Наследница Нэвюра: путь в неизвестность

— Дэна, я знаю, что ты здесь, — со смехом в голосе сообщил юноша, снимая с руки специальную перчатку.       Как он меня назвал? Красивое имя. Мне как раз нужно его придумать. Некоторые сестры меняют имя чуть ли не каждый день. — Дэна... — я словно пробовала звучание на вкус.       Рэн повернулся, с минуту смотрел на меня и в итоге опустил глаза. — Прости, я забыл, — собеседник непринужденно пожал плечами, увлеченно рассматривая траву. — Тебя зовут иначе? — Нет, мне нравится, — честно призналась я. — Рад слышать, — юноша стал рыться в сумке, которая стояла подле копыт лошади.       Приятная дружественная энергетика животного успокаивала. Я сделала несколько шагов вперед и принялась гладить гриву коня. Шерсть приятно щекотала пальцы и становилась немного влажной от моих прикосновений. Юноша, порывшись в карманах сумки, выудил гребень и стал укладывать податливые светлые пряди. Было очень интересно наблюдать, как привыкшие и мечу руки быстро, но аккуратно распутывают колтуны и укладывают локоны на шею пегаса, чтобы тот выглядел красиво. Я и сама не заметила, как начала плести косичку, желая помочь. — Забавно, — Рэн остановился, глядя на мои руки. — В детстве ты делала точно так же. — Правда? — я удивленно вскинула брови. Юноша кивнул и улыбнулся: — Ты тогда еще в седло не могла залезть самостоятельно.       Я задумчиво глянула на коня. Откуда этот юноша знает, что было в моём детстве? Хочет понравиться или просто смеется? В любом случае, подыграю ему и обращу этот разговор в свою пользу. — А сейчас могу? — постаралась изобразить на лице сомнение. — Конечно, — собеседник несколько озадаченно кивнул. — Ты прекрасно ездишь верхом.       А вот это действительно неожиданно. Неужели правда? Я знаю, как скачут в седле, но чтобы прокатиться самой... С недоверием глянула на спину пегаса. Крылья слегка трепетали на легком весеннем ветру. Конь выглядел надежным, да и энергия от него исходила приятная, но я все еще сомневалась.       Решиться помогло осознание: гость долины весны – всадник. Значит, если удастся впечатлить его своей ездой, проще будет утопить. Подошла к животному ближе, ухватилась за его шею и попробовала подтянуться. Уж проще опрокинуть лошадь, чем взобраться на нее: пальцы скользнули по расчесанной шерсти, и я осталась стоять на земле. Попробовала еще раз, но безуспешно. Уже хотела было прекратить подобное занятие, но неожиданно пришла помощь. Рэн аккуратно приподнял за талию, так что даже голова закружилась. А когда юноша бережно усадил меня на спину коня, я чуть не упала от искр, внезапно заметавшихся в глазах.       Голова раскалывалась, виски стучали, словно бог грома решил устроить внутри пирушку. Боль? Нимфы не созданы для нее! Что есть сил, я схватилась за гриву пегаса и постаралась улыбнуться. Получилось плохо. Чувствовала, как теряю контроль над собственным телом. Казалось, сейчас рассыплюсь и уже не смогу вновь принять человеческий облик. День из детства внезапно вспыхнул в памяти так ярко, что я даже вскрикнула. Все мельчайшие детали и движения вдруг пронеслись в мыслях и… я увидела еще одни сутки своей человеческой жизни.       Тогда было солнечно, но прохладно. Дворцовый парк пестрел всевозможными красками. Осень демонстрировала лучшие пейзажи, кокетливо играя листьями деревьев в лучах солнца. Я стояла около лошади. Кобылица сопела и нетерпеливо потряхивала гривой. Под уздцы её держал светловолосый красивый мальчик. Тот самый, из первого дня, только старше. Я пыталась забраться в седло, но была слишком мала, чтобы дотянуться до уздечки. Мальчик смотрел на меня с минуту, а потом точно так же, как сейчас, приподнял и посадил на спину лошади. У парнишки такое знакомое лицо… Виски стали ныть еще сильнее. Погодите-ка, это же Рэн! Он из моей человеческой жизни? Зачем? Почему? Боль проникала в каждую клеточку тела, разрасталась там, распуская свои ядовитые лепестки и заставляя вздрагивать. Что происходит? Разве я должна помнить так много? — Дэна, ты в порядке? — руки юноши тронули меня за плечи, но от этого стало только хуже.       Неимоверным усилием воли я спрыгнула с коня и разбилась о землю, совершенно не заботясь о том, что подумает человек. Хотелось убежать от этого безумного грохота в висках, но он только нарастал, вместе с деталями, которые всплывали в памяти. Даже когда я превратилась в воду, легче не стало. Боль только усилилась, стараясь заполнить все пространство, где была хотя бы часть меня. Безысходность обезоруживала. Я укутывалась в ленту, надеясь, что она хоть как-то укроет от этого ужаса, но надеялась зря. В один момент вдруг поняла, что осталась без всякого желания и сил сопротивляться.       Нимф сложно убить: время на них не действует. Нимф сложно покорить: их магия чересчур сильна. Но можно отравить существование волшебных красавиц. Кажется, я думала именно об этом, пока чувствовала, будто горю изнутри. Сестры пытались избавить меня от страдания, но ничего не выходило. Лишь когда я почувствовала прикосновение рук Первой, стало легче. Гасли воспоминания, меркли лица людей, которых я когда-то знала, а вместе с тем уходила и боль. Вскоре я уснула, даже не осознавая, на суше нахожусь или в пруду…       Странно. Верховная волшебница задумчиво перелистнула страницу книги. Сначала она думала, будто ей кажется, но чувства не могут обманывать постоянно. И все же такого женщина не встречала. Иногда носитель барьера умирает, иногда уходит в мир иной его создатель, но чтобы просто потерять человека... Глава школы магов уже трижды проверила волшебные узы и убедилась: все хорошо. Но почему же тогда она чувствует свою преграду, а Дэну нет. Куда могла деться эта девчонка, что оставила нетронутой столь тонкую работу? Умереть принцесса не могла: барьер бы сразу рухнул. Замерзла или окаменела? Тоже нет, ведь потоки магии все еще струятся. Страницы тихо шуршали под пальцами. Волшебница не любила загадки, поэтому ситуация её раздражала. Оставалась надежда, будто наследница скоро объявится в поле её магии, и эту надежду женщина лелеяла с величайшей теплотой. Просто ей не хотелось думать еще и о том, что могло случиться с принцессой в путешествии…       Было так легко, словно тело вообще ничего не весило. Воздух обжигал легкие свежестью, а песок приятно щекотал кожу. Я даже не сомневалась, где нахожусь. Открыла глаза и огляделась. Каменные покои Первой были все так же изящны и пустынны. Сама нимфа сидела на излюбленном каменном диванчике и расчесывала длинные розовые локоны. Заметив мое пробуждение, сестра никак не отреагировала. Казалось, ее вообще не интересовало происходящее вокруг. Я встала, размялась. Голова все еще ныла, но это лишь мелочи. Я чувствовала себя бодрой и здоровой. — Спасибо за помощь, — слегка поклонилась, искренне благодаря Первую за хорошее самочувствие. — Я тут ни при чем, — пожала плечами та. — Всё сделала твоя магия целительницы, мне пришлось лишь активировать её. — Пусть так, но я все равно признательна, — в моих словах не было ни капли лжи. — Что произошло? Как ты умудрилась сломать печати? — нимфа вдруг пронизывающе глянула на меня. — Печати? Какие? — удивленно вскинула брови. — Не важно, будь аккуратнее, — собеседница не спешила опускать глаза, сканируя все клетки моего тела, все сантиметры волос.       Я кивнула и опустилась на дно. Сестры тут же окружили меня, стали рассматривать знаки. На каждую здесь тоже подействовали отголоски моих недавних мучений. Мы связаны – это дар и проклятие одновременно.       Я не представляю, что пережили нимфы во время войны, где погибли сотни их сестер, выжженные сложной магией. Было приятно, что обо мне волнуются, и, несмотря на это, в груди теплилось чувство вины. Для себя решила: теперь уж точно нужно с успехом закончить охоту.       Когда все нимфы расплылись, занятые своими делами, я направилась к Рэну. Думала, будет легко сделать очаровательное личико и извиниться за недавний побег. Это повысило бы мои шансы на успех и обаятельность в сотни раз, но, едва я увидела юношу, как внутри все сжалось. Боюсь? Не его, нет. Боли, которую он вызвал. Постояла, глядя на юношу издалека. Он словно призрачное видение моей человеческой жизни. — Зря переживаешь, — малышка беззвучно возникла за спиной, но я не испугалась: чувствовала её приближение. — Просто не касайся его понапрасну и не давай заговорить о прошлом.       На словах все казалось простым. Я недоверчиво глянула на девочку. Странно, что такая кроха знает гораздо больше меня. Хотя, чему я удивляюсь: ей больше сотни лет. — Я хочу есть, уж постарайся, — попросила зеленовласка, сделав большие глаза.       Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Получив утвердительный ответ, девочка ушла, оставив меня наедине с собственными мыслями.       Просто подходить к Рэну – неразумно и даже скучно, поэтому я решила возникнуть из сотни брызг. Это сработало. Он восторженно застыл с мечом в руках, когда перед ним в лучах вечернего солнца возникла девушка-мечта. Кажется, так нас иногда называют в людских легендах. — Извини за внезапный уход, — мой голос завораживал. — Даже нимфы иногда болеют, — сделала несколько шагов вперед, но юноша удивил. — Я… — Рэн замахнулся мечом и, прежде чем я успела сообразить, полоснул лезвием по моему телу.       Оболочка без проблем рассыпалась и сошлась вновь. Секунда, и я снова стою целая, будто ничего и не было. — Просто хотел убедиться, что ты не мираж, — улыбнулся собеседник, отирая пот со лба. — Видимо, я что-то сделал не так в прошлый раз, прости уж.       Было удивительным наблюдать, как этот сильный путник с явным беспокойством смотрит на меня, как пытается уловить изменения в голосе или жестах, стараясь понять самочувствие. Почему? В висках снова закололо, и я быстро постаралась переменить тему. — Все в порядке, благодарю. Просто из меня все же плохой наездник и… — Ошибаешься, я знаю, о чем говорю, — перебил меня Рэн. — Пусть так, и все же, сейчас мне бы не хотелось спорить. Я предпочту насладиться чудесным вечером, — прислонилась к теплому стволу дерева и запрокинула голову.       Надеюсь, юноша скоро согласиться сменить русло диалога, потому что беседы о скачках и моём прошлом начинали раздражить и пугать одновременно. — Я тоже, — тихо и задумчиво произнес Рэн. — Но ты всегда уходишь еще до наступления темноты. Можно попросить прекрасную нимфу остаться со мной на ночь? — На ночь… — голоса в голове одобрительно зашумели.       Кажется, предложение было весьма заманчивым и полезным, но я почему-то медлила с ответом. — Не подумай ничего дурного. Просто хочу посмотреть на звезды, не наслаждаясь их светом в одиночку, — пожал плечами юноша, втыкая свой клинок в землю. — К тому же, — добавил собеседник через несколько секунд, — я ни разу не видел нимф в серебряном свете луны.       Звезды, ночь, журчание воды. Кажется, стоит остаться и посмотреть, что получится из этого маленького свидания. Во всяком случае, я ничего не теряю. На ошибках учатся, а чего они стоят, если впереди целая вечность? Улыбнулась и кивнула. Юноша радостно подмигнул в ответ. А он красивый. Хорошая получится закуска, эстетичная. Вдруг заметила, что от локтя Рэна спускается тонкая кровавая струйка. — Ты ранен? — беспокойство в голосе не было поддельным, да и как тут не переживать, когда страдает твоя еда. — Пустяки, зацепился за ветку во время тренировки, — отмахнулся тот. — Не говори глупостей, я хочу взглянуть. Сестры сказали, что я получила в дар магию целительницы, так что пора бы залатать твою ранку.       Юноша не стал спорить и послушно протянул мне руку. Взглянув на порез, я убедилась: он не представляет опасности, в отличие от моих собственных умений. Я ведь забыла, что не обучена пользоваться силами. Впрочем, это не должно быть очень сложно. Положила ладонь на ранку, сосредоточилась и представила, как та медленно затягивается. Все правильно. Я справилась, будто чувствовала, что нужно делать. Оценив мои старания, пострадавший одобрительно кивнул. — Зачем ты тренируешься? — мне действительно был непонятен сей факт. — Здесь тебе ничего не угрожает. Долина весны принадлежит нимфам. — Я не всегда буду оставаться в долине весны, — заметил собеседник. — Рано или поздно придется уйти.       Мы на секунду замерли, наблюдая, как догорает солнце, скрываясь за горизонтом. Складывалось впечатление, будто неумелый кузнец разлил на небо расплавленное золото, и оно застыло, так и не став шедевром мастера. Печально и в то же время завораживающе красиво. — Чего же ты ждешь? — я и сама не поняла, зачем задала подобный вопрос. — Одного человека. Скоро он вернется, и я уеду, — сообщил Рэн. — Вот как…       Снова воцарилась тишина, ставшая предвестником мрака. Через несколько минут черная вуаль ночи укрыла долину, оставив лишь небольшой источник света в награду преданному путнику, что просил в дороге помощи у богов. Луна взошла нехотя и озарила белым сиянием луг, где мы сидели. Цветы давно сомкнули яркие лепестки. Странно, но я даже не заметила, как наступила темная пора суток. Время быстро пролетело или я просто отвлеклась? Роса, опустившаяся на листья, отражала мягкий свет, делая пейзаж сказочным и даже каким-то неземным. — Ты выглядишь счастливой, — голос Рэна донесся как будто издалека. — Мне нравится жить среди сестер, — небрежно пожала плечами. — Не знаю, кем я была в человеческой жизни, но в этой определенно целительница, — внезапно спохватилась и зажала рот рукой.       Мне нельзя говорить о прошлом, он ведь оттуда, опять будет больно. Но, вопреки опасениям, юноша не стал открывать тайну моих прожитых человеческих лет. — Нравится новый дар? — поинтересовался он. — Да, — кивнула. — А мне нравится видеть тебя счастливой.       Я не удержалась и захохотала. Это кто еще в кого тут влюбляться собрался. Но, если этот путник решил подружиться с нимфой, я тем более его утоплю. Юноша не понял причину моего веселья и только недоуменно вскинул брови. Не стала ему ничего объяснять, замолчала, откинула за спину прядь волос и подняла глаза к небу.       Красивая весенняя ночь. Только стемнело как-то уж очень рано и быстро. Прихоть природы? Или мне опять кажется? Трава под ладонями становилась холодной, земля остывала и я чувствовала, что становлюсь ближе ко всему живому здесь. Даже ближе к небу… — Смотри, что могу, — я слегка пихнула Рэна в плечо.       Он обернулся, глянул на меня. Время удивлять. Снова превратила тело в воду, при этом не теряя форму оболочки. Теперь я отражала то же, что и любой ручей в долине. Кожа стала похожей на россыпь звездной пыли с сотнями огоньков. Встала и неслышно закружилась вокруг юноши. Золотые волосы летали вокруг «звезд», словно свет, излучаемый ими. От моих шагов поднимались в воздух капли, играя с лучами и создавая вокруг сказочный ареол. Сделав несколько кругов, я медленно придала коже нормальный вид и остановилась напротив юноши. — Невероятно, — только и смог сказать он.       Лишь улыбнулась. Долина весны ночью очень красивая, и я горжусь, что являюсь её частью.       Пели где-то в траве сверчки, и звуки их мелодичной песни успокаивали. Уснули травы и цветы, только кроны деревьев лениво шумели, потревоженные неугомонным ветром. Холод медленно поднимался от остывшей земли, заставляя воду и камни остывать. Рэн выдохнул облачко белого пара и поежился. — Не знаю как ты, но я, кажется, замерзаю, — сообщил он, потирая ладони. — Замерзаешь… — я задумчиво склонила голову, размышляя над шальной идеей, родившейся секунду назад. — Думаю, смогу помочь.       Юноша настороженно приподнял брови. Не стала ничего объяснять и, оказавшись за спиной собеседника, медленно присела на колени. Заметила, как Рэн напрягся, услышала, как подскочил его пульс, участилось дыхание. А эффект гораздо интереснее, чем можно было предположить. Положила руки юноше на плечи и стала медленно приближаться. Но, чем больше я наклонялась, тем сильнее ныла голова и пульсировали виски. Лучше не рисковать, поэтому, склонившись к самому уху гостя, я, с трудом сдержав смех, посоветовала: — Разожги костер…       Юноша повернул голову, отрешенно смотрел на меня минут десять, а потом вдруг ожил и улыбнулся. — Хорошая идея, — кивнул он и, встав, направился собирать дрова.       Я же зарылась в траву и стала наблюдать. Люди очень необычные. Они выглядят так же, как мы, но по ощущениям совсем другие. В них что-то постоянно пульсирует. Энергия, которую невозможно ощутить магией. Я тоже была такой? Впрочем, не думаю, что стоит это вспоминать.       Где-то в воду упал камешек, заставив гладь пойти рябью, а меня вздрогнуть. У самого края долины над небольшим водопадом пел соловей. Я слышала его голос, пронизывающий каждую каплю того потока. Ночи в долине весны всегда прекрасны. Тут нет правил или времени, тут забываешь о мире, где существуют рамки. Насобирав дров, Рэн аккуратно сложил костер и уже собирался поджечь его, как вдруг замер и глянул на меня. — Ничего, если я погреюсь? — уточнил юноша.       Я изумленно уставилась на него. Не устраивает мое присутствие или здесь что-то другое? Дань уважения этикету? Сложно сказать. — Ты ведь создана из воды, а я собираюсь развести огонь, — пояснил гость, заметив мученическое выражение на моем лице.       Так вот в чем причина! Я облегченно вздохнула. Выходит, юноша заботится обо мне. Приятно, но стоит его успокоить. — Я не испарюсь и не исчезну, так что можешь смело действовать, — улыбнулась.       Пламя вспыхнуло спустя секунду. Алые отблески взметнулись к небу, заплясали в моих зрачках. Знаю, что такое огонь, знаю, как он выглядит, но даже представить не могла, насколько он прекрасен. Рэн придвинулся ближе к чернеющим дровам и замер. Фигура юноши около пламени выглядела весьма завораживающе. Должно быть, я тоже буду смотреться красиво, если постараюсь. Придвинулась к жадным алым языкам чуть ближе. На меня тут же хлынул мгновенно возросший жар. Это плохо. Испарить моё тело сложно, но далеко не из области фантастики. Не хочу в один момент обнаружить, что визуально стала толщиной с веточку. Так что отодвинулась на прежнее место и задумчиво застыла, глядя на свою жертву. Как же в нем раствориться-то? Получится ли через кожу? Какое у людей вообще есть слабое место, гарантирующее доверие… — А тебе не холодно? — голос Рэна вывел меня из собственных мыслей. — Я же вода, а ей все равно, какая вокруг температура, — отрицательно покачала головой. — Но к огню ты так и не приблизилась, — хитро сощурился юноша. — Заметил, — удивленно рассмеялась я. — Молодец. От жара я все равно испаряюсь. Медленно или быстро – какая разница, это ощутимо. — Вот оно что, — собеседник запрокинул голову, глядя на небо.       В чем заключается прелесть ночи? В лунном свете и пении притихшей природы? Нет. Прелесть ночи заключается в её способности обнажать суть. Полумрак может скрыть облик, обмануть глаз, но он проникает в душу, находит там самое сокровенное и вытягивает это наружу. Ночь наполнена откровениями. Она слышала столько признаний и тайн, сколько не придумал бы и самый талантливый писатель. Ночь – это не померкнувший свет, она – рождение нового солнечного луча, нового дня и новой жизненной главы. Красота её понятна не всем, но те, кому она близка, всегда удивляются, что времени насладиться этой красотой почему-то неизменно мало.       Было уютно и тепло в компании Рэна, который неведомо как забрел в долину весны. Не знаю, кем он был мне в человеческой жизни, но сейчас становился другом. Мы любовались тлеющими угольками в костре, наслаждались видом лунной дорожки на водной глади и болтали обо всем. Жаль, что юноши для нимф – всего лишь еда. Они ведь очень интересные. Их мысли, жесты, опыт. Не понимаю, зачем их съедать… Когда я задалась этим вопросом, горизонт уже стал светлеть. Хотя Рэн и старался это скрыть, но у него нещадно слипались глаза. Мило и одновременно забавно. Впрочем, во сне люди уязвимее всего. — Ты устал, отдохни, — предложила я, садясь под деревом.       Юноша покорно кивнул и плюхнулся рядом. Светлые пряди упали ему на лицо, веки опустились. Через несколько минут гость уже мирно сопел, облокотившись на ствол. Хорошо. Как раз нужно кое-что проверить. Я уже давно заметила её присутствие. Вряд ли это ощутил Рэн, но сканирование, должно быть, закончено. Искать сестру в долине бессмысленно. Я чувствовала ее внизу. Не стала добираться до пруда пешком и просто ушла в землю.