Одна доза на двоих

Итак, что мы имеем. Какой-то поставщик поменял местонахождение, и теперь нам нужно ехать в Нью-Йорк. За нами пристроили охрану, и теперь мы под наблюдением, плюс ко всему по всему шоссе будут стоять какие-то парни, и я не знаю, зачем. Но самое ужасное – это то, что Бибер был зол. Об этом говорили играющие желваки на лице и крепко стиснутые руки на руле. Он велел мне помалкивать, но я была бы не я, если бы не открыла свой рот и не посыпала на него вопросы. — И долго мы тут будем? — спросила я, когда машина остановилась у магазина в Янгстоуне. Городок был довольно-таки большой. Везде были заводы, магазины, высотные дома и конечно же двухэтажные коттеджи. Джастин опустил голову на свои руки и провел языком по зубам, потом с натугой вдохнул воздух через нос, что говорило о том, что он злится. — До ночи, — хрипло и тихо, не отрывая взгляда от татуировок на руке, выдавил он почти сквозь зубы. — И что мы будем тут делать? — не унималась я, не обращая внимания на то, что Джастин почти взорвался от злости. — Передохнём, — протянул в той же манере, шипя. — Но… — Вуд! — вскрикнул он, резко поднимая голову и просверливая меня полным ярости взглядом, — Что тебе было непонятно из предложения «Помалкивай и не отвлекай меня?» — его глаза горели устрашающим огнем, а кулаки то сжимались, то разжимались от раздражения. И даже это меня не спугнуло. — Я просто хотела узнать! Должна же я иметь хоть какое-то представление о том, что меня ждет в этой поездке, раз уж я согласилась с тобой ехать! — не выдержала я. Он ничего, абсолютно ничего мне не рассказал, и как я должна спокойно себя вести, если вообще ничерта не знаю? Просто приказал лезть в машину и ничего не спрашивать. Хотя чему я удивляюсь? Это ведь Джастин-эгоист-Бибер! — Я же тебе сказал, — прорычал, раздувая ноздри, — расскажу тебе все по-порядку, но только позже, когда мы будем в Нью-Йорке, — казалось, что он еле выдавливал эти слова из себя. Злость так и бушевала в нем, — А сейчас я должен сделать пару звонков и зайти в магазин. Если хочешь остаться в машине, я не буду против. Ну уж нет. — Я пойду с тобой, — тут же объявила я, выпрямляясь на сиденье и потянув руку к ручке двери. Выйдя на улицу, я подождала, пока Бибер поставит машину на сигнализацию, и только тогда мы вошли в магазин. Это был далеко не супермаркет, но здесь было всё. От малого до великого. И у меня тут же разбежались глаза, пока Бибер ушел куда-то вглубь павильона. После того, как он купил все необходимое, расплатившись своей кредиткой, мы вышли на улицу, и я уже собралась идти к машине, но Джастин свернул влево, где был таксофон. Я решила подождать его у машины, доставая пачку сигарет и подкуривая папиросу. Он кинул монетку в аппарат и принялся ждать ответа. — Стив, мы в Янгстоуне. Дождемся ночи и поедем дальше, чтобы без проблем… Ты связывался с О’Брайеном? … Что он говорит? ... Понятно, до связи. Мой телефон сдох, поэтому наберу, как представится возможность. … Да, она со мной. … Перекинь мне всю информацию на этот номер… — и он продиктовал мой, черт возьми, номер. Мои глаза тут же расширились, когда я поняла, что он знает мой номер наизусть. Он повесил трубку и пошел по направлению к машине, доставая ключи и снимая Кадиллак с сигнализации. Закинул пакеты на заднее сиденье, а сам прошел на водительское место. Я уселась рядом, молча наблюдая, как он вставляет ключ в зажигание и давит на педаль газа. — Кто такой Стив? — поинтересовалась я, когда мы подъехали к еще одному отелю. Чувствую, я скоро привыкну к ним. Джастин заглушил мотор и, не ответив, вышел на улицу. Я последовала его примеру, так как он уже направлялся к входу в здание. — Красноречиво, однако, — с укором сказала я, следуя за Бибером к стойке регистрации. В номере снова была одна кровать, но нам она не требовалась, так как ночью мы поедем дальше, и думаю, останавливаться в отелях мы больше не будем. Бибер сразу ушел в душ, предложив мне немного поспать, прежде чем мы отправимся, но сна не было ни в одном глазу. Когда он вышел из душа и увидел сидящей меня на столе и копающейся в телефоне, он усмехнулся, привлекая мое внимание. Белое полотенце, обмотанное вокруг узких бедер и капли воды, стекающие по груди к животу и ниже за край полотенца, вызвали во мне обильное слюноотделение. Черт, черт, черт! Мне нужно отдохнуть. *** Джастин сам точно не знал, когда ему стало окончательно ясно, что ему придется приручить Ширли, но глаза горели огнем, когда он представлял, как она будет подчиняться ему в постели, выполняя все его прихоти. Он знал эту девушку с головы до ног, знал все ее слабые места и на какие кнопки нужно давить, чтобы она могла быть покорной. Смотря на нее сейчас, он видел, как полыхнул огонек возбуждения в ее глазах. Он этого и добивался. Стоя в душе, он уже начал строить план по ее соблазнению, и в конечном итоге пришел к выводу, что не нужен никакой план, ведь она сама была готова на многое для него. Это не были какие-то чувства, было только одно – страсть и вожделение. И сейчас, смотря в ее широко распахнутые глаза, он понимал, как сильно хочет ее прямо сейчас, на этом столе. И с такой силой, какой он и вообразить не мог. С такой силой, с какой не желал еще никого. У нее было стройное тело, упругая задница и мягкая грудь, и любой бы парень хотел ее, но получить желаемое мог только Бибер. Когда-то они заключили пари, что Ширли ни с кем кроме него не будет спать, так как Джастин не хотел подхватить какую-нибудь заразу. И ему было плевать на нее, главное, чтобы она была здорова и могла ублажать его. Ее можно было назвать игрушкой, но это было бы слишком грубо. И хотя кровь его и бежала все быстрее, вскипая от желания и страсти, ум его продолжал мыслить четко. Джастин понимал, что если он хочет приручить ее, то придется идти путем плотской страсти. А ему это и надо было. Нужно заявить права на нее таким образом, чтобы она больше не смогла от него уйти. И может быть, даже до конца жизни он не отпустит ее. В ее глазах сейчас горел все тот же привычный огонь вожделения, когда Джастин медленно направился к ней, но тут же пробежало сомнение, и Джастин мог поклясться, что она захотела убежать, но он подошел слишком близко, упираясь бедрами ей в колени. Она заползла дальше на стол, смотря на него с неким недоумением, и уперлась ладонями в его обнаженную влажную грудь. — Что ты делаешь? — тихо, почти стоная, спросила она, быстро пробежавшись языком по губам. Джастин криво усмехнулся, беря ее за запястья и убирая ее руки. — Разве ты не хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — промурлыкал он, наклоняясь к ней и склонив голову набок. — Не нужно этого делать. Куда же делся весь твой пыл, а? Сомневаешься, Ширли? Голос ее дрожал, будто она боялась его дальнейших действий. Она сразу раскусила Бибера, понимая, что он соблазняет ее, и как же чертовски трудно было устоять перед ним. Он был умопомрачительно красив и знал толк в соблазнении девушек. Не зря Вуди называет его похитителем женских сердец. — Почему? — он склонился еще ближе и уже мог достать кончиком своего носа ее щеки. — Потому что.… Потому что ты… я… — парень усмехнулся, наблюдая за ее растерянностью. Она всячески старалась оттолкнуть его. Вздернул бровь, ожидая полного ответа от нее. — Потому что я раскусила тебя Бибер! Ты пытаешься меня соблазнить, — тут же ее тон стал твердым, а руки сильно уперлись в его грудь, отталкивая. Джастина это еще больше раззадорило. Ширли сомкнула дрожащие колени. Она не хотела быть ему нужной только тогда, когда он захочет секса. Это неправильно, ведь она девушка, и она не шлюха. — Верно, — с кошачьей улыбкой проблеял он, проводя руками по ее ногам, и с губ ее сорвался судорожный выдох. Она прикрыла глаза, и Джастин видел, как она пытается сопротивляться самой себе, когда взяла его за руки и откинула их. Он взял ее за запястье, поднес ее руку к губам и поцеловал ладонь. Коснулся кончиком языка ее тонкого запястья, оставляя там влажный след. — И впервые за долгое время, я не хочу делать ничего другого, — продолжил он, поглядывая на нее сквозь ресницы. — Джастин, — прошептала Ширли, выгибая спину. Но она хотела его. Он слышал это по ее учащенному дыханию. — «Джастин, нет» или «Джастин, да»? — он проложил влажную дорожку до сгиба локтя, оставляя там последний поцелуй. — Я не знаю. В ней боролись два человека. Один кричал «Давай, отдайся ему», а второй был категорически против всех его игр. — Это даже звучит лучше, чем «да», — Джастин двинулся выше, целуя ее под подбородком, так что ей пришлось откинуть голову назад. Он целовал ее шею медленно, не пропуская ни дюйма кожи. Он добрался до ее скулы, затем перешел к мочке уха, затем вернулся к вырезу на легкой кофте и потянул вниз, оголяя плечико. Он услышал, как Ширли ахнула, но не сказала, чтобы он прекратил. Ее ноги невольно раздвинулись, предоставляя Джастину возможность встать еще ближе, упираясь возбужденной плотью ей между ног. Он тянул ее кофту все ниже, пока она сама не отстранила его руки и не сняла ее, отбросив на пол. Глаза ее оставались прикрытыми от наслаждения, она оперлась руками о стол, немного откидываясь назад, выставляя вперед пухлую грудь в бюстгальтере. Джастин невольно залюбовался ей, ее телом и изгибами, а она приоткрыла глаза, не понимая, почему он остановился. — Джастин? — почти молит она, заглядывая парню в глаза. — Т-ш-ш — ему не хотелось отвечать на ее вопросы. Он протянул руки ей за спину и щелкнул замком лифчика, освобождая ее от ненужной на данный момент одежды, и его взору показалась нежная пухлая грудь девушки. Борясь с желанием грубо оттрахать ее, он коснулся языком мягкой округлости, ощущая терпкий вкус ее бледно-молочной кожи, затем накрыл грудь ладонью, и кожей ощутил жар ее полуобнаженного тела. — О Боже! — простонала она, облизывая налившиеся кровью губы, — О… Он легонько дунул на ее сосок, и он тут же сморщился. — Поцеловать тебя? — поднимая глаза, спросил он. Он знал, что она долго не сможет противиться себе, но все же желал получить ответ от нее. — Поцеловать? — прошептал он снова и опять коснулся языком ее набухшего розового соска. — Да! — вырвалось у нее, — Да, да, да! Он улыбнулся медленной улыбкой, смакуя ее стоны, а затем склонился к ней, и губы его прижались к ее шее. Кто бы смог тут устоять? — О Боже! — шепнули ее губы, и она ухватилась за край стола, выгибая спину, подставляя свою грудь его губам. — О Боже, Джастин! О Боже! Воспользовавшись ее страстью, он быстро ухватил ее за бедра, чувствуя, как сильно пульсирует его стоящий член, шире раздвинул женские колени и придвинулся еще ближе, потираясь о ее бедра. Его тело изнывало от потребности удовлетворить свои собственные желания. Он целовал ее грудь, покусывал, втягивал соски, заставляя ее тело извиваться под напором его рук и языка. Специально мучил ее, чтобы она сама умоляла взять ее, овладеть ей как умел только он. Дыхание ее стало прерывистым и хриплым, а стоны становились все менее членораздельными. Руки его медленно двигались по ее ногам к краю джинсов, и когда добрались до пуговички, он с легкостью расстегнул ее, стягивая штаны вниз к щиколоткам. Только тогда он оторвался и дал ей придти в себя, чтобы она сняла вещь. Когда она взглянула на Джастина, глаза ее были словно стеклянные, приоткрытые губы были ярко-алыми, она постоянно их кусала. И тут он увидел вопрос в ее глазах, но не решался спросить, что она хочет. Тут и так было понятно, что она ждала его дальнейших действий, засунув свою гордость на край сознания. — Тебе нравится, — констатировал он, смотря ей в глаза, и сердце у него в груди радостно запрыгало, когда во взгляде он прочитал положительный ответ. — Нравится, — выдохнул он ей в приоткрытые губы. — Да… — шепнула она, — Да. Джастин склонился к ней, и его губы коснулись ее уха. — И это тебе тоже понравится, да милая? — Что? — спросила она, изумив его тем, что способность разговаривать она еще не утратила. Раздвинул еще шире ее колени. — Ты хочешь, чтобы я ответил? — спросил он, и руки его легли к ней на колени, скользя все выше к внутренней стороне бедра, поглаживая кожу большим пальцем. Ширли кивнула, после чего его губы оказались слишком близко к ее губам. Так близко, что он мог ощутить их тепло и ее дыхание. — Ты всегда была так любопытна. Ты задавала столько вопросов. — Губы его скользнули по щеке девушки, к самому ее уху. — «Джастин, расскажи мне что-нибудь. Что-нибудь пошлое», — подражал он ее голосу с легкой улыбкой. Ширли покраснела. — Но я так и не рассказал тебе, что ты хотела, верно? — куснул он ее мочку уха. — А ты продолжала фантазировать обо мне, — самоуверенно продолжал он дразнить ее, шепча на ухо хриплым голосом, от чего у девушки задрожали колени. — Хочешь, я расскажу тебе сейчас? — он почувствовал, как девушка вздрогнула, сжимая край стола до белых костяшек. Он надавил на ее ноги так, что они раздвинулись еще шире, а потом снова склонился над ее грудью, обводя второй сосок. — Расскажу о том, что я собираюсь сделать с тобой сейчас, — хрипло усмехнулся, вырывая из девушки томный стон. Ее глаза были темны, а ладони, что держались за край стола, дабы не соскользнуть вниз, вспотели. Ему до безумия нравилось наблюдать за ее беспомощностью, за тем, как она быстро дышала, как в мыслях обоготворяла его. Она была полностью в его власти, что еще больше поднимало его самооценку. Она была готова отдаться ему полностью. — Я даже не знаю, с чего начать, — он смолк и посмотрел на нее. Ширли дышала так глубоко, а губы были приоткрыты. Ей так хотелось, чтобы он коснулся их, но он томил, не позволял взять все под свой контроль. Он снова склонился над ее ухом, чтобы она ощущала его хриплый сладкий голос, и тихо-тихо прошептал: — Думаю, нужно начать с того места, где ты больше всего сейчас нуждаешься во мне, — с этими словами его рука скользнула к намокшим трусикам, и он улыбнулся, ощутив ее влажность. Она была раскрыта перед ним, и жаждала продолжения, хоть и молчала об этом. Ладонь нащупала бугорок и надавила, а Ширли шире открыла рот, опрокидывая голову назад и прикрывая глаза. Его рука проворно скользнула в трусики, а глаза не отрывались от ее лица. Он хотел видеть ее реакцию, скорее желая, чтобы она сдалась под его напором. Полотенце, что было на бедрах, топорщилось, что означало его сильное возбуждение, но он не торопился, медленно водя пальцами по ее влажным складкам. Ширли глухо стонала, двигая бедрами, чтобы усилить ощущение его пальцев, но он не спешил входить в нее. Его губы широко раскрылись, наблюдая, как девушка кусает губы и что-то хнычет, сильнее потираясь бедрами о его ладонь. — Пожалуйста, Джастин… — молит она, вызывая широкую улыбку у парня, и он сильнее давит ей на клитор. — Ты будешь всегда только моей, — шепчет он, наклоняясь к ее лицу. — Только я буду делать так, — и с этими словами его пальцы погрузились в нее. Девушка вскрикнула от неожиданности, ведь это сумасводящее движение его пальцами было резким. Джастин чуть отстранился, чтобы понаблюдать за деятельностью своей руки в ее трусиках. Зрелище было уж очень эротичным. Поза ее была достаточно пикантной и раскрытой, чтобы Джастин мог сорваться. Следовало заставить ее понять, что то, что происходит между ними, будет происходить всегда, когда он пожелает. Это то, без чего они оба уже не смогут жить. Плотская страсть. Плотская игра и наслаждение. То, чем Джастин жил всегда. — Как ты думаешь, смогу ли я подчинить тебя себе? — спросил он, когда Ширли подняла на него затуманенный взгляд. Она не могла ничего вымолвить, полностью погруженная в наслаждение. Она была совсем на грани, он видел. — Хочешь, я перестану? Он увидел, как в глазах Ширли вспыхнул страх, и улыбнулся, зная, что она никогда не откажет ему. Он ощущал себя властелином, Богом, тем человеком, который сможет заставить ее выполнять все, что он прикажет. Он не отнимал руки, но замер, наблюдая, как страх в ее глазах разрастается. — Нет, — шепчет, нет, хнычет, подаваясь бедрами вперед. А потом Джастин опустился на колени. Ширли содрогнулась от предвкушения того, что он собирался сейчас сделать. Она вцепилась ему в волосы, а он целовал ее бедра, доводя почти до пика наслаждения. Ее руки снова вцепились в край стола, чтобы не потерять опору, а ноги раздвинулись еще шире. Она сильнее выгнула спину, глотая свои собственные стоны, борясь с желанием грубо схватить его за волосы и поднять, чтобы впиться в него губами. Джастин был на краю. Он должен был обладать ею полностью и немедленно. Желал, чтобы она выкрикивала его имя, стонала под ним, царапала ногтями его кожу на плечах и спине. Он встал на ноги, рывком откинул полотенце, предоставляя девушке полюбоваться его твердым членом. Затем грубо схватил ее за талию и подвинул ближе к краю. Она услышала, как треснули по швам ее трусики, а затем ненужная ткань соскользнула по ее ногам вниз. Он заставил обхватить себя ногами и грубо вошел в нее, вырывая из девушки душераздирающий громкий стон. Это был такой нужный в данный момент звук, что он толкнул парня за грань, и движения его стали резкими. Он грубо кусал ее шею, пока Ширли, держась за его плечи, помогала бедрами, насаживаясь сильнее и быстрее. Разрядка была близко, и когда оба почувствовали, что они близки к завершению, ускорили ритм до сумасшедшего. Стоны раздавались по всей комнате, и плевать даже было на то, что окна первого этажа не были зашторены. Плевать было на все, лишь бы не пропадало то наслаждение, одновременно ударившее в их головы. Ширли громко вскрикнула, и Джастин почувствовал, как ее мышцы сжимаются вокруг него. Сделал последний толчок и кончил вслед за ней, изливаясь теплой спермой внутрь. Это был потрясающий секс. Потрясающе-внезапный, дикий и страстный. То, чего он всегда хотел от нее, и она могла ему это дать. Опустив ее на ноги, он взглянул в ее глаза и понял, что так и не поцеловал ее, но тут же отбросил эти мысли, наблюдая, как девушка на дрожащих ногах идет к постели и валится на нее без сил. Теперь-то она точно уснет. Он тоже устал, и теперь ему снова нужен был душ. *** Ночью меня разбудил Джастин и сказал, что нам нужно ехать дальше. Мне так не хотелось вставать с теплой постели, где я уснула. Что-то промычав, я еле поднялась с постели, ища свою одежду. Мышцы до сих пор ныли от страстного занятия сексом, и я улыбнулась, вспоминая слова, что шептал мне на ухо Джастин. В животе полыхнуло пламенем при этом воспоминании, но я быстро собралась с мыслями, видя, что Джастин уже полностью собранный с двумя сумками в руках стоит и ждет меня. — Мне нужно нижнее белье, — тихо прошептала я, видя, что на полу лежат мои порванные трусики. Джастин усмехнулся и подошел ко мне, протягивая мне мою сумку. Я ушла в душ и там оделась, а после мы вышли из номера, отдали ключи на ресепшен и вышли на улицу. Тут же в лицо мне ударил морозный воздух декабря, и я поежилась, уже жалея, что не взяла с собой теплых вещей, ведь даже не подозревала, что наши планы поменяются. Я быстро последовала за Джастином в машину, и как только оказалась на сиденье, укуталась в кофту, пряча руки в рукава. Джастин же был в теплой зимней парке и поэтому не мерз как я. — Ну что, к утру будем уже в Нью-Йорке. Можешь поспать, — оповестил Джастин, зажигая мотор. — Подожди, — остановила я его, когда он собрался уже выехать с парковки, — я переду на заднее сиденье. Джастин хмыкнул, когда я вышла на улицу и тут же зашла обратно, залезая на заднее сиденье и удобно устраиваясь там. Взяла маленькую подушку, подложила под голову и прикрыла глаза.