вырисовывая языком влажные узоры на коже. Ловит тихие стоны и стягивает куртку, откидывая прочь. - Блять, ты не должен... Пытается отпихнуть, сбросить с себя, но Блейк перехватывает запястья, зажимает над головой, трется пахом о бедра и смыкает губы на губах... - Но я хочу, так хочу тебя, Джонни. Мой Джонни...