Русские женщины

      Эта история не досужий вымысел, а чистая правда. Мне ее еще прабабка рассказывала, пока жива была. Я тогда еще маленькая была, девчонка совсем, но эту историю запомнила и теперь рассказываю ее вам. Произошла она очень давно. В смутные времена — два сына княжеских воевали, все власть никак не поделят, а с ними и народ тоже сражался. Страшно это было: брат шел на брата, сын — на отца. Деревни пустели, все мужчины ушли на войну, а на хозяйстве остались лишь женщины. Вот тогда-то эта история и случилась. Черное пустое поле: не вспахано, не засеяно. Лежит оголенная земля под небом, хотя уже давно пришло время сева. А на этом поле стоят напротив друг друга две армии – те, что за князя законного радеют, сошлись с теми, кто, требует власти брату его меньшому, и жаждут скинуть святую власть. Самих братьев тут нет и где они были, нам того не ведомо. А бой все не начинался. Вои* проверяли выдержку друг друга, да и не хочется никому делать первый шаг к ворогу* проклятому. Хоть и не согласны они друг с другом, а все же с родовичами* драться не охота. Вдали меж трех холмов расположилась деревня. Из труб бревенчатых изб поднимаются в голубое небо дымовые столбы. К деревне от поля пролегла дорога, и на этой дороге видна одинокая фигурка, во весь дух мчащаяся к деревне. То была женщина в длинной рубахе и поневе*, голова же ее была покрыта цветастым платком. Расцветка ее одежды была как женщины преклонных лет. Но при ближайшем рассмотрении становится видно лицо, слишком молодое для бабки и уже ясно, что это и не женщина вовсе, а молоденькая девушка на выданье. Она ворвалась в деревню с громким криком: — Девоньки, это что же делается то! Там войска стоят! На поле нашем! Биться будут! Бежим скорей! Нужно немедленно остановить это безобразие! Женщины, окружившие девушку, наперебой загалдели: — Ой, что твориться-то! За что нам напасть такая?! — Бог с тобой, Станимира! — Что ты такое говоришь?! — Так ведь и нас загубят! — Не вздумай идти, ты слышишь?! Не смей! — Вот неугомонная. Надо было тебя назвать Воиславой. Вот уж точно — воин. — Только в юбке, — засмеялась рыжая женщина. — Тебе лишь бы пошутить, Светозара. Да прекратите же вы все. Они же если там сражаться будут, мы так никогда поле не вспашем и не засеем. Как зиму-то переживем без урожая? Этот аргумент заставил женщин притихнуть и задуматься. Сейчас, когда все мужчины воюют с властью или за власть, на женщинах теперь, помимо домашних забот, были и мужские обязанности, многие из которых были непосильны для женских рук. Им едва-едва удавалось обрабатывать поля и чудом избежать голодной смерти зимой. А теперь появилась реальная угроза благополучию деревни. И решили они все же попытаться если не остановить сражение, то хотя бы уговорить мужиков сражаться в другом месте. В доказательство своих мирных намерений решено было собой никакого оружия не брать, но для пущей уверенности бабы прихватили рушники*. Подбадриваемые Станимирой, толпа женщин направилась к полю. Вои удивленно смотрели на эту странную процессию. Толпа баб целеустремленно приближалась к двум армиям, и мужчины никак не могли понять происходящего. Ведь эти женщины должны бежать отсюда со всех ног, а они вместо этого идут прямо к ним, да еще и с очень решительными лицами. Невольно каждый из воев припомнил, как с такими же лицами к ним подходили жены и матери, перед тем как огреть полотенцем за какую-нибудь провинность. Тем временем женщины остановились несколько поодаль, но точно между враждующими. Вперед вышла Станимира. Она сделала глубокий вдох и неожиданно разразилась оглушающим ревом, заставившим воев вздрогнуть и растерянно отступить на шаг: — Это что же вы тут творить удумали, окаянные?! Что вы себе позволяете?! Драться здесь собрались?! А ну живо все по домам! Работы непочатый край, а они в войну играются. Дармоеды! Бездельники! Мужчины, называется! Скинули все дела на нас и рады радёшеньки. Их славой поманили, а они и рады бежать. Лишь бы не работать. Тунеядцы! Бездари! Вначале всей этой оглушающей тирады вои шокировано смотрели на девушку в одежде бабки. Но под градом оскорблений они приходили в себя и начинали роптать против столь нелицеприятных эпитетов. Пара кметей* из обеих армий направились прямо к ней, вытаскивая мечи, дабы срубить очумевшую девку. Только занесли клинки, а та как отпрыгнет и резко развернулась к незадачливым убивцам, зыркнула на них страшно, аки ведьма какая, и рявкнула на них: — Вы что это удумали, окаянные?! Дурь в башке взыграла?! Али солнышко головы напекло?! С оружием на беспомощную женщину пошли! Тоже мне, герои! Трусливые ничтожества! Что, слова мои не понравились?! Правда глаза колет?! Эх вы, мужики. Кмети смутились и отступили. Их товарищи выглядели весьма сконфуженно. А Станимира продолжала: — Вот вы все на войну убежали, а кто работать будет — думали? Как бабы, без мужской то силы, хозяйство поднимать будут? Как нам поля пахать, а? Да разве ж вы думали об этом! — Она внимательно взглянула на бойцов. — А теперь вы собрались здесь сражаться. Бабы! Это же наши поля! Если они тут биться будут, то не видать нам урожая! Мы же все с голоду опухнем! А ведь и эти дармоеды тоже есть захотят. Съедят все, что мы вырастили потом и кровью, и уйдут. А мы значит должны загибаться здесь! Они же даже не подумают нам помочь! Бабы, гоните этих бездельников прочь отсюдова! Чтоб духу их здесь не было! Воодушевлённые столь пламенной речью Станимиры и, что более важно, напуганные голодной смертью, женщины подхватили тонкие хлесткие прутья с земли, поснимали передники, платки и прочие тряпки, скрутили их в жгуты и набросились на воев. Хлесткие удары посыпались на головы и филейные части мужиков. Не желая связываться с ополоумевшими бабами, они пятились от них, прикрываясь от ударов руками, что удивительно — никто из солдат не побежал прочь. Ведь мужчины не убегают от женщин! Это же бабы, ей Богу! Какое бегство! А тем временем, разбушевавшиеся тетки оттеснили оба войска на берег местной реки. И вдруг Станимира раскинула руки в стороны, останавливая своих товарок и оглушительно завопила: — Бабы, бабы!! Стойте! Мне пришла в голову замечательная идея! Женщины прекратили лупить бедных мужчин и выжидательно уставились на Станимиру. Вои же забеспокоились, почувствовав неладное и заподозрив, что какая бы ни была эта идея гениальной, лично им она ничего хорошего не принесет. — Эта идея просто потрясающая. И как мне это в голову не пришло сразу-то. Ведь мы можем решить все наши проблемы. Вот эти соколики от работы на войну сбежали, значится, пускай у нас и отрабатывают прегрешения свои. И нам подспорье будет, и у них дури поубавится. А ну-ка, бабы, хватайте этих охламонов, кому сколько надо, да гоните на поля да в огороды. Нехай работают. Вперед, девчата! Все мужчины дружно вытаращились на Станимиру. У всех в головах засела лишь одна мысль: «Она это серьезно?» А женщины, восхищенные и довольные этой идеей, начали выцапывать приглянувшихся работничков из толпы мужиков да подзатыльниками и затрещинами гнать их к деревне, аки скот дурной. День подошел к концу. Солнце склонилось к горизонту, посылая последние лучи благодатной земле. Заметно похолодало. Все же еще не лето, а только весна и по ночам еще холодновато. Невольные работники имели уже весьма не презентабельный вид. Обливаясь потом, они выполняли самую разнообразную работу, какую только мог измыслить изворотливый женский ум. А надо сказать, что извечная бабская вредность оказала большое влияние на придумываемые задания: вот спрашивается, зачем этим ведьмам понадобились новые дома? И ладно, что заставили перестроить все старые и прохудившиеся, так ведь им захотели еще и дополнительные! Там же жить будет некому! Да разве ж что-нибудь можно сделать, если уж баба что в голову себе втемяшила, так тут только смириться и сделать, как она велит. Или вот новые колодцы — аж 3 штуки! Ну, вот куда им? Ан нет, копай и точка. В итоге все без малого 6000 человек из двух войск трудились не покладая рук весь день. Так ведь какие зловредные бабы то оказались — ни поесть, ни отдохнуть, ни даже присесть не разрешили! И ведь не только свою деревню благоустраивали руками несчастных воев, но и две соседние деревушки приспособили. В итоге, в конце дня, вместо трех деревень, теперь средь холмов стоит одна большая деревня, в которой большая часть домов пустые, зато новые. Мужики смирились со своей участью и не лезли со своими советами, дабы не будить лихо, пока оно тихо. Тем более что это самое лихо вовсе и не спит, а чутко бдит над ними, и стоит только чуть в сторонку отодвинуться и приготовиться дать деру, как эта самое лихо уже тут как тут и дополнительную работу навьючивает. К вечеру мужики не то что о побеге, а даже о простом движении и не думают. Все чего им хотелось, это сесть где-нибудь в тенечке и не двигаться. Хотя бы до конца лета. Бедные мужички уработались вусмерть на всю жизнь вперед. И теперь все они только и мечтали, когда же можно будет покинуть этот дурдом. И вообще с ведьмами связываться — себе дороже и вовсе это не трусость, а благоразумие. Ибо сохранить свою шкуру при встрече с этими дьяволицами уже достижение. Так то! А Станимира внимательнейшим образом осмотрела всю выполненную работу. И так хорошо и качественно все было выполнено, что аж досада взяла, и хочется придраться да не к чему. И так все оставить нельзя, даже если очень хочется. Тяжко вздохнув, Станимира повернулась к своим товаркам и ворчливым тоном сказала: — Эх, бабы. Делать нечего. Надо нам свой женский долг выполнить. Все ж таки эти ребятки потрудились на славу. Ошарашенные тетки даже не знали, что на это сказать можно. Они лишь молча смотрели на свою предводительницу и ждали, что вот сейчас она рассмеется и скажет, что это такая шутка. Вот только почему-то она не смеялась и выглядела серьезной. Мужики же заметно приободрились, с надеждой поглядывая на эту бешеную дьяволицу. Тишину разорвал возмущенный вопль Светозары: — Да ты сдурела, что ль?! Я этих гуляк к себе на порог не пущу! Я замужем! И мужу своему верна! — Окстись! Ты с ума сошла? — Ужаснулась Станимира. — Я про ужин говорила. Накормить их надо. А вот то, про что ты подумала, пускай им их жены делают. Все бабы дружно выдохнули, а мужички приуныли, разочарованно отводя взгляды. Станимира, конечно, это заметила и не преминула съехидничать: — А вы чего это приуныли? Неужто и впрямь посмели надеяться на такое? Вот точно Бог вас умом-то обделил. И не советую приставать к нам, а то мигом лишитесь причиндалов своих и в кустах после ужина застрянете. На следующее утро замученные, но сытые и счастливо избежавшие жестокой кары, вои потащились обратно. Да и о каких сражениях может идти речь, если у них самих поля не паханы, а дома сидят злющие, как тысяча ос, жены и матери и ждут своих непутевых мужей и сыновей. А ведь и им может прийти в головы такая же дурная идея. Всем ведь ведомо, что бабский ум короток. Вот захватят они кого-нибудь в полон и заставят на себя работать. А они что, не мужики что ли? Они и сами свою работу сделать могут. Так что чужакам всяким у них дома делать нечего.