Танец на краю пропасти

«Я всю жизнь зависела от доброты первого встречного.» Теннеси Уильямс, «Трамвай «Желание»

      — Я уже не раз говорил тебе, Йылмаз, что не собираюсь выдавать её замуж. Плохое выбрал ты время и место, чтобы вновь завести этот разговор.       Восьмилетняя Мелек тревожно прислушивалась к тому, что происходило за приоткрытой дверью. Было уже очень поздно, но девочку разбудили мужские голоса, и она решила посмотреть, кто пришёл в такую пору, стараясь, чтобы отец её не заметил. Кроме него в комнате был ещё один мужчина, лицо которого показалось Мелек знакомым, но она не могла вспомнить его имя, потому что ночной гость был явно не из тех, кто часто бывал в их доме.       — За нос меня водишь, Батур? — раздался его резкий голос. — По глазам вижу: ты думаешь, что я вам не чета. Надеешься найти жениха побогаче? Эта хитрость тебе же и выйдет боком. Твоей дочери уже восемнадцать, скоро её никто не захочет, а ты отвергаешь моё предложение! А если уж так трясёшься за своё сокровище, то надо было держать девицу под замком, а не позволять ей своими плясками в саду соблазнять добропорядочных мусульман!       — Довольно, Йылмаз! — Мелек вздрогнула, потому что никогда не слышала, чтобы отец позволял себе говорить с кем-то таким тоном. — Уходи и никогда больше не возвращайся.       Последнее, что услышала девочка, было невнятное бормотание гостя и треск захлопнувшейся двери. Мелек поспешила вернуться в свою маленькую комнатку и бесшумно забраться под одеяло, но зацепилась за что-то в темноте и разбудила старшую сестру Эдже.       — Где ты бродишь, Мелек? — спросила она сонным голосом.       — К нам сейчас приходил тот человек с бородавкой на подбородке и разговаривал с отцом, — бесхитростно ответила малышка, залезая на тапчан, который они делили вместе с сестрой.       — Йылмаз, гуртовщик? — от удивления сон с Эдже как рукой сняло. — В такое время? Ты уверена, что это был он?       — Уверена, — Мелек прижалась поближе к сестре. — До чего эта бородавка противная, фу!       — И о чём они говорили?       — Не знаю, только папа рассердился и прогнал его. А тот и ушёл, только дверью хлопнул сильно-сильно.       — Ушёл и ладно, хотя всё это довольно странно. Давай спать, завтра рано подниматься, ведь мы идём с матушкой на базар, — Эдже как следует укрыла сестренку одеялом — ночи в августе уже были совсем холодными.       После того, как подозрительный человек по имени Йылмаз покинул дом портного Батура, ничто не нарушало покой его обитателей до самого утра. В небольшой деревне в нескольких десятках километров от столицы, где располагался этот дом, Батур слыл уважаемым человеком. Он шил одежду для простых людей, но она славилась добротностью и удобным кроем, поэтому недостатка в заказчиках у него не было. Усердно работая, он смог построить для своей семьи отдельный деревянный дом. Там же была мастерская, куда заказчики приходили на обмерку и за готовой одеждой. Дом портного был скромных размеров, но и семья его была небольшой. С женой, востроглазой и бойкой Сечиль-хатун, они прожили много счастливых лет, но совместная жизнь не обошлась без тягот и огорчений. Их старший сын Каан с детства грезил морем и как только достиг соответствующего возраста, то отправился в Стамбул и нанялся матросом на торговое судно. Родители не отговаривали сына, хотя им было тяжело с ним расставаться. Позже торговый корабль сменился на военный, а спустя несколько лет в разлуке вести от Каана совсем перестали приходить. Был ли Каан жив, занесла ли его судьба в далекие края, был ли он зарублен в бою или лежал на дне морском — это ведал только Всевышний, но родители не теряли надежду, что когда-нибудь их сын вернётся.       Следующей по старшинству в семье была Эдже, унаследовавшая от отца рассудительность и хороший вкус, а от матери — весёлый нрав и умение настоять на своём. Как ехидно подметил Йылмаз, девушки в её возрасте обычно имели мужей и детей, но Эдже замуж не торопилась и предпочитала жить с родителями, помогая им по хозяйству. Батуру это было на руку, да он и сам не желал выдавать дочь за кого попало, потому что справедливо считал, что раз достойный зять пока не встретился, то и нечего торопиться. А кандидатов было хоть отбавляй. В их деревне, где все друг друга знали и любили проводить время, устраивая совместные праздники и гулянья, Эдже всегда была в центре внимания, потому что по праву считалась лучшей танцовщицей. В отличие от других девушек она не стеснялась в танце, движения её всегда были свободными и лёгкими, ведь ничто она не любила так сильно, как танцевать. Многие заглядывались на Эдже и хотели породниться с Батуром, но всё, на что они могли рассчитывать — это встать в очередь, чтобы протанцевать халай с миловидной дочерью портного на каком-то празднике.       Затем в семье Батура и Сечиль появился младший сын Онур, но мальчик родился слабым и грозная болезнь унесла его в раннем детстве. Горе надолго поселилось в доме портного, его жена была безутешна. После смерти Онура они долгое время не имели детей, но всё же Аллах подарил им ещё одну радость — маленького ангела Мелек. Смирившись с потерей сыновей, Батур нашёл утешение в дочерях и души не чаял в них и своей Сечиль. Они всегда были неразлучны, а еще больше их объединяла любовь к музыке. Батур играл на зурме, Сечиль неплохо управлялась с багламой, а Мелек, как самая маленькая, начала с инструмента попроще — бубна, но так его полюбила, что практически с ним не расставалась. По вечерам, когда женщины заканчивали работу по дому и в саду, а отец семейства закрывал мастерскую, все собирались вместе и играли, а Эдже танцевала. Любовь к танцам передалась ей от матери, именно она показала дочери первые движения и заметила её способности. Как и все женщины в деревне, Сечиль учила девочек вышивать и вязать, вести хозяйство и содержать дом в чистоте. Батур в молодости жил в Стамбуле и любил рассказывать девочкам о том, какие небывалые вещи ему удалось там увидеть. Ещё он разрешал им ходить к одному старику, который называл себя поэтом, хотя никто никогда не слышал его стихов. Зато единственный в деревне умел читать и писать и понемногу учил Эдже, а Мелек сидела рядом и слушала в полуха.       Жизнь этой маленькой семьи была спокойной и размеренной, ничто не мешало её привычному течению, пока однажды в их краях не появился гуртовщик Йылмаз. Он был уже немолод, но семьи у него не было; он занимался только тем, что сколачивал состояние на перегоне скота и получалось у него это довольно неплохо. Никто не знал, откуда он появился и чем занимался в прошлой жизни, однако в деревне он быстро прослыл богатым человеком, потому что сорил деньгами. Но Йылмаз не помогал нуждающимся и не делал пожертвования в мечети, а покупал на базаре самые дорогие и нелепые безделушки, и эти странные покупки на следующий день обсуждала вся деревня. Впрочем, нрав у него был вспыльчивый и непредсказуемый, и даже несмотря на его щедрость люди не очень хотели иметь с ним дело. Он был как ветер — ни к чему не привязан, сегодня здесь, завтра там. Но однажды, прогоняя стадо по улицам деревеньки, Йылмаз проезжал мимо дома портного и его привлек шум в саду. Заглянув за изгородь, он увидел Эдже и Мелек, которые были одни, без родителей, поэтому могли вдоволь подурачиться. Мелек бегала за сестрой, стараясь облить ту водой из кувшина, а потом начала упрашивать её станцевать. Эдже сначала отказывалась и говорила, что им нужно закончить дела, которые поручила матушка, но потом всё же уступила и начала кружиться по садовой дорожке. Йылмаз так засмотрелся на плавные движения и вихрь чёрных волос девушки, что совсем забыл про своё стадо. Бараны тем временем начали разбредаться кто куда и помощники гуртовщика бросились их собирать. Он же не только любовался незнакомой девушкой, но и изо всех сил старался уловить её разговор с сестрой.       — Я хочу танцевать так же красиво, как ты, Эдже! — воскликнула девочка.       — А я хочу танцевать так же красиво, как наша мама, — рассмеялась та. — Наша мама танцует лучше всех, правда?       — Правда… Но ведь никто, кроме нас и папы, не видел, как она это делает!       — То-то и оно. Мама мне сказала, что самая большая радость женщины — танцевать для любимого мужчины.       — Где же взять этого любимого мужчину? — нахмурившись, спросила Мелек. — А что, если он не найдётся? Тогда совсем не танцевать что ли?       — Ну что ты, будем танцевать сколько душе угодно, а мужчина появится, когда время придёт, — и с этими словами сёстры скрылись в доме.       Йылмазу запала в голову и Эдже, и её слова о танцах для единственного и любимого. Достаточно скоро он пришёл к выводу, что неплохо было бы жениться как раз на такой юной, миловидной и не обделённой талантами девушке. С тех пор его путь часто проходил через деревню. Он расспросил кого следует и даже свёл знакомство с Батуром, но тот не торопился приглашать его в свой дом. Эдже, выходя по делам и разным поручениям родителей, часто натыкалась на пристальный и жадный взгляд Йылмаза, от которого ей становилось немного не по себе. Но она и предположить не могла, чем обернется появление этого человека в её жизни.