Наследница Нэвюра: путь в неизвестность

      Как и ожидалось, малышка была тут. Повернувшись ко мне, она слегка улыбнулась. — Хочешь знать результат? — уточнила собеседница.       Я кивнула. Не знаю почему, но сейчас для меня было важно понять состояние Рэна. Может потому, что пришлось потратить много сил, завоевывая его доверие. — Он переживает и в тоже время рад видеть твоё хорошее настроение. Будь аккуратнее, гость знаком с тобой ещё человеком и может попытаться вернуть. — Вернуть мой начальный облик? — я насмешливо вскинула брови. — Да, — абсолютно серьезно сообщила сестра. — Это возможно? — я не могла поверить в сказанное. — Есть разные способы, — нимфа с сомнением откинула назад прядь волос. — Как же быть, — я взволнованно стала покусывать губу. — Просто постарайся утопить его скорее. Сейчас путник пойдет за тобой куда угодно. Пользуйся, — девочка не переставала меня удивлять.       Хороший план. Самое подходящее время для решительных действий. Я глубоко вдохнула и исчезла из пруда, материализуясь на лугу. Юноша уже не спал. Опершись спиной на ствол дерева, он играл с ножом, покручивая его между пальцами. Внешне ничего не изменилось, но теперь я почему-то ощущала исходивший от Рэна холодок железа. Словно передо мной был не человек, а живой клинок. У него есть дар? Как гость вообще управляется с ножом настолько ловко? Память прорезала вспышка. Потом другая. Я непроизвольно осела на траву, чувствуя, как тают силы. Третья, шестая, десятая... Я не могла оторвать взгляда от кинжала, снующего между пальцев Рэна, и в то же время уже не видела его из-за вспышек боли. Тело начинала колотить дрожь. Сколько же раз я успела задать этот вопрос в человеческой жизни?! — Чувствующий металл, — голос темноволосой девушки прозвучал так явно, будто я слышала его на самом деле. — Неуязвим для оружия… и дар… Вот почему … не могу сказать…       Отрывки всплывали один за одним. Голоса, силуэты, реплики. Я задыхалась в этом потоке воспоминаний. Тело горело. Казалось, я закипаю, превращаясь в пар. Даже звучит жутко, а на деле в сто раз хуже. Крик застрял в горле. Перед глазами все еще мелькал нож, снующий между пальцами. Я не могла даже двинуться. Лишь сидела, широко распахнув глаза и страдая. — Дэна! Ты в порядке?! — от этого знакомого возгласа стало только хуже.       Я думала, что сейчас сгорю изнутри, но это был лишь слабый огонек перед пожаром. Когда юноша коснулся меня, мысленно взвыла.       Вода отлично проводит ток, поэтому, если пустить в нее молнию, будет адово больно. Голоса в голове смолкли. Я не слышала ничего, только чувствовала обжигающий холод железа на запястье. — Не трогай её! — несколько сосулек со свистом пронеслись мимо.       Сестра, как же ты вовремя... Голубые локоны блеснули на солнце. Нимфа заставила Рэна отскочить в сторону, уворачиваясь от внезапной ледяной атаки. Пусть и ненадолго, но я почувствовала облегчение. А потом все вернулось с удвоенной силой, и я забылась.       Проснулась лишь в объятиях красных волос, когда полумрак озера окутывал меня на самом дне. Словно страшный сон, вспомнила недавние события. Хотелось плакать от одной мысли, что подобное в любой момент может повториться. Легким движением я скинул с себя красные локоны, стараясь не разбудить спящую рядом сестру. Здесь было так тепло, уютно. Я медленно шла по дну, наслаждаясь каждым водным потоком, каждым камнем. Течения пели в расщелинах, плавно колыхались яркие «лепестки» кораллов и губок. Все казалось знакомым и невероятно родным. Ясно понимаешь, что ты дома. Не хотелось ничего. Остаться бы на дне и не знать поверхности. — Ты ломаешь печати. Как? — голос Первой громом ударил по ушам.       Я повернулась. Так и есть, нимфа стояла за моей спиной, слегка прищурив проницательные розовые глаза. Я почти физически ощущали исходящую от нее силу, которую шлифовали века. — О чем речь? Я ничего не делала, — нетерпеливо и устало пожала плечами. — Что вообще за печати? — Тебе следует больше интересоваться своим происхождением, — сделала замечание нимфа.       Промолчала. Почему-то я ощущала вину за собственный провал. Не знаю, откуда эти картины в голове и что их вызывает, но стоило быть аккуратнее. Когда встречаются две жизни, они диктуют правила, которыми нельзя пренебрегать. К сожалению, я поняла это лишь сейчас. — Символы на нашем теле – это печати, — стала растолковывать сестра. — Они убирают воспоминания, связывают нас друг с другом и многое другое. Ты их ломаешь. Знаки бледнеют и теряют силу. Если они исчезнут, ничего хорошего не произойдет, скорее наоборот. Символы нужно закрепить, пока не поздно. — И как это сделать? — я плохо понимала, о чем вообще идет речь. — Нанести поверх кровь жертвы, — пожала плечами Первая.       Я округлила глаза и, кажется, мелко задрожала. Опять идти к нему?! Я не хочу! Но взгляд упрямых розовых глаз почти приказывал. Потоки силы, исходящие от нимфы, разбивались об меня, проходя по телу приятным и в то же время пугающим резонансом. — Теперь мы уже ничем не можем помочь.       И тут я вспыхнула. Злость внутри просто клокотала. Как смеет этот жалкий человек, имея лишь ничтожный дар, сопротивляться?! Каждый сантиметр земли, каждая капля в ручье… Здесь мне все дорого. Как смеет он это забирать?! Я вдруг поняла: сломанные печати – целиком на его совести. Пора отправить выскочку туда, где ему самое место: на дно. Уж я вдоволь накупаюсь в крови юноши. Так, что никто больше не сможет и прикоснуться к печатям. Довольно казаться милой и дружелюбной. Свое согласие он произнесет в слезах! Пусть я всего лишь целительница, зато все его раны в моей власти. Открою каждую с особой жестокостью. Пусть мучается так же, как я.       Взгляд Первой изменился. Она слегка сощурилась, криво усмехнулась и отступила в сторону. Мол, иди, если решила. Розовые локоны на секунду замерли и исчезли. Сестра унеслась прочь. А я стала медленно подниматься на берег. Чем ближе была земля, тем сильнее становилась злость. Я выдеру ему каждый волос на голове, сломаю каждый палец. Он думает, нимфы беспомощные? Пора показать, насколько наша раса совершенна.       Трава уже не казалась приятной, шум листвы нервировал, а от пения птиц и вовсе тошнило. Но прийти и просто разобраться с юношей было бы слишком скучно. Я чувствовала, что прямо бурлю внутри.       Вскоре на горизонте показалась фигура цели. Заставила себя успокоиться и мило улыбнуться. Заметив меня, Рэн пошел навстречу. Что-то не так. Я сразу поняла это по стуку сердца. Учащенный пульс... Либо спутник очень переживает за моё состояние, либо задумал что-то. Ко второму варианту я почему-то склонялась больше. Придала лицу спокойное выражение, чтобы дружелюбно встретить идущего. — Дэна, всё хорошо? — мне показалось, или я услышала в участливом голосе юноши лживые нотки ... — Я в порядке, — пришлось не подать виду.       Собеседник немного расслабился, но его пульс остался прежним. Гад, всё-таки он что-то удумал. Ничего, заставлю тебя плакать так, что ты захлебнешься в собственных слезах. — Я делаю что-то неверно? — Рэн виновато опустил глаза. — Ты все время уходишь так внезапно...       Я ухожу по собственной воле, а вот ты сейчас уйдешь в вечность, где и останешься навсегда! — В том нет твоей вины, — я мило улыбнулась.       Вечно цветущая вишня, под которой мы остановились, роняла свои нежные лепестки на мои золотые волосы. Откинула пряди назад. Легкий весенний ветер тут же подхватил ленту и взметнул ее в воздух. Украдкой глянула на Рэна. Юноша переступал с ноги на ногу и явно чувствовал себя смущенным. Запомни эту эмоцию, тварь. Скоро ты уже ничего не будешь чувствовать. — Мне жаль, что я доставляют тебе столько проблем, Дэна.       Даже такое красивое имя из его уст звучало противно. Грустно, что придется придумывать новое. — Мне приятно, что ты беспокоишься, — разумеется, я солгала. — Тогда ничего, если я дотронусь... — Рэн потянулся к моей руке, но я одернула ее, как от огня. — Так и знал, боишься, — покачал головой юноша. — Ничуть, — я даже не задумалась над ответом. — Просто не хочу тебя смущать, ведь и так чувствуешь себя неловко, — надеюсь, собеседник не уловил в голосе желчные нотки.       Рэн смерил меня внимательным взглядом, так что я чуть не вздрогнула. Опять повеяло холодом жадной до крови стали. Зрачки фиолетовых глаз расширились, сердце в груди юноши застучало еще быстрее. Я слышала, почти ощущала этот пульс внутри себя. Рэн сделал несколько шагов вперед, так что мне пришлось отступить, прижавшись спиной к стволу вишни. Две руки легли на кору около моей головы. Я злилась, но эту злость остужал исходящий от юноши холод. — Заранее прошу прощение за то, что собираюсь сделать, — тихо произнес он.       Я насторожилась. Не знаю, что хочет предпринять путник, но мне это уже не нравится. Рэн медленно убрал руки, я все так же неподвижно стояла около ствола. Секунда, и юноша рванул с места. Я даже понять ничего не успела, как человек вновь остановился и сосредоточенно осмотрел работу. Опустила глаза вниз и криво усмехнулась. Хорошо, что из-за упавших на лицо прядей юноша не увидит моей ухмылки. Веревки. Он привязал меня к дереву. Зачем? Неужели, надеется задержать? Раздражение заклокотало внутри с новой силой. Хорошо, давай немного оттянем конец, чтобы сполна насладится всей ничтожностью твоей логики. Вода проходит через все. По каплям или струями. Я прямо сейчас могу заставить цветы под ногами засохнуть. Но не буду. Лучше послушаю, как будет оправдываться игрушка. — Зачем ты это сделал? — в золотых глазах, которые я подняла на юношу, читалось искреннее недоумение. — Хочу тебя вернуть, — пожал плечами Рэн.       Все же сестра была права. Людям слишком сложно смириться с действительностью. Я стала сильнее, я получила новый дом и семью, а он хочет затащить меня назад, в человеческую жизнь. Эгоист. Я мелко задрожала. Как он смеет... Спохватилась и взяла себя в руки. Кажется, собеседник ничего не заметил. — И как же ты собираешься одолеть магию, прошедшую через тысячелетия? — насмешливо поинтересовалась я. — Сейчас увидишь, — без тени сомнения ответил юноша и достал из ножен длинный острый кинжал. Мне пришлось сильно постараться, чтобы не захохотать в голос. И все? Это и есть план? Какая-то железная иголка не причинит мне вреда. Могу хоть проглотить ее, хоть вогнать в тело по самую рукоять. Странно, что юноша оказался настолько наивен. Я думала: с ним будет непросто, но, похоже, все как раз наоборот. Увлекательный спектакль получается. Пожалуй, стоит продолжить. — Что ты делаешь?! — неужели путник верит в мой испуг… — Успокойся, — Рэн поднес нож еще ближе. — Успокоиться? Ты собираешься меня резать! — я в ужасе дернулась, стараясь разорвать веревки, которыми юноша привязал меня к дереву. — Обычно ты мне верила, — удрученно вздохнул тот. — Это было в прошлой жизни, человеческой жизни, — напомнила я. — Не важно, — улыбнулся собеседник.       Холодная сталь коснулась моей кожи. Я с раздражением следила, как кинжал скользит по руке, как остается за ним едва различимая водная дымка. — Больно? — уточнил Рэн. — Ничуть, — честно призналась я. — А так? — юноша резким движение поднял нож выше, и он скользнул тупой холодной поверхностью по знакам.       Я вскрикнула, дернулась, не понимая, почему так больно. Я не должна чувствовать боль! Это всего лишь человеческий кинжал! Кинула на юношу непонимающий взгляд и, перестав строить беспомощную девушку, просто прошла сквозь веревки, минуя и их, и прочие препятствия. — Как ты… — Рэн был сбит с толку. — Я всегда быстро училась, верно, — мои клыки сверкнули слегка зловеще. — Ты помнишь? — изумился он. — Всю человеческую жизнь, от самого начала до конца, да, помню, — соврала я. — И все еще сопротивляешься, — в голосе юноши звучало разочарование, смешанное с сожалением. — А ты думал, побегу к тебе как миленькая? — раздраженно откинула назад непослушную прядь и стала приближаться к Рэну. — Наивный. Это какой же глупой надо быть, чтобы так поступить?       Я шла вперед, а юноша вынужден был отступать, если не хотел попасть в мои нечеловечески сильные руки, которые желали переломать ему все кости до единой. — Не припомню у тебя такого кровожадного взгляда, — попытался пошутить Рэн. — Это потому, что ты все еще видишь во мне человека, — безразлично пожала плечами. — А между тем, я собираюсь искупаться в твоей крови, чтобы закрепить полученные печати. — Нет, — юноша вдруг остановился, чем очень меня удивил. — Думаешь, у нимфы не хватит сил одолеть такого, как ты? — презрительно фыркнула я. — Я ничего не думаю, — усмехнулся он, прежде чем оказаться в ледяной тюрьме.