Об имперской экспансии

      Мысли о будущем – это то, что поддерживает тебя в первую очередь, когда в воздухе – тягучее зловоние, а вместо воды – лава. Когда трава режет, как хорошо заточенная бритва, и бьет наотмашь, будто тяжелым хлыстом. Когда наиболее частые собеседники – дремора, которые пытаются сжечь тебя дотла своим порочным разрушением. Как и весь этот мир.       В Обливионе надо думать только о том, как бы не сдохнуть. И еще, вероятно, немного о Цели. Ну, там, о спасении мира, воцарении нового Императора, всякое такое прочее…       Но – не в перспективе, а как о факте, предопределенном будущем, которое ты сейчас складываешь потом и кровью. Ведь Завтра вряд ли наступит, если ты сдохнешь.       Потом наступает момент, когда смотреть в будущее уже не получается. Когда будущее исчезает, застывает мраморной статуей у Храма Единого, спасает Мир, но не себя.       И вера уходит. Зато появляются мысли о прошлом, воспоминания о том, кого не мог спасти ни при каком раскладе. В них – убежище от реальности под мудрым взглядом Корвуса, подозрительным прищуром Люсьена... Перед отрешенным Хаскиллом, смотрящим куда-то за спину.       Кажется, только Тому Шеогорату и нравилась подобная любовь к ретроспективам. Впрочем, Чес не помнит.       Он забыл – и это отвадило его от прошлого. В конце концов, решил он, внезапно очнувшись рядом с какими-то данмером и нордом, какой, скамп возьми, смысл зарываться в память, когда памяти почти не осталось, а вокруг – новый мир?       С тех пор Чемпион привыкает жить сегодняшним днем.       Жить сегодняшним днем – это единственная доступная тебе опция, когда прошлое замарано жирной кляксой, сорвавшейся с пера непутевого имперского писаря. Жить – и просто не думать о том, каким будет завтра, потому что все равно не угадаешь. А если не повезет – и не доживешь. Любой сон может прерваться ровно посредине – ассасином, невменяемым культистом – не суть.       Добывать деньги – и скорее спускать их на скуму и Суран. Или, в крайнем случае, на книги, тренировки и амуницию. Иначе какими словами будешь корить себя, если в какой-нибудь подворотне пырнут тихонько кинжалом – а ты даже не успел насладиться последним днем, вкалывал на Клинков, как даэдров вьючный гуар? Иначе как защитишься, ничего не зная и не умея? Улыбаться тем, кто улыбается тебе сейчас, и скалить зубы в ответ плюющим сейчас в твою сторону. На Вварденфелле то, что было вчера – неважно. То, что будет завтра – покрыто тайной. Сейчас – вот главное мерило колеса судьбы. Этой простой истине научил его Кай Косадес, седой и насмешливый, томящийся в этой серой клетке уже не одно десятилетие.       И в этом – правда Морровинда. Вежливая улыбка в ответ все еще немного маслянистому взгляду Крассиуса Курио и почтительный поклон королю Хелсету, который только вчера отослал по твою душу еще одного убийцу. Яростный рык в сторону когда-то любимой Альмалексии и Разрубатель меж ребер лучшего друга.       Не вчера. Не завтра. Сегодня.       Нереварин давно усвоил эту истину.       И именно поэтому они не начинают встречаться – они делят друг с другом сегодня.       И для них это правильно.