Изнанка Рая

      Моё почтение! На связи Судьба.              При разборе документов я нашла наработки Изнанки и поняла, что спустя почти десять лет я… не допишу её. Извините, если разочаровываю такими словами.       В том виде, как она задумывалась, не закончу, уже всё поменялось, слог изменился, мыслю иначе. Соул и Мака в моей голове уже совсем другие, но всё такие же пирдурошные и любимые идиоты.              Поэтому я решила принести и рассказать, как должна закончиться моя Изнанка Рая!              До конца истории остаётся две главы.       ● Раздел шестой. Срок выполнения сторонами своих обязательств.       ● Раздел седьмой. Дополнительные и прочие условия договора.              В шестой главе запланировано окончание основной истории, а в последней, седьмой, дополнительные истории о прошлом Соула, которые рассказывает Маке.              Спойлерный не-спойлер: всё закончится хорошо. Мака останется с Соулом, они заберут к себе Эрику и будут жить вместе. Соул не оставит работу в Раю, Мака будет проходить реабилитацию, работать с психологом и почти вернётся к той самой неприступной леди, какой была до подписания договора.              А ниже будут все наработки и истории, которые были написаны за всё время.             

* * *

Раздел шестой. Срок выполнения сторонами своих обязательств.

Лучшее средство против нервов — тяжёлая работа, чтобы о себе и думать-то было некогда. ©

      Открыв глаза, Мака уставилась в привычный серый потолок. Несколько неоновых лампочек поблёскивали, когда машина проезжала мимо её дома. Удивительно, как блеск добрался до сорок второго этажа.       Абсолютно на автомате Албарн встала и, не одеваясь, пошла в рабочий кабинет, где она накинула на свои плечи блузку. И села за стол, включая компьютер и настольную лампу. Звук вентилятора отвлекал от шума внутри черепной коробки. Чуть мотнув головой, Мака погрузилась в бездну отчётов, таблиц и графиков, сводя подноготную компании Кида в презентабельный вид.       Всё должно быть сделано безупречно. Без единого изъяна. Чтобы Дес остался доволен, чтобы кивнул и ушёл к своему ангелу-хранителю, который будет смиренно ожидать его дома, на диване с книгой в руках. Мака была с ней знакома пусть и не так близко, но за время реабилитации, которое она провела в особняке Кида, успела познакомиться с Хроной достаточно хорошо. Она была спокойная, тихая и очень ответственная. И тайно успокаивала Маку во время её нервных срывов, гладя по голове и разматывая свои руки, демонстрируя шрамы от насилия со стороны её матери, которая уже почила.       Хрона научила Маку улыбаться и держаться, любить своё собранное заново тело и не бояться шрамов и заживающих красных полос. Лишь одно она не смогла принять.       Камелия на правом плече.       Каждый раз, видя её в зеркале, Албарн хотела кричать, разбить все хрупкие стеклянные вазы и расцарапать своё тело заново, лишь бы этот прекрасный цветок растворился в свежей крови, зажил под рубцами, был похоронен заживо. Но каждый раз Мака смотрела в свои безумные глаза и останавливалась, отворачиваясь от зеркала.       Мака Албарн никогда бы так не поступила.       Город холодными пальцами пробежал по её позвоночнику, улыбаясь гадко в графиках спроса и предложения, подмигивая с логотипов партнёров и тихо напоминая о себе воем зимнего ветра в стекло окна. Голодным призраком обнял за талию и зашептал о красоте падения, крови в воде ванны и звёзд в глазах от удушья. Албарн слишком громко нажала на пробел, прогоняя город от себя. В документах курсор одиноко мигал, чуть ли не вызывая жалость. Стекло в окне задрожало от резкого порыва ветра.       Отодвинувшись на стуле от стола, Мака вытянула руки и выдохнула, опуская голову. Кожа на животе покрылась мурашками. Встав, она подошла к окну, рассматривая своё отражение. И даже как-то не задумываясь о том, что оно тряслось от порывов ветра. Оно ухмылялось, кривилось, хмыкало. Приложив руку к стеклу и ощутив вибрацию, Мака опустила глаза ниже. Шоссе, тротуар, магазины, люди. И все куда-то спешат, мигают, переливаются. Она подняла взгляд и смотрела теперь в глаза своему кривому отражению.       «Предположим, что меня больше не существует. Будешь ли ты горевать обо мне? — Мака снова посмотрела на прохожих, — А они? Они будут?»       Ветер обнял её криво ухмыляющееся отражение, отталкивая от стекла. Мака облокотилась о стол, инстинктивно хватая в руки нож для бумаг. От казался безумно тяжёлым. Посмотрев на вторую ладонь, подняла её и медленно, будто в замедленно съёмке, сжала и разжала пальцы.       И осторожно нажала остриём в центр ладони.       Кто бы мог подумать, что кожа лопается легко, как бумага.       Кровь почти неуловимыми толчками стала стекать в середину ладони. Мака нажала ещё сильнее, без ощущения боли разрезая руку дальше. Только когда кровь закапала на пол, глухо зазвенев по ламинату, до её оглушённого сознания импульсами дошло ощущение боли. Мака взвыла и, не придумав ничего лучше, выпила кровь с ладони, зашипела от щипания в ране и, пошатываясь, ушла в ванную, роняя нож на пол. Кровь отдавала батарейками и вкусом лезвия, город смеялся в голове.       Вода не переставала быть красной, стекая из ладони по пальцам. Мака шипела, сжимала зубы и старалась не смотреть в зеркало, которое, будто насмехаясь, двоилось и дрожало. Замотав руку в тонкое белое полотенце, она вышла из ванны и рабочей комнаты, на автомате захватывая мобильный телефон.       В её списке контактов были только нужные номера, партнёры по бизнесу, службы доставки и обслуживающий персонал. Больше сотни. Она ненавидела всех. Она ненавидела город. Квартиру, в которой она жила, запертая в свою собственную тюрьму. Отражения, белые стены, монохром и высокие потолки. Это была шикарная тюрьма, куда она сбежала по своей собственной воле.       Мака Албарн ненавидела свою жизнь.       Мака Албарн ненавидит себя больше всего на свете.       Она опустилась на колени в какой-то из комнат, нетипично всхлипывая и падая на бок, даже не обращая внимания на боль в теле. Мака свернулась в калачик на светлом ковре, закусывая полотенце до скрежета в зубах. Город истерично хохотал и, кажется, даже разбил в комнате окно, стелясь по полу зимним воздухом.       В телефоне было больше сотни контактов и номеров, но лишь одному Мака сумела позвонить, чтобы попросить о третьей встречи прямо в этот момент. Из динамика послышался звон и короткий ответ:       — Сейчас буду.       — Мака?.. Мака! Мак!.. Твою ж мать, кровь! Твою ж мать, ты в одной блузке… — захлопнув за собой дверь и бросив ключи где-то в коридоре, Соул почти мгновенно сел у всё также рыдающей Маки, поднимая ту за плечи и в ужасе смотря, как та смеётся, кулаком стирая слёзы и кое-как запахиваясь в блузку. Одной рукой держа её, Соул неловко снял с себя неизменную кожанку и надел её на Маку, матерясь и краснея, от чего Мака смеялась ещё сильнее. — Ты в курсе, что ты псих?       — Ага. И спасибо, что спасаешь.       — Дура.       — Наверное.       Соул закатил глаза и усадил Маку, прислонив спиной к дивану. Порыскав глазами по комнате, он встал и начал что-то бормотать. Обошёл диван вокруг и присел на корточки перед Макой, чуть наклонив голову вбок. И снова вздохнул, осматривая бледную Маку, которая прикрыла глаза.       — Слушай, я, конечно, рад тебя видеть, но не в таком вот полумёртвом состоянии. Ты же знаешь, что это не круто? Албарн…       — Знаешь, — засипела Мака, стирая остатки слёз на своём лице замотанной ладонью, рисуя красные полосы, — я сошла с ума.       — Вижу.       — Нет-нет, ты не понимаешь! — она замотала рукой, всё также сипя. — Я сошла с ума от проклятья квартиры. Теперь я окончательно уверена в том, что оно существует! Понимаешь? Эти шикарные апартаменты, — Мака обвела комнату рукой, из-за чего кожанка сползла с плеч и упала на пол, — никто не хотел покупать из-за адреса! Сорок второй дом, сорок второй этаж, да и сам номер квартиры пророчит смерть. Одна только я — железная Леди, несгибаемая Албарн, решилась на такую смелую покупку!       — Это всё выдумка и бред.       С усилием отводя взгляд, Соул снова накинул на плечи Маки свою куртку, взяв кончиками пальцев края блузки и, максимально оттянув её от тела, начал застёгивать на упорно сопротивляющиеся пуговицы. Мака смотрела на это с толикой безумия. Когда все пуговицы были застёгнуты (пусть и криво), Соул взял Маку под плечи, поднимая на ноги и аккуратно перенося на диван. Он взял принесённые из прачечной днём ранее простыни, постелил под раненой рукой Маки, а сам пропал из вида на кухне.       — Где аптечка?       — В ванной комнате.       Чертыхнувшись, Соул прошёл в другую сторону квартиры. Из ванной комнаты, под безумный и нездоровый смех Маки, он заматерился, смывая кровь с раковины. И слишком шумно поставил ящик с медикаментами на стеклянный столик, буквально кинув его на поверхность, которая тут же покрылась трещинами, но не лопнула.       — Я оплачу.       — Не стоит, — икнув, Мака подняла руку, позволяя Соулу в очередной раз ужаснуться её сумасшествию и начать обрабатывать рану, — я всё равно ненавижу это место. Я ненавижу всё и всех. Старалась, боролась за существование, стала замом шефа, даже ни на секунду не думала о себе — всё ради дела, всё в бизнес… Я знаю, как меня называют за спиной, я знаю, как на меня смотрят и как сильно меня ненавидят за «близость» с Кидом. Меня ненавидят за мой пост, за мои слова, за мои взгляды. Они думают, что я — монстр… а когда узнали мой адрес, так ещё и перестали проявлять банальную вежливость, уже в открытую чуть ли не святой водой поливали и читали молитвы, чтобы проклятье не коснулось их. Но, знаешь, меня это только подстёгивало: работать больше и сильнее, лучше и продуктивнее. Компания Кида в это время стала получать невиданную доселе выгоду, соответственно, зарплаты тоже у всех выросли. Но вместо благодарности я всё также слышала проклятия и шёпот за спиной. Меня стали даже называть «Невестой Шинигами», понимаешь?.. Это всё превратилось в шизофрению.       Руки Соула дрогнули, часть перекиси пролилось на простыни, а Мака снова икнула, меланхолично смотря на расползающееся пятно.       — Я стала той, о ком они говорили. Точнее, теперь они обрели форму. Они стали «городом», который я ненавижу. Он везде, он всюду. Преследует меня во сне и наяву. Таблетки, отпуск, терапии не помогли. И не помогут. А знаешь, почему? Город хочет уничтожить меня моими же руками. Слышишь? Ты слышишь?! Он тут, в квартире! — она резко дёрнулась вперёд, хватая Соула за футболку, — Город хочет меня убить! Он танцует свинг и носит скрипящую обувь! Он ненавидит яркие цвета, поэтому тут, в монохроме, ему легче достать меня! Я гибну от своих же рук! Помоги мне!       Последние слова она прокричала, тряся Соула за футболку. На его глазах Мака снова стала рассыпаться на кусочки, трястись и сжиматься, подбирая под себя ноги. Под её крепко сжатыми пальцами футболка медленно краснела. Мака смотрела на Соула снизу вверх, глазами, из которых по всему лицу, смазывая подсохшие кровавые разводы у губ, текли слёзы.       — Увези меня, пожалуйста… Я гибну в этой клетке из стекла и металла…       Медленно разжав руки Маки, Соул как можно осторожней поднял её на ноги, аккуратно ведя её в спальню, сам идя спиной вперёд. Он подвёл её к зеркалу на шкафу и, став за спиной, наклонился к самому уху:       — Посмотри на себя. Ты сильная, сильнее, чем думаешь. Я буду рядом столько, сколько нужно будет, чтобы тебе было спокойно. А сейчас собирай вещи, я отвезу тебя к себе.       Мака почти сразу начала доставать из шкафа вещи, кидать их на кровать. Соул тактично отвернулся, смотря на дорожку из капель крови на полу из ванной комнаты в зал. По спине пробежались мурашки, от которых даже подташнивало. Чувство вины и стыда не покидали Соула ни на мгновение, а в голове набатом звенели слова Кида о том, что если с Макой что-либо случится, то он собственноручно отправит Соула на тот свет. Проведя языком по зубам, он вслушивался в шорохи одежды и тихие преступы у шкафа.       Когда Мака встала за его спиной, легко коснувшись лопатки, он посмел повернуться. Очень было непривычно видеть её в чём-то кроме блузок и юбок. А тут она стояла перед ним, будто нагая, одетая лишь в джинсы и какую-то уж слишком не по размеру застиранную аляпистую футболку, которая норовила сползти с худощавого плеча Маки. Она снова пошевелила перевязанной рукой, натянула на себя тёплую толстовку на замке и кивнула на небольшую сумку.       — Как-то слишком мало вещей, не находишь?       — Я больше сюда не вернусь. Пока город не исчезнет. Иначе, придя сюда снова, я пойму, что он выиграл. И это будет абсолютной правдой.       Мака уже выглядела спокойней, безымоциональным взглядом стараясь на смотреть вокруг, и всё её состояние выдавали лишь дрожащие пальцы и окровавленная повязка через всю ладонь. Соул сумел выдавить из себя некое подобие оскала, схватил в одну руку сумку, а другой — не повреждённую руку.       — Окей. Я не дам ему выиграть.       Они сбежали из квартиры, будто любовники. В лифте Соул позволил Маке спрятать лицо на груди, поглаживая её по макушке. Он ощущал, как её пальцы бездумно выводили на его футболке контур кровавого пятна, оставшегося после её руки. Неторопливо, будто в замедленной плёнке, она вдыхала и выдыхала, от чего кожа под тем местом, где была её голова, покрывалась мурашками и, казалось, электрическими искрами. Соул сейчас ненавидел весь мир и себя в особенности. Что не заметил и не сорвался раньше, что не предотвратил столько вещей, которые могли бы провести эту историю совсем по другому пути… «Может, я смогу ещё выйти на хорошую концовку, — он опустил глаза, когда, со звоном лифта, Мака содрогнулась всем телом, — Не я. Мы».       Быстрой пройдя через пустой холл, наполненный музыкой, он усадил Маку на мотоцикл, стряхивая снег и убирая её вещи в седельную сумку. Уличный воздух разрезал резкий звук мотора, и уже буквально через пару секунд, взвизгнув шинами, мотоцикл сорвался с места. Мака обнимала Соула за талию, закрыв глаза и полностью отдавшись его воле и силе, предпочитая ощущать ветер лицом. Город будто бежал за ними по пятам, хватаясь своими руками за заднее колесо и теряясь в парах выхлопа. Прижимал, кричал, тянулся, но не мог достать: яркий мотоцикл объезжал светофоры через дворы, ни на секунду не замедляя ход. Соул ощущал, что притормози он хоть на миг — всё пропадёт, рухнет, как дом, созданный из карт и отчётов с работы. Поэтому он гнал, как только мог. Как можно дальше от монохромной квартиры, которая разочарованно захлопнула пасть с клыками из осколков стекла и железных полосок брекетов из оконных рам. Окровавленную, но пустую.       Комендант на входе в квартиру только открыл рот, чтобы что-то спросить, но, увидев растрёпанного и злого Соула, за руку ведущего раскрасневшуюся от морозного воздуха Маку с опущенными глазами в пол, предпочёл тактично промолчать и без лишних вопросов отдать ключи от квартирки. Соул кивнул, бросив благодарный взгляд и пару купюр из кармана, с усилием потянув за собой замеревшую Маку, что с преувеличенным интересом изучала истрёпанный ковёр поверх плитки. В помещении пахло чем-то кислым, сыростью из-за двери, видимо, в подвальное помещение, сигаретами и приторно-горьким супом из фасоли. Они поднялись по лестнице, и Соул, остановившись у двери, повёл плечами, доставая из кармана кожанки закинутые чисто на автомате перед лестницей ключи.       — Прости, что не прибрано. Я не ждал гостей.       — Я больше обуза сейчас, — пробурчала Мака себе под нос, входя в квартиру. В нос ударил затхлый запах давно не проветриваемого помещения, в котором будто кто-то пил. Поморщившись и сняв ботинки, Мака прошла следом за Соулом. Он щёлкнул выключателем, опуская полупустую сумку на диван. Повернувшись к слегка озадаченной спутнице, он развёл руками, обводя пространство и криво ухмыляясь:       — Добро пожаловать в мою гарсоньерку!       — Это не она, — Мака фыркнула, исподлобья смотря на ещё одну дверь из комнаты. — Там спальня, так? А гарсоньерка, как сложилось исторически, однокомнатная квартира. Образовано от французского слова гарсон — мальчик…       — О, смотрю, кто-то пришёл в себя.       — Ну, так, — Мака покачала рукой, кривясь от боли, но не убирая хмурость с лица, — средней паршивости. Меня привели в реальность липкие полы и отвратный запах. Ты тут что, не бываешь вообще?       — Не поверишь, я тут почти всё время обитаю, если не в Раю. Работа нервная, сама понимаешь, не до уборки.       Упав спиной на диван, Соул запрокинул голову и закатил глаза, выдыхая. В родных стенах пусть и запущенной до состояния берлоги квартиры он чувствовал себя более-менее хозяином положения. Знал, что тут всё под его личным контролем, что никакие там «города» из головы не смогут достать его из кровати, вздёрнуть к Киду за запасной парой ключей от апартаментов Маки и помчаться спасать. Стёкла в небольших окнах зазвенели от проезжающего над домом состава метро. Мака напряглась, вслушиваясь всем телом в вибрацию.       — Как этот дом ещё стоит на месте? Его же, — она опустила пятки, когда вибрация прекратилась, — давным-давно должно было разнести на кусочки.       — Не я его проектировал и строил, не мне и судить. Подойдя к дивану и ощущая липкость полов, она осторожно ткнула Соула в рёбра пальцем, вздрагивая от резко поднятой головы.       — Что?       — Знаю, это прозвучит странно, но… Я бы хотела убраться у тебя в квартире. Слушай, я знаю, что мои слова звучат для тебя слегка нелогично, неадекватно, нетипично и прочее-прочее с приставкой «не», что будет означать безумие, но мне нужно себя чем-то занять, чтобы прийти в себя. И, пока разум сохраняет хоть толику адекватности, я бы хотела повернуть эту адекватность в полезное русло.       — Обычно ты сидишь за бумагами, чтобы прийти в себя, не так ли? — оперевшись локтями о колени, Соул насмешливо приподнял бровь. Мака закатила глаза, нервно топая стопой. Носки, в которые она была одета, и правда прилипали к полу, вызывая лёгкий, практически незаметный укол совести. И он впервые увидел, как Мака скалится.       — Уж явно не в таком состоянии и не в такой обстановке! Тут как в могильнике. Где зомби бухали неделю без перерыва.       — И ты практически права, — щёлкнув пальцами, Соул засмеялся, уворачиваясь от удара ребром ладони. — Ладно, мисс Заноза-в-одном-месте, можешь тут прибраться, если это поможет тебе прийти в себя. Если нет, то Кид меня изрешетит… — из кармана куртки настойчиво зажужжало, вызывая вздох после просмотра на горящий экран, — И только Смерть разлучит нас, хех. Я на секундочку. Всякие тряпки и прочее в ванной, располагайся.       Мака успела услышать только громкий крик Кида из динамика, когда дверь во вторую комнату закрылась за спиной Соула. Не желая подслушивать, собравшись с силами, Мака первым делом распахнула дверь на балкон. С улицы потянуло морозом, вызывая лёгкую дрожь по телу. Не осмелившись выйти наружу, Мака смотрела из квартиры, опираясь о косяк плечом. Над домом пролегала надземная часть метро, широкой полосой закрывая половину неба. Вокруг стояли почти идентичные дома с балкончиками и редкими неоновыми вывесками-рекламами, зазывающими в свои хостелы или магазины. Слышались нестройные и нетрезвые голоса, распевающие матные песни у дверей баров. Мимо пролетела какая-то чёрная птица, пропадая между домами чёрной запятой. Проследив за ней взглядом, Мака оттолкнулась и пошла в ванную комнату, передёргиваясь от вида столешницы и замызганной плиты. Мысленно приготовившись к виду в ванной, она включила свет. «В принципе, всё не так уж и плохо», — зайдя в помещение, Мака присела перед раковиной, открывая дверцы и оценивая то, чем она могла бы вычистить квартиру. Найдя несколько более-менее чистых тряпок и несколько средств для разных поверхностей, было принято решение начать с ванной. Ногой закрыв дверцы, Мака подняла глаза и посмотрела в забрызганное зеркало. В таком месте город до неё точно не доберётся: из зазеркалья смотрела обычная Мака. Уставшая, с опухшими глазами, незажившими синяками и белеющими шрамами. Пшикнув на себя в отражении средством для стёкол, Мака начала оттирать засохшие разводы. С усилием, будто оттирала себя саму.

* * *

Промежуточные наработки [Соул отвезёт её к себе на квартиру. Она будет долго фыркать, что за квартира. Потом найдёт мелочь от Касуми (мать Эрики), резинку для волос или пустой флакон от духов. И Соул расскажет ей те два случая, когда он среди ночи приезжал к Киду: когда Касуми была готова покончить с собой, и он её вытащил практически из петли, а второй раз — когда она оставила практически новорождённую (пару дней) Эрику в квартире, а сама пропала, удалив номер телефона и все воспоминания о себе.       И всё это в центре комнаты на полу, под шум метро и какофонии что-то празднующих соседей снизу.       · Эрике 6 лет, Касуми первый раз спас в 19, родила она, соответственно, в 20, вывод: ему 27.       · «Прошло больше семи лет, а меня снова потянуло курить, как на первом году в институте.»]

* * *

Раздел седьмой. Дополнительные и прочие условия договора.       Кид поморщился, когда под подушкой зазвенел телефон. Поначалу он подумал, что будильник, но, взглянув на экран, понял, что что-то случилось.       — Дес на связи, — Кид постарался сказать это как можно бодро, и это даже почти вышло.       — Кид? — на том конце, сквозь шум такси, зашептали, — Я буду через минут пять.       — Эээ? Эй-эй, Соул? Алло! — экран щёлкнул, выключаясь. Кид, вздохнув, посмотрел на часы. Половина четвёртого, прекрасная осенняя ночь, дождливая. Не удержавшись, он улыбнулся и встал, натягивая домашнюю одежду. В дверь позвонили, осторожно и обрывисто. Кид удивился: это было не похоже на Соула. В душе зашевелилось сомнение и тревога. Подойдя к входной двери, Кид ощутил запах вымокших сигарет и озона. Открыв, он увидел Соула, который смотрел на него абсолютно пустыми глазами. Он странно держал пиджак, прикрывая правую сторону тела, но при этом с волос хорошо капало.       — Итер?..       Соул попробовал, двигая плечом, сдвинуть пиджак, но слишком сильно дёрнулся. Одежда упала на пол, а Кид, открыв рот, смотрел на Соула. Мимо него протиснулась проснувшаяся Патти, которая даже не смогла поздороваться, с таким же удивлением смотря на заплакавшего младенца на руках Итера.       — Привет. Прости. Нужна помощь.       Патти, разбудившая сестру, вытирала голову Соула полотенцем, стараясь делать это как можно осторожнее, чтобы ненароком краем не задеть малышку, которая тихо сопела на его руках. Лиз пришла с кухни, неся на подносе чай и тёплое молоко с мёдом. Она, подойдя к Соулу, присела на корточки.       — Эй, хочешь, я подержу её? — Итер замотал головой, прижимая девочку к себе. Лиз грустно улыбнулась. — Не волнуйся ты так, всё будет хорошо. Я просто возьму её, пока ты будешь переодеваться, а то заболеешь.       — Нет! — закричал Соул, дёргаясь вперёд. Малышка захныкала от того, что её так стиснули. Соул испуганно посмотрел на неё, будто впервые видя. Он перевёл взгляд на Лиз, — Да, прости, подержи, пожалуйста.       Он дрожащими руками передал ребёнка старшей из сестёр, встал с кресла и стал переодеваться прямо при Томпсон, стянув с ног кроссовки. Пальцы отказывались слушаться, потому он очень долго мучился с рубашкой, пока Патти не подошла и без всяких слов расстегнула ему все пуговицы, включая ремень и брюки.       — Спасибо, — выплюнул Итер, раздеваясь до белья и надевая на себя спортивный костюм Кида, который всё это время сидел в кресле и массировал виски. Лиз, мурлыкая под нос колыбельную, баюкала малышку, сев в плетёное кресло-качалку. Патти собрала мокрую одежду и унесла её куда-то сохнуть. Соул обессилено осел на пол, неотрывно смотря на Лиз.       — Как ты её назвал? — он вздрогнул, услышав голос Кида.       — Эрика. Мы хотели назвать её Эрикой.       — Хорошо, значит, ты ещё с нами, — ухмыльнулся Кид, вставая и беря со стола две чашки. Протянув одну Соулу, он осторожно сел рядом, отпивая. Итер тупо начал смотреть на чай. — А теперь по порядку: кто, когда и как. И почему.

* * *

      И… на этом всё! Ещё раз простите, если вдруг разочаровала, но я не могла оставить эту историю и вас хотя бы без объяснения финала.       Спасибо, если всё это время ждали.       И спасибо, что решились шагнуть за Изнанку Рая.