Одна доза на двоих

Его машина была просторной. Просторнее, чем городские автобусы и маршрутки. Я, конечно, это знала. Его взгляд был встревожен чем-то, чего мне не понять, даже если я спрошу. Он был чрезвычайно сосредоточен, пока выезжал с дорожки на аллею, и даже не смотрел на меня, как бы банально мне этого ни хотелось. Его руки крепко сжимали руль, и он даже не говорил, куда мы едем. Но, знаете, откровенно говоря, мне было не важно все это. Это было похоже на обыденную поездку куда-нибудь за город, если бы не огромная порция наркотиков в его багажнике новомодного кадиллака. Это было странно. Но больше всего меня озадачивало, что он со мной даже не разговаривал во время поездки. Я знала, что нам предстоит долгий и не слишком-то занимательный путь, но все же старалась держать себя в руках и не разговаривать с ним, пока мы ехали по оживленному шоссе, где навстречу нам стремились другие машины. Никто и догадываться не мог, что мы везем контрабанду. Если честно, я чувствовала себя не слишком уверенно, но я подписалась на это и теперь не смею перечить. Что мне оставалось делать, если все, от чего я завишу в материальном плане, ехал за рулем, четко сосредоточив все свое внимание на почти пустынной дороге. Если бы у меня был настоящий дом, я бы непременно почувствовала, что я безумно хочу домой, но так как у меня не было выбора, мне оставалось лишь слепо следовать указаниям Джастина и не перечить, благо не остаться посреди шоссе. Он бы не оставил, если честно. Он бы накричал и угрожал, но не выгнал бы. Его лицо было строгим. Музыка не раздавалась в салоне, от чего мне было не слишком уютно. Ехать с ним в тишине было не самым легким занятием, но я все же не решалась что-нибудь ему сказать. Вскоре тишина стала убийственно неприемлемой, поэтому я поерзала на сидении, стараясь обратить внимание Джастина на себя. Эй, ну посмотри на меня! - О чем думаешь? - не удержалась я от неуютной тишины. Его молчание было непревычным. Обычно он всегда был словоохотлив и дерзок, но почему-то в этот раз его молчание было странным. Я не привыкла с ним молчать. Он попытался ухмыльнуться, но я перехватила его насмешливый взгляд и устремила все свое любопытство в его сторону, желая, чтобы он хоть что-нибудь ответил. - О том, как твой рот любопытен, - смакуя каждое слово отвечает он, даже не поворачивая головы. Я нервничаю, снова ерзая на сиденье, пытаясь побороть свой внезапный румянец. Эй, Вуд, ты краснеешь? Не то, чтобы я его стеснялась, но его недружелюбный взгляд вызывал во мне противоречивые чувства. И тут меня схватила жгучая ярость. Даже не задумывалась, почему я злюсь. - Мой рот способен на многое, но не на любопытство, - сказала я резко, - ибо мне не комфортно молчать, ясно? - постаралась я говорить четко, чтобы он понял, что я раздражена. Но, блин, ему было чертовски все равно. Не удивлена его холодности. Он хмыкнул, облизывая нижнюю губу, будто знал, что я не могу этого терпеть, если не впиваюсь своими губами. - Знаю, Вуд, поэтому и говорю, - коротко отвечает он, а потом я замечаю, что он заворачивает на местную заправку, выкручивая руль. Знаешь, что, Бибер? Чувствую себя почему-то использованной, хотя он даже ничего такого и не сделал. - Заправка, - уточняет он, будто я не способна понять этого. - Зальем бензина и отправимся в путь, - отрезает он, после чего открывает дверцу и выходит на улицу. Он такой безразличный. Через несколько минут он выходит из мини-маркета и следует к машине, вставляя в бензобак шланг, и подкуривает сигарету, будто это не противоречит правилам безопасности. В моей голове проносится, что он настолько сексуально выдыхает дым, что мои колени начинают дергаться. Он похож на плохого подростка. Подростка, который не следует общим правилам и принципам, и поэтому кажется таким необыкновенным и открытым. Еще через несколько минут бензобак полностью заполнен, и Джастин снова садится в прогретую машину. Я не могу отвести взгляда от его крепких рук с синими венами, словно это так и должно быть, но одергиваю себя мыслью, что этот человек очень предприимчив, и если он заметит мой заинтересованный взгляд, обязательно подумает, что так и должно быть. Но ведь это сущая неправда. - Куда мы едем? - спрашиваю я, когда местность сменяется. Не могу сказать, где мы. Его ровный взгляд устремлен точно вперед. Ноги затекли, от чего я ерзаю на сидении, пытаясь принять более удобное положение. Он хмурится, крепче сжимая руль. - В Рокфорд, - коротко отвечает он, не сводя внимательного взгляда с ровной пустынной дороги. Я знаю, зачем мы туда едем. Это, правда, опасно, как он и говорил, но я не боюсь. Что может с нами произойти по дороге? Откровенно говоря, я должна бояться этой поездки, так как у нас в багажнике огромная партия наркотика, который мы должны доставить в целости и сохранности на границу штата. И, как ни странно, меня это не пугает. Я знаю, что я в безопасности. - Звучит как сыр, - усмехаюсь я, вытягивая ноги вперед. Все тело затекло, отчего мышцы начинают ныть. Джастин усмехается. - Сыр называется «рокфор», а не Рокфорд, необразованная, - его голос тверд. Отстрый, словно его заточили. Не обидно. - Да плевать мне, - усмехаюсь я, облизывая губы и потирая ладони друг о друга. Мимо нас проносится пшеничное поле, и я представляю, как я бегу через него, не вспоминая о своих заботах и проблемах. Папа бежит рядом. Пусть я необразованная, ведь я не закончила школу, чтобы ей быть, но мне так наплевать на все это. Хочется беззаботной и свободной жизни, чтобы никто тебе не указывал, как нужно себя вести. Мои мама и папа были не слишком хорошими родителями, а точнее сказать, совсем безответственными, поэтому я и ушла, когда мне было шестнадцать. Люди говорили, что я одумаюсь и вернусь, но все было не так просто. Я встретила Джастина. Я не вернулась домой, не возобновила чертову учебу, не стала как все. Мои бывшие друзья все время твердили мне, что я стану никому ненужной, но я стала. Я нужна ему, я надеюсь, иначе бы он не держал меня при себе. Я знаю, что у него целая тонна таких как я, но это не мешает мне быть требовательной и циничной. А куда уж без этого? Без него бы я пропала. - Вуд, - вдруг говорит он, не отрывая карих глаз от асфальтированой дороги. Он такой внимательный. - Ты слишком задумчива, - продолжает он, а я хмурюсь, не желая признавать, что я действительно задумалась. Облизывает губы, взмахивает ресницами и крепче сжимает руль. Я смотрю на бескрайнее побережье Риверского полуострова, мимо которого мы проезжаем, и кажется, что весь путь пройдет в таком же безмолвии. На секунду я задумываюсь, что было бы хорошо, если бы он молчал, а потом думаю, что мне будет не хватать его голоса. - Вовсе нет, - я поворачиваюсь к нему и с уверенностью смотрю на его беспристрастное лицо, что устремлено вперед. Он поворачивается ко мне, облизывает верхнюю губу, даже не моргая, а потом вдруг протягивает: - Вуд, я наизусть тебя знаю. Ты задумчива, - он не пытается узнать, о чем же я думаю, снова отворачиваясь от меня и взъерошивая русые волосы правой рукой. Мотор приятно урчит, и я пытаюсь заснуть под этот аккомпанимент тихого шума, но тут машина резко тормозит, от чего я резко лечу вперед, цепляясь руками за все, что можно. Джастин тяжело дышит и смотрит вперед на дорогу, где затормозила черная тонированая машина. Черт. А вот теперь мне страшно. Джастин напрягся, сжимая кожаный руль и медленно облизывая губы. Что за черт?