Не влюбляйся в любопытных

Любопытные люди не станут довольствоваться одной твоей оболочкой, они пожелают завладеть и тем, что внутри. Они хотят знать, от чего тебе неспокойно и тревожно, что заставляет тебя смеяться от радости, кричать от злости и плакать от печали. Они захотят узнать все до последней детали. Они не удержатся от того, чтобы составить полную карту, подробно описывающую каждую мелочь, из которой ты состоишь. И подобно договору с дьяволом, их кожа станет страницами, на которые ты приучишься изливать всю свою сущность. Бессмысленная неотвратимость. Неслыханная зависимость. Не увлекайся любопытными. Прислушайся ко мне. Ни один жест не останется незамеченным. Ни одна мысль не останется невысказанной. Они захотят узнать все. Захотят узнать, из-за чего именно ты так их полюбил. Как развивались твои чувства. Что происходит с ними сейчас. Год, месяц, неделя, день. Сколько времени было? Что я сказал? Что сделал? Каково тебе было? Почему? – Помнишь кафешку с токпокки, мы пошли туда после твоего вступительного экзамена? Как всегда вопрос взялся из ниоткуда, но теперь Сонгю уже привык слышать их в самых неудобных и неподходящих местах. Где бы они ни были, если ему что-то взбрело в голову, он обязательно выскажется. Так что посреди фильма в кинотеатре, Сонгю все равно улыбнулся, в памяти возвращаясь к яркому воспоминанию, и со снисхождением пробормотал: – А что? Совершенно точно за обычным любопытством скрывалось что-то большее. – Там тебе очень кимчи нравилось. Это был не вопрос, а утверждение. Сонгю хмыкнул, почувствовав зарождающееся в груди тепло. Он понимал, к чему клонил Ухён, но решил смолчать. Младший заерзал на широком сидении. – Ага. В голосе Сонгю ощущалась легкая нотка ностальгии вперемешку с нежностью, которая пузырьками шампанского заискрилась в ухёновских ушах. Он тотчас же обернулся к Сонгю, и старший был уверен, что в его глазах вновь появился тот особенный блеск. Тот самый, от которого он кажется младше и наивнее. Необъяснимое удовольствие испытывал Сонгю при мысли, что он породил эту особенную черту в Ухёне. – Что? Что такое? Ухён ткнул Сонгю в бок, но в ответ получил по руке, только и всего. Сонгю ни за что не сдастся. Он не собирался вслух признавать, что прекрасно помнил их поцелуй сразу после того, как они пообедали в той старой видавшей виды забегаловке в Хондэ. У их первого поцелуя был вкус корейских трав и рыбы. Какое же романтическое воспоминание он хотел схоронить в глубинах реки Хан. – Эй, хён, ну расскажи. Не молчи! – прошептал Ухён раз, а потом еще один, все повышая и повышая голос. Сонгю и глазом не успел моргнуть как выложил все. Ему было не очень приятно, когда люди начали оборачиваться, кидая в них испепеляющие взгляды и не особо приличные слова шепотом. А Ухёну, кажется, все нипочем было. Не увлекайся любопытными, ведь я испытал это на собственной шкуре. Слишком уж хорошо знаю, что это такое. Они не спеша расстегнут твою рубашку, разденут и не пожалеют времени для того, чтобы разгадать каждый шрамик, каждую родинку, каждый изгиб. Будто им есть до тебя дело, они осторожно отделят от тела каждую конечность, каждый орган, каждый дюйм кожи, каждую мысль, все. А потом отправятся домой, поужинают и заснут, так и не перезвонив. Тебе никогда не стать экспедицией длиной в жизнь. Душа полна загадок только до поры до времени. – Ты только явился? Где ты был? Уже почти полночь. – На улице. Такое случалось уже не раз. Сонгю давно заметил, что в их отношениях отныне задает вопросы он. Только в отличие от него Ухён порой не торопился отвечать. При всем своем желании Сонгю не смог бы закрыть на это глаза, ведь от такой реакции Ухёна тепло, которое он однажды почувствовал, начинало медленно, но верно покрываться ледяной коркой. – Ты поужинал? В ответ только фырканье. Словно он глупость какую-то сморозил. – А что, не надо было? Сонгю потупил взгляд, понуро уткнувшись в свои босые ноги, которые едва доставали до пола – он сидел на барном стуле. Еще одна грань Ухёна, о которой давно было известно Сонгю, она ему не нравилась, но он смирился. Раньше время от времени он мог на него прикрикнуть, но теперь Сонгю и не знал, как реагировать. Он что-то не так делал? Может, слишком много отдавал? Он сглотнул и закрыл глаза. В голове развернулась мысленная дискуссия: высказаться или не стоит. – Ухён, – начал он, услышав в ответ тихое «хм». – Помнишь мою сонбэ с кафедры педагогики? – Что? Нуну? – наконец-то взгляд Ухёна был прикован к Сонгю. – А что? Она тебе звонила? – Ну. В том, как Ухён так небрежно начал называть сонбэ нуной, приятного было мало. – Она сказала, что нам надо как-нибудь встретиться. Что в прошлый раз было клево. – Отличная идея, так и сделаем. Улыбка Ухёна предназначалась явно не Сонгю, это он знал наверняка. – Она хорошая, – Сонгю скривился от собственных слов. Как же сложно было произнести это искренне. Он выждал чуть-чуть, все так же не отводя взгляда от Ухёна. Продолжить? И Сонгю рискнул сделать то, чему научился у младшего. – Тебе разве она не кажется хорошей? Ухён заметно расслабился и коротко кивнул. – Конечно, – сказал он, прикусив внутреннюю сторону щеки. – Она… интересная. Сонгю давно уже не видел того самого блеска в глазах младшего. Ничто не сравнится с болью того, кто любит любопытного человека. Человека, который гонится за каждой падающей звездой на своем пути, но так ни одной и не ловит. Который приходит, видит, завоевывает, а потом без лишних раздумий и сомнений исчезает. Я влюбился в любопытного. Может быть, в один прекрасный день этот человек сядет в автобус и приедет в место, которое мы называли домом, и ему хватит любопытства, чтобы прочитать мое последнее сообщение, вырезанное на деревянных ступеньках, по которым мы раньше изо дня в день поднимались. <<В тебе скрывается любопытство, которое однажды будет сдвигать горы так же играючи, как ты годами отодвигал меня.>>