Ритуал

Мирослав Евгеньевич, наш литератор, что-то негромко вещал о жизни и творчестве Есенина, и мои одноклассники сидели, разинув рты, и внимательно слушали каждое его слово. Обычно я сидела с таким же лицом на его уроках, но сейчас мне было совсем не до Сергея Александровича и его творческого пути. Преподаватель, нахмурив густые брови, ходил по классу, активно жестикулируя, и воодушевленным голосом рассказывал: — … искренняя любовь к родной земле, выразившаяся в своеобразных переживаниях и настроениях, придала его произведениям особое, неповторимое есенинское звучание, которое мы всегда различим в музыке русской лирики. Так же поэту дорог образ … Кристина сидела рядом со мной и усердно конспектировала все слова, сказанные Мирославом Евгеньевичем. Рука чертила буквы с невероятной скоростью, записывая мотивы стихотворений поэта-лирика. А буквы получались все ровненькие, как под линеечку. Как у нее это получается?! Я перевела взгляд на свою тетрадку. Наверное, хуже пишут только первоклашки. Синие строки гласили о теме уроке, после которой красовалась пустота. Ну вот не могла я, и все! Меня преследовали эти зеленые глаза повсюду, пока я ехала остальную часть пути в машине, пока готовилась к первому уроку, пока слушала проповеди Ирины Владимировны. И даже сейчас, пока я следила за тем, как Крис лихорадочно конспектирует слова препода, я чувствовала его взгляд. Блин, таким макаром это медленно к паранойе скатиться. Я нахмурилась. Понимаешь ли, состроила из себя мученика, решила его забыть, как хороший сон. Он оценил? Нет. Чего я вообще про этого бабника думаю?! Я усмехнулась своим мыслям. Я вообще его видеть не хочу, да. Ни его красивых зеленых глаз, ни афигеть каких милых ямочек, ни прекрас… «Тааааак, стоп», — остановила я сама себя. Я не должна о нем думать. И вообще, было бы лучше, если мы б не виделись больше никогда. Как сегодня, например. Только вот моя фортуна решила в самый ответственный момент отказать. Вдруг вспомнилась дурацкая фразочка Еремея: «Дорогуша, отказывать могут только бабы и почки, а все остальное — фигня». Я тихо засмеялась. — Дизанова, Вы считаете, что стихи Есенина настолько веселые? — недоуменно спросил Мирослав Евгеньевич, услышав мой смех. — Может, поведаете нам один из его «веселых» стихов? Я сначала даже не поняла, что он имеет в виду. А потом вспомнила свои вчерашние неудачные попытки выучить «Глупое сердце, не бейся!». Мда. Расскажу ему прямо сейчас. И, черт, как же в тему-то сейчас было именно это произведение. Я медленно приподнялась со стула, чтоб тихо выдавить: — Мирослав Евгеньевич, извините, я не готова сегодня. Казалось, седые брови преподавателя не могли подняться еще выше. — Простите… Не готовы? — еще раз переспросил он удивленно. Как же так, что всеми любимая отличница не посмела стишок выучить?! «Да, блять, потому что один бабник-мудак забил мне голову, и мне как-то пофигу сейчас до вашего Есенина вместе с его стихами», — мысленно ответила я, но вслух произнесла: — Да. Извините, пожалуйста, я на следующий раз подготовлюсь. Можно? Он только рассеяно кивнул головой. Видимо, все-таки на моем лице отразилась часть тех эмоций, которые я сейчас испытывала. Актрисой мне удавалось быть вон из рук плохо. Я попыталась изобразить что-то на подобие извиняющейся-благодарной улыбки. Я рухнула обратно на стул и тут же уронила голову на парту. Да что со мной такое, а?! Вдруг я почувствовала на своей спине чей-то взгляд. Ну вот, снова паранойя. Чисто из-за интереса я решила обернуться и тут встретилась глазами с Сашей Мироновым. Он на меня странно посмотрел, а потом подергал бровями, аки опытный самец. Я посмотрела на лежащего рядом на парте Филина. Плечи Еремея тряслись, как будто он сдерживался изо всех сил, чтоб не заржать прямо здесь. Еще раз взглянув на Сашку, а театрально закатила глаза и отвернулась. *** После третьего урока мы с Майей махнули в столовку. Обложившись конспектами и учебниками, мы мирно попивали чай, когда к нам вдруг подсел Миронов собственной персоной, обдав крепким запахом мужского парфюма. Я поморщилась. — Что ты тут забыл? — как можно миролюбивее спросила я. — Не хмурься, морщины будут, — весело пропел Сашка и, закинув руки нам с Майей на плечи, заговорщицки прошептал: — Девчата, а что вы делаете в пятницу? — Набухаемся и будем ходить по району голыми, а еще петь мантру и вызывать демонов, — мрачно ответила подруга. Ее не радовала перспектива болтать с одноклассником всю перемену, ибо контрольная по физике на следующем уроке вызывала у нее поистине панический ужас. Сашка округлил глаза. — Ого, Мендрик, я чего-то не знаю о тебе? — хохотнул он, пройдясь взглядом по своей бывшей. — Хочешь, я тебе дам монетку, и ты свалишь отсюда по-быстрому? — резанула Майя глазами. — А у тебя боевой настрой, как я посмотрю, — парень в открытую подтрунивал над ней. Девушка сузила глаза. Я, до сих пор молчавшая, решила все-таки остановить эту перепалку, ибо выражение грозного лица Майи не свидетельствовало ни о чем хорошем. — Чего тебе, Миронов? У нас кр через десять минут, не видишь, мы заняты? — Не буду отвлекать вас от такого серьезного дела, но… Как на счет вечеринки в честь моего 18-летия? В пятницу. Чудесно. Почему Миронов, наш секс-символ школы, не приглашал нас на свой день рожденья в прошлом году, например? Когда все девочки класса сохли по нему, как и я в принципе. А как тут не сохнуть? Атлетического телосложения, с густой шевелюрой бронзового цвета и ярко-синими глазами. Всегда в идеально выглаженном костюме и новой бабочкой на каждый день. Только вот досада, характером не удался. — Похоже, все-таки Майиным планам грозит осуществление, — хохотнула я. — Мы придем. Куда и во сколько? Парень удивленно округлил глаза, не ожидая, что так легко меня уломает. — С ума сошла?! — разъяренно спросила Майя, которая теряла терпение с каждой потерянной секундой. — Я тебе скину адрес, солнышко, — пропел Миронов и покинул наш столик с довольным выражением лица. — Я не пойду туда, — отвернулась от меня Майя и уставилась лицом в книгу. — Да брось, нам надо оторваться! — Ты знаешь, что значит «оторваться» в доме у Миронова? — зло спросила подруга, все-таки подняв на меня взгляд. — Майя, — устало вздохнула я, приобнимая ее, — все будет хорошо. Он тебя не тронет, я обещаю. Тот случай уже в прошлом, пора забыть. Я серьезно. Тебе нужно расслабиться. Мендрик еще пару секунд напряженно смотрела в учебник, но потом кивнула. — Хорошо, но ты не будешь отходить на меня ни на шаг. — Есть, мой капитан, — весело улыбнулась я, взъерошив подруге волосы. *** Физику мы написали. Не без общих усилий, конечно. Из нашей компашки физику знала только Полина, поэтому мы ей буквально бунт умственно-отсталых устроили. Да и Филин вмешивался время от времени, тыкая Майю в спину уголком ручки, от чего та дергалась и, зло шипя, оборачивались со скомканной шпаргалкой. В итоге Татьяна Игоревна рассадила нас по разным углам класса. Меня усадили рядом с Мироновым. Естественно. Как будто я могла ждать чего-то другого. Полина скинула мне ответы на телефон, и я, зная всевидящие глаза физички, быстро положила спасительное устройство себе на юбку, скрыв от посторонних глаз. От всех, кроме Сашкиных. Он нагло смотрел мне на ноги, быстро скатывая прямо перед глазами Татьяны Игоревны. — Сашенька, ты куда это пялишься? Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Наши одноклассники с любопытством обернулись на последнюю парту, за которой мы сидели. Я покраснела. И слава Богу, физичка сочла это за смущение, а не за стыд. Пусть она лучше думает, что мне неловко, чем узнает, что я списывала. А я ведь всегда писала физику сама. Не на идеально конечно, но сама. Кто-то издал короткий смешок. — Простите, Татьяна Игоревна. — Перед одноклассницей лучше извинись, — кивнула учительница в мою сторону и тут же прикрикнула: – Так, класс, не отвлекаемся, пишем, пишем. Когда все отвернулись, и физичка потеряла к нам интерес, я негодующе посмотрела на самодовольного Сашку и прошипела: — Какого черта?! — А у тебя красивые ножки, — в тон ответил мне Миронов. Я снова закатила глаза. Отвернулась от него, чтобы закончить начатое. Когда бланк был полностью заполнен, я спокойно выдохнула и кинула телефон в сумку. До звонка оставалась минут пять. Вдруг парень рядом со мной засуетился и достал листик бумаги в клеточку и пару ручек. — Играешь? — В «крестики-нолики», серьезно? — саркастично спросила я. — Почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил парень. Я пожала плечами и приняла у него ручку. Я проигрывала. Со счетом 4:11! Как такое возможно? Я ведь считала себя превосходным игроком. Все это время Миронов то случайно задевал своим коленом мою ногу, то как бы невзначай касался локтем моего. Эти его движения здорово нервировали и напрягали. Запах его терпкого парфюма заполонил почти все легкие, и я уже готова была молиться, чтоб эти три минуты быстрее прошли. Спасительный звонок прозвенел оглушающее. Я сгребла в охапку свою учебники и, закинув на плечо сумку, покинула Сашку с его слегка удивленным, озадаченным взглядом. Встретив подруг в коридоре, я сразу же кинулась к Майе: — Это совсем не то, что ты подумала, я… — Да мне все равно, Соль. Серьезно, не парься, — она безразлично пожала плечами. — Он списывал с телефона, который я положила на колени. Только поэтому Татьяна Игоревна… — Проехали, я сказала, — махнула рукой Майя. Я с сомнением взглянула на подругу, но все же бросила свои жалкие попытки оправдываться. Крис куда-то унеслась, попросив, чтоб мы ее прикрыли на английском. При этом ее глаза сверкали, а губы еле-еле сдерживали улыбку. — Куда это она? — я удивленно обернулась на подруг. — У нее ж хахаль какой-то появился, — пожала плечами Полина, — и сказала, что ничего не расскажет, пока все не уладиться. Видно, не только у меня секреты. *** Я договорилась пойти с подругами на шопинг в четверг, а то «платья для вечеринки и дискотеки сами в шкафу не появятся», как выразилась Поля.  Я, опасаясь праведного гнева папы, решила его лишний раз не нервировать. Поэтому я, быстро попрощавшись с девчонками, стояла у выхода из школы ровно в 15:15. Но в этот раз он решил меня понервировать. Сидя на скамейке и нервно постукивая ботинком по асфальту, я наблюдала, как уже полшколы ускакало по домам, а я все еще торчала здесь. Затем я с раздражением наблюдала, как мой телефон, издав жалобные звуки, отключился. Потом надо мной начали собираться густые тяжелые тучи темно-фиолетового цвета. Подул холодный пронизывающий ветер, освежая кожу и заставляя вздрогнуть. Я подняла глаза к небу, будто спрашивая: «Нет, ну еще дождя мне не хватало. За что? Какого фига?!» В ответ мне на лицо начали оседать мелкие капельки воды. Я цыкнула и поплелась под козырек школы. Там я простояла еще минут пять, пока не заметила кое-что интересное. Точнее, кое-кого интересного. Недалеко от дороги, прямо напротив светофора, остановился знакомый мне байк вместе с очень хорошо знакомым мне всадником. Сегодня на Глебе были светло-синие джинсы, светло-голубая рубашка и незаменимая черная кожаная куртка. Я впилась взглядом в его фигуру, отмечая каждую деталь. Слегка нахмуренные брови, зеленые глаза, которые сегодня были чуть темнее, чем вчера утром, темные, влажные от дождя волосы, которые находились в абсолютном художественном беспорядке на голове, и.. губы. «Идеальные», — отметила я про себя. — «Прекрати о нем думать! А тем более, о его губах. Он же бабник», – о, внутренний голос проснулся. Я уже собиралась отвернуться, лишь бы не лицезреть его идеальную усмешку на губах типа «да знаю, знаю я, какой я классный». Но тут мое внимание привлек еще кое-кто. Сашка. Миронов. Который сегодня вовсю разглядывал мои ноги под предлогом списать физику. Нет, он, конечно, списал, но и ноги разглядеть тоже успел. Гад. Я с замиранием сердца наблюдаю, как он подходит к моему недавнему знакомому и, по-дружески похлопав его по плечу, начал ему что-то рассказывать, при этом самодовольно усмехаясь. Тут я замечаю папину машину, которая подъезжает —  нет, нет, нет! — подъезжает именно к этому светофору. Там, где стоят те два человека, которых я сейчас вообще меньше всего видеть хотела. Я, мысленно матерясь, направляюсь к ожидающей меня черной Ауди. Обычно я не матерюсь, но сегодня настроение прям говно, ну честное слово. Естественно, меня заметили. Конечно, как тут не заметить такую девицу. Наверняка, грозный взгляд, аки у разъяренной львицы, влажные от дождя волосы, трепещущие за моей спиной, пальто, развевающееся от ветра, громкий стук каблуков. На лице обоих засветились улыбки. Фиг вам, а не улыбки, поняли? Я гордо хотела пройти мимо них, но голос Глеба задержал меня буквально на секунду. — Ну здравствуй, крошка. Я приложила все усилия, чтоб окинуть его безразличным взглядом и просто направиться дальше. Но, готова была поспорить, что все-таки слегка покраснела от его слов. Еще не хватало, чтоб я вешалась на шею какому-то бабнику. В машину я села уже с яростным видом. — Не, ну пап, ты не мог пораньше приехать, а? Я тут.. под дождем промокла! — выпалила я. Он посмотрел на меня с удивлением. — Я был занят. Дела были по работе. Проблемы? — Нет, проблем нету, — я виновато опустила взгляд. — Хорошо. Всю дорогу мы ехали молча. Я смотрела в окно, так и решаясь спросить у отца кое-что важное. Наконец, преодолев саму себя, я подала голос: — Пап, у моего одноклассника день рожденья в пятницу. Он меня пригласил. Весь наш класс пойдет. Можно я тоже пойду? Боже, как страдающе это звучало. — Ладно, — ответил он. Сначала я подумала, что мне послышалось. А потом: — Точно-точно? — Я же сказал. Да. Боже, спасибо. Точнее, пап, спасибо. Это уже прогресс. Я ж вообще ни на какие вечеринки и потыкаться не смела раньше, а тут… радость-то какая. Я облегченно выдохнула. Значит, проситься в «Якорь» будет уже намного легче. *** Два дня пролетели незаметно. Уроки, дом, танцы, снова учеба, дом. В четверг, как и планировалось, у нас с девчонками был шопинг. Для клуба я прикупила облегающее короткое платье в широкую сине-белую полоску с молнией на спине. Тема была вроде как морская, и оно подошло под образ идеально. Только бы мама не увидела, ибо подумает, что вообще начала как шлюха одеваться. Я решила об этом не задумываться, и просто его купила. Хоть подругам понравилось. В пятницу Саша скинул мне смс-ку с адресом. Как оказалось, вся вечеринка будет проводиться в его загородном доме, достаточно далеко от того места, где я живу. Но Еремей, добрая душа, согласился меня подвести. Целый день я себе места не находила. Я впервые-то в люди выбираюсь! Так надоела эта привычная размеренная жизнь, в которой единственная радость — это походы с Еремеем в кино раз в месяц. На большее меня не пускал отец. Я никогда не понимала, почему он меня так опекает, и часто такая его забота раздражала. Но что самое обидное, так это, что больше ни в чем его любовь-то и не проявлялась. Только упреки, указания и запреты. Всё. Я вырвусь отсюда. Хоть на один вечер. Но зато я буду вести себя так, как я хочу. Не скованная цепями в виде запретов и учебы, ибо «тебе нужно в институт нормальный поступить!». Как будто мой папочка не будет давать подачки директору этого «нормального» института. Я накрутила слегка влажные волосы плойкой и закрепила их лаком. Вышло просто суперски: идеальные локоны почти не касались плеч и обрамляли лицо красивым овалом. Натянув на себя темно-синие джинсы и новую ярко-фиолетовую клетчатую рубашку, я спустилась вниз, где меня уже ждал Филин, мило беседуя с моей мамой. — Я готова, можем идти, — кивнула я парню, одевая кеды. — Классно выглядишь, солнце, — в привычной для него манере улыбнулся Ерема. — Ну все, удачи, — поцеловала меня мама на прощание. — Следи за ней, — погрозила пальцем Филину, на что я только глаза закатила, и добавила: — И чтоб на позже двух, поняла? — Да-а-а, мама, мы пошли, — почти прорычала я, одевая пальто. Схватив подарок, буквально выбежала на улицу. Я вдохнула чистый октябрьский воздух волной грудью. Было уже около восьми часов вечера, небо давно потемнело. Огромные свинцовые тучи, которые вызвали дождь днем, рассеялись, и теперь были видно яркие звезды, мерцающие так далеко и манящие к себе, и огромную бледную луну, заполонившую, казалось, полнеба. — Красиво, — выдохнула я, чувствуя кожей лица еле ощутимый прохладный ветерок. Еремей молча кивнул. Мы уселись в темно-синий Мерседес, который ему подогнал отец в честь такого события. В салоне приятно пахло дорогой кожей и каким-то освежителем. Еремей с видимым удовольствием завел мотор и наслаждался пару минут, пока машина прогреется. — Но это только на один день, — сокрушался парень, выезжая из парковки и направляя авто к шоссе. — Не видать мне моего Порше, как собственных ушей, пока 20 не стукнет. — Чего? — Батя сказал, что свой первый автомобиль заработал в 21 год. А я как буду бездельником, так и останусь, и что, вообще, раз он покупает мне тачку, то я должен сидеть и тихо ждать. — Бедняга, — засмеялась я, сочувствуя его беде. — Тебе тут машинку, понимаешь ли, не покупают, а меня вообще из дома выпускать не хотят! — Дизанова, это не просто машинка, — деловито сказал он, — это — Porsche 918 Spyder. Машинка, пфф. Вообще, офигела. Я засмеялась. Его страсть к машинам не угаснет никогда, наверное. Вот будет ему лет 50, а он все будет таскаться по салонам и падать на колени при виде очередной «малышки». Пока мы ехали, я всю дорогу смеялась, угорая с шуточек Филина про автомобили. Потом разговор плавно перешел в немного другое русло. — Соль, а у Майи парня нету случайно? — как бы между делами поинтересовался он. — Ммм… — промычала я что-то невразумительное. После того, как Майя рассталась с Мироновым после «летнего романа» и большого скандала, подруга, кажется, вообще перестала верить представителям противоположного пола. Ее никто не интересовал, разве что… Разве что Еремей. Она была влюблена в него, начиная с 10-го класса, летом ее тяга пропала, и вот сейчас опять. Я помнила, как она упрашивала меня «отдать» ей Филина на завтрашнюю дискотеку. Решив, что подруге только на пользу пойдет общение с этим веселым психом, я сказала: — Ну вообще, нет. Знаешь, я думаю, ты мог бы пригласить ее завтра в «Якорь». В качестве пары. Она обрадуется. — Правда? — засиял парень. — Да. А с чего это вдруг такой нездоровый интерес к ее скромной персоне? — прищурив глаза, спросила я. Особо же и не замечала, чтоб он засматривался на нее. — Ну, я так подумал… — промямлил парень. — Мне восемнадцать уже, а я совсем один, понимаешь? А она такая… ничего такая. Похорошела за лето. Я уже начала сомневаться, хорошая ли была идея отдать Майю на растерзание этому психу. У него никогда не было серьезных отношений, и вообще он вел себя так, будто он с чистой душой собирается прожить всю жизнь холостяком. — Только не обижай ее, хорошо? — все-таки перестраховалась я. — Без проблем. Я что, разве на маньяка похож? — сделал он страшные глаза. В ответ я только засмеялась. Через полчаса мы были уже у входа в огромный трехэтажный особняк. Дом был деревянным и, видно, недавно построенным, так как пахло свежей древесиной просто восхитительно. Особняк был окружен массивным металлическим забором, да и камер тут было натыкано куда нужно и куда нет. Справа возвышался хвойный лес, к небу темными свечками тянулись сосны, а слева текла неширокая, но быстрая река. Песочные пляжи с одного берега и крутые склоны с другого. Выглядело все это просто волшебно. Когда мы поставили машину на стоянку, я заметила огромное количество машин, а их там было настолько много, что, казалось, на эту вечеринку съехалось полгорода. У входа мы сдали мое пальто и куртку Еремея, и зашли внутрь. Музыка орала на всю, так что перекидываться с парнем репликами по поводу шикарного оформления вечеринки стало невозможно. Повсюду стояли столики с напитками и сладостями, официанты разносили выпивку, везде мигали разноцветные блики. У меня от шикарности всего этого дух захватило. Как такое вообще можно устроить? И все-таки было слишком громко. Смех, разговоры и музыка сливались в одну какофонию, и это было слишком ранимо для моего «мелодического» слуха. Но потом я как-то привыкла, и мне это даже начиналось нравиться.  — Может, пойдем выпьем? — прокричал мне на ухо Еремей, не отходя от меня ни на шаг. Я бы быстро затерялась в этом огромном количестве людей, если бы он вдруг оставил меня одну. Я только кивнула в ответ. Мы подошли к столику и взяли себе по пластиковому стаканчику с колой. Попивая прохдадную газировану жадкость, я быстро напечатала смс-ку Майе: «привет, мы уже не месте. вы где?». Ответ пришел тут же: «возле бассейна». Я нахмурилась. Что? Бассейн? Здесь есть бассейн? — Ты видишь где-то здесь бассейн? — прокричала я Еремею, пытаясь переорать громкую музыку. Он быстро кивнул и потащил за собой, явно зная дорогу. Лавируя между многочисленными людьми и официантами, мы прошли в другой зал, где был огромный бассейн с прозрачной водой. Людей здесь было поменьше, да и музыка явно тише. Вокруг бассейна сидели много компаний, негромко переговариваясь и время от времени взрываясь веселым смехом. Веселье только начиналось, судя по еще трезвым голосам парней и сухой одежде. Я тут же заметила Майю с Крис и Полиной в компании одноклассников. Я облегченно вздохнула, присев в круг «наших». Еремей сел рядом. Все-таки я не привыкла к такому количеству шума и людей, и от этого чувствовала себя немного неуютно. Я пропустила шутку Фоменка, нашего «второго клоуна» после Филина, от которой компашка взорвалась хохотом. — Эй ребят, давайте купаться! — вдруг весело заявила Полина, окидывая человек двадцать задорным взглядом. — Ты что? Уже? — спросила я удивленно, выхватив у нее из рук стаканчик, и, понюхав, скривилась. — Что это за гадость? — Солька, это не «гадость», — перекривила она меня она, —, а шампанское. И оно вкусное! — весело сказала она. Я только покачала головой. Мы приехали всего лишь на час позже всех, а эти уже успели наклюкаться! — Так че, купаемся? — спросил уже веселый Дима Грищенко, начиная расстегивать верхние пуговицы своей клетчатой тенниски. — Вперед! — поддержал его не менее веселый Фоменко, стягивая с себя футболку. Пацаны весело заржали и уже разделись до пояса, щеголяя широкими плечами и прессом, и выжидающе смотрели на девчонок. Еремей весело смотрел на меня, словно глазами говоря: «Давай, трусиха, расслабься!» Я в ответ только покачала головой, улыбаясь. Он пожал плечами. — Солька, давай, пошли с нами, — смеялась Майя, стаскивая с себя джинсы. Я только снова помотала головой. — Идите, я посмотреть на вас хочу, потом может на камеру сниму вас, вот компромат-то до конца жизни будет! — весело заявила я, пытаясь скрыть свое смущение. Парни в одних боксерках и девушки в одном нижнем белье весело ускакали в сторону бассейна. Я с грустью смотрела на них, и не могла понять, почему я тоже не могу так сделать? Почему у меня куча каких-то принципов?! Что-то же мешает мне тоже вот раздеться и пойти покупать с ними на типичной подростковой вечеринке. Я смотрела, как остальные компании повторили пример моих одноклассников и один за другим прыгали в прозрачную воду, забрызгивая все вокруг. Девчонки завизжали, когда пацаны начали толкать их в воду. Майя шутливо топила Еремея, который ее сбросил, а он в ответ только смеялся и пытался утащить с собой под воду. Я завистливо на них посмотрела. Но поздно уже. Будет глупо, если я сейчас вдруг передумаю. Я вздохнула и потянулась к стаканчику Крис с «гадостью». Хоть как-то разбавлю свое уныние. Лениво потягиваю терпкую, но вполне приятную жидкость из стаканчика, и иду к краю бассейна, чтоб лучше созерцать веселившихся в воде одноклассников. Вдруг чувствую сильные руки на своей талии и резко оборачиваюсь. Передо мной стоит этот ненавистный бабник в одних трениках и обнимает меня за талию. Меня! За талию! Я как завороженная смотрю, как капельки воды стекают по его мускулистым плечам и впитываются в мою рубашку. Ну да, тело у него… Ммм… С его шеи на правое плечо сбегает затейливая татуировка, теряясь где-то за спиной. Мне так и хочется дотронуться рукой до нее, но я вовремя останавливаю себя. Плавно перемещаю взгляд на его лицо. А он здоровый, почти на голову выше меня. Мокрые волосы стоят торчком на голове и, как всегда, в полном хаосе. Я заглядываю в его глаза и уже замечаю пляшущие в них чертики. И тут я поняла, что он до сих пор удерживает меня своими сильными руками, не давая отстраниться от него, а я уже как с минуту разглядываю его голый торс. Позорище-то какое! Я тут же нахмурилась и попыталась вырваться из кольца его рук, но он только крепче меня сжал, позволив ощутить стальной, как камень, пресс. — Отпусти меня! — гневно воскликнула я, не прекращая своих бесполезных попыток. Не могу пошевелиться, когда он наклоняется ко мне и шепчет прямо в ухо: — А ты покупаешься со мной? — голос слегка хриплый и от этого так странно. — Что-о-о? — мое лицо вытягивается от удивления, когда я понимаю, что он серьезно. Да и мои шансы против с ним ничтожны просто. – Нет, я не… Договорить я не успела. Хитро усмехнувшись и открыв моему взору эти-прекрасные-ямочки, он легко толкнул меня вперед, и я еле успела схватиться за его плечи и задержать дыхание, прежде чем мы погрузились под холодную воду.