Изнанка Рая

Месть — это глупо. Хаос и минутное забытье — всё, что можно из неё извлечь. Опустится занавес, не оставив ничего. ©

      Потолок давил на глаза, когда Мака очнулась. Если говорить откровенно, она хотела бы и дальше оставаться в забытье, но оно было слишком липким и тяжёлым.       Мака предпочла бы умереть.       Тело ощущалось каменным, закованным в цепи. Было тяжело дышать, голова будто сделана из свинца. Мака отказывалась думать, отказывалась воспринимать реальность. Она всего лишь сломанный манекен, который нужно выбросить и забыть, чтобы двигаться дальше вперёд. Необходимо сделать шаг лишь в ту самую необратимую сторону, чтобы сделать желание правдой.       Мака Албарн хотела умереть.       Потолок был серый. В крапинку. Где-то чуть левее была лампа, но не противная белая, а приятно-жёлтого цвета, от которой расслабляешься. Справа, видимо, было окно, так как в области видения были мимолётные всполохи фар.       Она лежала в больнице и отрицала саму жизнь. Ей отчаянно хотелось больше не дышать.       Еле слышный шелест страниц вынудил Маку прислушаться через боль и апатию. Звуки наполняли пространство. Лёгкое дыхание, методическое, но слишком быстрое для сна. Шуршание одежды. И скрип кресла.       Кресла?       Албарн захотелось повернуть голову, но это, как оказалось, было невозможно сделать: её шея была закована в какой-то шейный корсет, мешающий двигаться. Она захрипела, только сейчас осознав, что в горло ей вставлена трубка искусственного вентилирования. Второй человек услышал и мгновенно захлопнул книгу.       Что с ней произошло?       В поле зрения появилось лицо. Мака с трудом его различала в полутьме, и слабо запротестовала, когда ей посветили фонариком в глаза, раздвинув веки пальцами. Свет убрали, а она начала долго фокусировать взгляд, когда свет от лампы усилился. Женское лицо. Короткие, пшеничные волосы, с которых почти слезла розовая краска. Глаза добрые, большие, печальные. Лицо заострённое.       - С приходом в себя, мисс Албарн. Вы меня слышите? Если да, то моргните два раза, - Мака сделала то, что просили. Девушка улыбнулась, - Это очень хорошо.       Она ушла из поля видимости, но оставалась рядом. Она взяла телефон (Мака слышала, как откинулась крышка) и кому-то позвонила:       - Да, она пришла в себя. Всё хорошо! Спокойно. Где-то минут через сорок. Да, хорошо. И я тебя тоже люблю.       Холодная рука легла на её лоб. Медсестра улыбнулась.       - Сейчас придёт Ваш лечащий врач, он осмотрит Вас и скажет, что дальше делать. Хотите ещё поспать? – Мака отчаянно замычала. Нет, она не хочет спать. Она хочет умереть. Рука переместилась со лба на щёку. – Простите, Вам придётся немного поспать. Всё будет хорошо.       Мака невольно запаниковала. Нет, она не хотела спать, она только проснулась. Слёзы злости и обиды покатились из глаз. Она смотрела на девушку, которая грустно ей улыбалась, что-то добавляя в капельницу. Сознание заволакивало туманом. Албарн засыпала. «Не хочу видеть сны», - последнее, что подумала она.       Когда она снова открыла глаза, было уже светло. Во рту было сухо, но хотя бы не было той противной трубки (хоть и неприятные ощущения остались). Подняв глаза, Мака заметила над головой шарики из фольги. Брови поднялись.       - Это была не моя идея, это всё Патти. Она подумала, что это тебя развеселит.       Мака начала искать глазами источник голоса, заметив, что её положение стало более удобным, по сравнению с тем, что было во время первого пробуждения. Палата была большой, со столом, креслами и даже телевизором. В одном из кресел сидел Кид с книжкой. Он положил её на стол и подошёл к Маке, садясь на стоящий рядом с кроватью стул. Албарн увидела, что его лицо было бледным и осунувшимся, а синяки под глазами отчётливо чернели на фоне белой кожи. Кид осторожно взял перебинтованную руку Маки в свои пальцы, чуть сжимая. Улыбка была хоть и искренняя, но такая замученная, что ей стало его жалко. Мака захотела сказать хоть что-нибудь, но язык плохо слушался, а воздух царапал горло, выходя сипом. Кид тут же привстал, беря стакан с тумбочки. Вставив трубочку, он подал её Маке, которая тут же начала жадно пить, ощущая, как вода холодными льдинками стекает по пищеводу в желудок, отозвавшийся болью. Смочив палец, Дес провёл им по её высохшим губам, чтобы хоть как-то облегчить неприятные ощущения. Албарн вздрогнула от чувства дежа вю, постаравшись отодвинуться от друга. Кид замер с вытянутой рукой, сгибая палец. Губы опустились.       - Прости. Это, должно быть, больно? Я позову медсестру, хочешь? – она замотала головой. Кид вздохнул и отставил стакан, опуская голову на кровать рядом с рукой Маки. – Прости меня. Прости. За всё, что произошло. Прости, я слишком виноват, прости...       Мака удивлённо смотрела на него, не понимая причины извинений. Она ничего не понимала. Втянув ртом воздух, она спросила:       - Что случилось со мной? – Кид вздёрнул голову, глядя на неё. Он вздохнул и встал, доставая из тумбочки что-то, что разместил перед ней. Албарн сощурилась, - Этого не может быть...       Её голова была забинтована, и в нескольких местах уже проступили красные пятнышки. Лицо было обработано и по возможности заклеено пластырями. Глаза заплывшие, будто её избивали. Зафиксированный нос, в который были вставлены трубки. Разбитые губы, шейный корсет, отогнутый край больничной рубашки, из-под которой видны синяки. В голове вспыхнули картины.       Грубые руки. Запах нечистот. Удары по рёбрам со всей силы чем-то длинным и тяжёлым. Не хватает кислорода – чем-то затыкают рот, при этом сжимая шею. Уколы в руки.       - Нет! – Мака дёрнулась, привставая. Капельницы остро и опасно дёрнулись. Кид выронил зеркало ей на колени, прижимая её плечи к кровати. Она дёргала ногами, сбивая одеяло.       - Мака, успокойся, ты в безопасности! Мака, услышь меня! Мака! – он прижал её своим телом, наваливаясь сверху. Албарн ещё раз дёрнула ногами, выгибаясь. Зеркало сползло, падая на пол и разбиваясь. Кид держал крепко, гладя её по голове. – Всё хорошо, Мак, всё уже хорошо. Ты в безопасном месте, я рядом, всё хорошо... – его плечи дрожали, а голос перешёл в шёпот, - Господи, спасибо, что ты жива...       Обессиленная, Мака тихо всхлипнула, тоже начиная плакать. От Кида веяло теплом и безопасностью. Она же чувствовала себя грязной и опороченной. Она заревела, хрипя и сипя, срывая и без того повреждённое горло:       - Я не хочу помнить! Я хочу забыть! Кид, я хочу всё забыть!       Он закивал, обнимая её плечи. Зашипев от боли, Мака просипела, чтобы её отпустили. Кид мгновенно отпрянул, рукавом вытирая лицо и нажимая на кнопку вызова медсестры. В палату, шурша тапочками, вошла та же девушка. Она первым делом подошла к Маке, обеспокоенно глядя на её руки и сбившееся одеяло.       - С Вами всё хорошо?       - Дайте мне успокоительного, пожалуйста.       Медсестра кивнула и что-то достала из шкафчика у двери. Она подошла и снова вколола жидкость в капельницу, медленно опуская поршень шприца. Мака закусила губу, ожидая действия лекарства. Постепенно эмоции угасали, оставляя место более-менее спокойному состоянию. Албарн наблюдала, как медсестра и Кид убирают осколки. Как он собирает самые мелкие кусочки, чтобы она не поранилась. Как относят их к мусорному ведру и идут на выход, тихо переговариваясь. И как он бережно целует её перед выходом в висок, замирая на доли секунд. Выдохнув, Мака отвела взгляд. «Это Хрона, ясно...» – она хотела было улыбнуться, но губы будто свело судорогой, поэтому это действие пришлось отложить до лучших времён.       Кид вернулся к кровати, сев рядом и снова пристально смотря на неё. Албарн смутилась и отвела взгляд.       - Да уж, впервые вижу, чтобы ты отводила глаза, - он ухмыльнулся, складывая руки на груди. – С того самого раза, как ты и я...       - Оставь это про себя, - буркула Мака, морщась и смущаясь ещё больше. И почти сразу мрачнея. Кид издал странный звук, осознавая свою оплошность:       - Прости. Не подумал.       - ...переживу. Не сейчас, но обязательно.       Маке снились дурные сны. Что город сел на её тело сверху и, улыбаясь разбитыми окнами, чертит лезвием ножа для бумаг по шее. Чертит вдоль вен, давя со всей силы; чертит по ложбинке между грудей, улыбаясь особенно мерзко, когда пересекает первый порез вторым, разрезая соски; чертит до самого низа живота, рисуя на лобке глубокий крест. Ты будешь жить, пока я не наиграюсь. Чтобы слабаки знали своё место.       Он шептал ей, облизывая ледяным языком ухо и залезая в самую глубь, касаясь мозга. Он забирал здравый смысл и волю. Город ломал Маку, подчинял себе, грязнил и порочил. Она, испачканная и избитая, лежала на столе, связанная по рукам и ногам, и смотрела бессмысленным взглядом в лицо своего властителя. Город имел благородные черты самых жестоких маньяков. Ледяные серые глаза и лёгкую улыбку садиста, когда двумя пальцами открывал ей рот и вливал в глотку безвкусную воду, от которой в ушах на место звуков приходил гул. Он насиловал её, принуждая и подчиняя.       Мака Албарн хотела, чтобы это оказалось дурным сном.       Он передавал её лишь избранным, одурманивая мозг. Это был первый день, когда все насытились плотью. На следующий день они сделали из Маки марионетку и холст, рисуя кончиками ножей цветы и разукрашивая их в жёлтый и тёмно-сизый. Они заткнули её рот и вкололи что-то в вену на внутренней стороне бедра.       Албарн ничего не ощущала помимо безразличия.       На третий день они сделали из неё слугу. Ели с обнажённого тела, игрались, одевали, как принцессу, издевались, как над рабыней, кутали в шелка простыней и кормили самыми дорогими едой и наркотиками. Мака смотрела без эмоций, умиляя город крупными слезами.       Мака хотела умереть.       Последняя доза, снова вколотая в бедро, подействовала мгновенно, имея ощущения прокусанной губы и рук на спине. Теперь ты можешь идти, я наигрался. Передай другим моё предупреждение.       Она больше не хотела видеть сны.       Когда дверь с мягким шелестом отворилась, Мака медленно повернула голову. На пороге, опустив голову, стоял Итер, сжимающий в одной руке – букет цветов, завёрнутый в бумагу, а в другой – мотоциклетные очки. Смягчив взгляд и осторожно придав губам подобие улыбки, Албарн приподняла руку в приветственном жесте. Но он этого не видел, всё ещё стоя на пороге. Ей ничего не оставалось, кроме как закашлять, он чего Соул практически сразу поднял голову. Тогда Мака поманила его к себе, наблюдая, как он делает первый шаг с лёгкой опаской, но затем надевает свою обычную маску, улыбаясь немного нагло.       - Привет болеющим! Чего не пригласила войти? – Мака повела плечами. Ей несколько часов назад наконец-таки сняли шейный корсет и разрешили сидеть, поэтому она наслаждалась возможностью выглянуть в окно. Соул кинул сумку в кресло и подошёл к кровати, опуская запакованные цветы на одеяло, - Держи, красавица, - Албарн поморщилась, скосив на него глаза, - Пардон.       Упав на стул, который всегда стоял у её места сна, Соул крутанулся вокруг своей оси. Мака осторожно взяла цветы и уткнулась в них носом, не разворачивая. Они пахли землёй и совсем немного – маслом. А ещё они были прохладные наощупь.       - Спасибо, - просипела Мака, переводя взгляд, - что навестил. Я хотела тебя увидеть.       Услышав её голос, Соул затормозил. Он избегал смотреть прямо на неё, скользя взглядом по одеялу и перебинтованным рукам. Мака лежала в больнице уже четвёртую неделю. Нет, большую часть повязок уже сняли, но некоторые раны всё ещё нуждались в обработке. Отложив цветы, Мака натянула рукава бледно-розовой кофты ещё ниже, так, чтобы оставались видны только пальцы.       - Прости, мой голос всё ещё не вернулся, поэтому я много не разговариваю.       - А, да ерунда, - Соул явно заволновался, начав говорить быстро и махать руками, - вернётся! Ты вот лучше послушай: я разговаривал с Эрикой по телефону. Она заняла второе место на экзамене по рисованию! Говорит, что хотела бы увидеть на следующих каникулах тебя. Уже ведь средина осени прошла, да, скоро Новый год и Рождество, их обязательно отпустят. Поэтому береги свой голос. И... чёрт, - он замер, в бессилье бросив руки вниз, - я ведь выгляжу совсем не круто, да?       - Абсолютно, - улыбнулась Мака, незаметно сжав зубы от боли. Она не могла не улыбнуться. Соул хмыкнул, неожиданно приближая своё лицо к её, привставая и опираясь о кровать. Мака вздрогнула, инстинктивно отшатываясь и стараясь оказаться как можно дальше. Тело само сопротивлялось контакту.       - Хах, прости, - Соул перестал улыбаться, опуская глаза на пластырь на её щеке, - Я всё знаю. И боялся увидеть тебя. Ведь я один виноват в этом.       «Нет, это неправда», - она уже хотела открыть рот, как он медленно и осторожно опустил голову её на плечо. Горячий выдох обжёг ей ключицу.       - Знаешь, я иногда жалею, что мужчины не должны плакать. Поэтому просто прошу: прости меня, если сможешь. Я слишком виноват перед тобой, чтобы так просто заслужить прощения, но, прошу, Мака, если бы ты только могла...       Вздрогнув от её движения, Соул замолк. Мака подняла правую руку и положила ему на плечо, начав гладить. Итер, ощущая, как задрожали его руки, опустился на край кровати, всё ещё держа голову на её плече. Мака перевела взгляд в окно. «Прошла середина осени. Скоро Рождество», - мелькали в её голове отрывки его фраз. Её взгляд медленно стекленел.       Уже почти как месяц она думала над тем, как покончить с собой.       Держа забинтованные руки в рукавах, Мака делает первый шаг вперёд. Кид отвёз её сразу после выписки к себе в особняк, настояв, чтобы она выздоравливала под присмотром сестёр и его личным контролем, тем более, что Албарн ещё не разрешали много двигаться.       - Сегодня у нас будет праздничный ужин, - проговорила Патти, выглядывая откуда-то из-за спины. Она совсем недавно снова подстриглась, и теперь её волосы слегка завивались внутрь. Она улыбнулась Маке и осторожно взяла за руку, переплетя пальцы. – Если хочешь, можешь пригласить своих друзей. Кид, вон, Хрону позвал...       - Патти! – оборвал Кид, отставивший сумки с вещами Албарн. Кончики ушей покраснели. Младшая из сестёр захихикала, убегая вглубь дома с расставленными руками, изображая самолётик. Лиз положила руки на плечи Маки, наклоняясь вперёд. Она дёрнулась, улыбаясь немного нервно. Томпсон выдохнула, выпрямляясь за спиной Маки. Албарн всё больше походила на панду, с каждым днём становясь всё бледнее и худее. Врач, который обследовал девушку, говорил, что это последствия пережитого стресса, и в домашней обстановке ей будет куда легче проходить реабилитацию и привыкать жить заново. Лиз искренне на это надеялась.       - Мака, знаешь, у меня есть небольшой подарок в честь выписки, - перед глазами Албарн появилась тонкая цепочка с простеньким крестиком. Она холодной змейкой легла на выпирающие ключицы и плечи. Лиз застегнула замочек, обнимая подругу и касаясь лбом её затылка. – Пусть он хранит тебя от дурных мыслей.       - Лиз, ты ради меня что, даже сходила в церковь, которую презираешь? – Албарн слегка повернулась, прикасаясь ладонями к сцепленным на её плечах рукам. Томпсон закивала, хмыкая.       - Ради тебя, подруга, я на многое способна – только скажи... Кстати, о скажи, - она развернула Маку, смотря на её перепуганное лицо, - ты будешь кого звать? Если да, то делай это сейчас, а то потом Кид насильно тебя уложит в кровать и не выпустит из комнаты до самого начала праздника.       - Элизабет, я всё слышу! – прикрикнул ушедший наверх Кид под звонкий смех Патти. Лиз отпустила Маку, уходя на кухню и напевая себе под нос. Албарн взяла в пальцы холодный крестик, сжала на пару секунд, прикрывая глаза, которые тут же распахнула от появившихся под веками картин. Нет, сейчас не время. Она убрала крестик под кофту, прижимая к коже чуть сильнее, чем следовало бы. Порылась в сумочке, в которой лежало лишь самое необходимое, достала телефон и откинула крышку. Быстро нашла нужный номер.       «Знаешь, сегодня меня выписали, правда, перевели к Киду домой (он настоял). Они устраивают вечеринку, и я хочу, чтобы ты пришёл. Я так и не поблагодарила тебя за подсолнухи, ты слишком быстро уехал на работу. Блэк тоже может прийти, думаю, никто не будет против. Может даже Цубаки пригласить, если она сможет и захочет. В общем, приезжай. Буду ждать. Можешь не отвечать».       Отправив такое большое сообщение, Мака разулась и прошла по коридору на кухню, предлагая свою помощь Лиз и выслушивая её гневную триаду по поводу отдыха. Она даже не ощутила, как телефон тихо пропел мелодию ответа. «Мы будем. И, кажется, раньше. Будь готова».       Разворачивая очередную конфету, притащенную Патти снизу («Лиз сказала, чтобы я тебя слегка подразнила»), Мака перевернула страницу книги по финансам. Кажется, ей становится лучше. Она снова хоть могла улыбаться (пусть и мало), уже меньше вздрагивала и спала хоть пару часов. Правда, каждый раз она просыпалась в холодном поту, стараясь сбросить с себя ощущения втыкаемых под кожу иголок.       Отложив книгу и опустив ноги с кровати, Мака сжала и разжала кулаки. Когда она встала, спину с правой стороны слегка обожгло болью, будто пропустили электричество. Албарн поморщилась и оправила юбку, прикрывающую босые ноги. Ещё не все синяки прошли, ещё не все шрамы зажили. Мака потихоньку, по кусочку, собирала себя заново, понимая умом, что той несгибаемой и холодной Маки Албарн, которая могла лишь взглядом сбить спесь со всех, уже никогда не будет. Лишь её дрожащая тень, жалкое подобие девушки с глазами самой циничной стервы, как однажды услышала она за своей спиной.       Подойдя к окну и сжав в руках тяжёлый бархат штор, Мака смотрела на мелькающие огни города. Особняк Кида, находящийся на горке, возвышался над городом, окружённый снизу высокими домами. Будто птица, сидящая в гнезде на дереве, притаившаяся перед атакой. Кид любил свободу, и Мака как никогда это сейчас ощутила. Город теперь воспринимался остро, в штыки, раня незажившие и оголённые нервы. Сжав штору ещё сильнее, она второй рукой прикрыла губы, давя рвотный позыв. Во рту появился привкус желчи.       Она сама виновата, сама притянула это несчастье. А теперь страдали невинные люди, которые оказались рядом. Кажется, выйти из окна – единственно верный путь.       Когда дверь резко распахнулась, Мака невольно вскрикнула, разворачиваясь и прижимаясь спиной к раме, готовая упасть назад.       - Идиоты! – Лиз вбежала в комнату, преграждая путь желающим войти. – Я вас предупреждала, чтобы заходили осторожно! Ещё шаг и, клянусь, изобью и не погляжу, что слабее!       - Лиз? Что случилось? – Мака отлипла от стекла, однако всё ещё не отпускала штору. Томпсон обернулась, сердито хмурясь.       - Вот эти придурки случились! Видеть их не могу!       Албарн сдвинулась в сторону, пряча руки в рукавах кофты. У входа, находясь под прицелом настоящих пистолетов, стояли Кид, Блэк Стар и Соул. За плечом Кида, обняв себя руками, находилась Хрона. В дверях, переводя взгляд с одной стороны в другую, была необычайно серьёзная Патти. За ней, убрав чёлку, появилась Цубаки. Она прошла между двух огней и повернулась к Киду, кланяясь.       - Прошу прощения за моего вакагасира*. Моё имя – Цубаки, и я – Оябун* клана Накацукаса. Мы пришли с мирными целями, прошу, уберите пистолеты.       Патти присвистнула, почти бегом перемещаясь к Лиз и поднимаясь на цыпочки, чтобы приблизиться к её уху:       - Эй, сестрёнка, ты же помнишь их?..       - Разумеется, - Лиз шикнула на сестру, выпрямляясь и так же становясь возле Кида, кланяясь.       - Это большая честь, Оябун.       - Можно просто Цубаки, - глава клана улыбнулась, переводя взгляд на Маку, всё так же стоящую у окна. Она медленно приблизилась к Маке, плавно переступая по ковру. Албарн заметила, что её одежда больше напоминает одеяние ниндзя, чем парадно-выходной костюм. Но, когда она села на колени перед ней, Кид присвистнул, передавая пистолеты сёстрам. Одна Албарн ничего не понимала. Албарн подняла руку, чтобы взяться за вторую штору, но Цубаки заговорила. Тихо, но слышали все.       - Прошу простить меня и весь клан Накацукаса, Мака. Ибо это из-за нас ты попала в эту ситуацию.       - Что? – Соул повернул голову и только заметил, как Блэк Стар подошёл к Цубаки и так же сел рядом, отложив свёрток, что до этого держал в руках, в сторону. Мака, сжимающая в пальцах занавески, посмотрела на его руки, когда он складывал их перед собой. Весь мизинец правой руки был перебинтован, но даже это не сумело сдержать кровь.       - Блэк?..       - Прости меня, Мака, - Стар опустил голову, касаясь ею пола, - ведь это я виноват в том, что с тобой случилось.       - Я ничего не понимаю.       Албарн кинула эти слова быстро и тихо, облизывая высохшие губы. На спине будто осторожно провели скальпелем, но Мака не подала вида. Интуиция кричала: «Молчи, не двигайся, не подавай вида!», но вид коленопреклонённых Цубаки и Блэк Стара явно говорили о том, что теперь о её тайне знают уже трое. И, как оказалось, это правда: Накацукаса поднялась, всё так же сидя на коленях, и произнесла всего лишь одну фразу, от которой Мака мгновенно осела на пол, потянув за собой зазвеневшие кольца гардины от сорванной шторы:       - Камелия на правом плече.       Все тут же подорвались к Маке, чтобы помочь, но Блэк успел первым, свёртком отталкивая гардину от головы Маки, а второй притягивая её к себе. Она услышала, как его сердце, находящееся на уровне её виска, пропустило пару ударов. Почувствовав, как забинтованный палец касается её руки, Албарн оттолкнула Блэк Стара от себя двумя руками, отползая как можно дальше. Тот, обескураженный, стал на четвереньки, протягивая к ней руку:       - Мака, прости меня! Я не хотел! Я!..       - Блэк! – схватив его за ворот, Соул поднял её на ноги, яростно брызжа слюной на каждом слове, - Что ты, блять, с ней сотворил, урод?! Я сейчас из тебя все мозги вышибу, ты!..       - Соул! – он резко повернулся. Цубаки, продолжающая сидеть на коленях, смотрела по истине как королева. Не дрогнув ни одним мускулом на лице, она одним взглядом приказала Соулу отпустить Блэк Стара и сесть. Он потупился.       - Как прикажете, Оябун.       Соул отступил, ещё раз плюнув Блэку в лицо. Тот ничего не сделал, только вытер рукавом и сел на пол. Большинство тоже так поступило. Лиз и Патти по обе стороны от Кида, который сидел на расстоянии вытянутой руки за спиной Маки. Только Соул сидел на кровати, раздражённо качая ногой и цыкая. Мака постаралась сохранить спокойствие, только те вроде как заросшие раны, которые она получила за три дня в плену города, расходятся, клеточка за клеточкой. Но Албарн не была из тех, кто жалуется: она сжала зубы и натянула рукава на дрожащие кисти, оставив только кончики пальцев.       Цубаки поправила свои волосы и продолжила говорить:       - Мне известно, что тебя украли у дома Соула. Выследили, увидев тебя вместе с Блэк Старом. Они думали, что ты – одна из моего клана. Дело в том, что тебя похитили люди моего брата. Его имя – Масамунэ. Хотя более известен он как...       - ...Клинок Тьмы, - все обернулись к Киду, чьи глаза помутнели и стали напоминать тёмную воду. Мака побледнела, вспоминая этот взгляд. Блэк кивнул.       - Да, это он. Он уже несколько лет пытается вернуть себе титул главы семьи Накацукаса, хотя он по праву достался Цубаки. Видимо, выкрав Маку, он пытался надавить на Оябуна, чтобы она отдала свой титул.       - Только в одном он просчитался, - впервые за всё время глаза Цубаки стали жёсткими, а черты лицо заострились, - что нельзя трогать моих людей. Я его не раз предупреждала. А раз он даже оставил своё клеймо... не так, клеймо нашей семьи, оставил тебя у входя в наш дом, умирающую, то остаётся только одно.       В глазах у Албарн потемнело, а по периметру комнаты залетали звёздочки. Она отползла к кровати, облокачиваясь на неё спиной и стараясь глубоко дышать, но воздух был слишком густым и затохшимся, затекал в горло и не давал ни вздохнуть, ни сглотнуть. Язык не поворачивался, не давая возможности даже сказать или облизать губы. И она невольно вздрогнула, когда Соул кончиками пальцев коснулся её затылка, мягко водя ими по волосам. Запах города ударил в ноздри, но отступил.       - Ты собираешься мстить? – спросил Соул. Блэк Стар кивнул.       - Я за свою ошибку уже заплатил, - криво усмехнувшись, он посмотрел на свой забинтованный палец, - осталось только Масамунэ заплатить за свою ошибку.       - И это сделаю я лично, - Цубаки встала, а движения из плавных стали резкими, быстрыми. Она собрала некогда заплетённые в косы волосы в высокий хвост и отвернулась, стремительно уходя прочь из комнаты и, видимо, дома. Сёстры последовали за ней, безмолвно обмениваясь вмиг посуровевшими взглядами и короткими жестами. Кид тоже поспешил удалиться, доставая телефон и набирая какой-то номер по памяти, удивив Маку, которая знала, что он не утруждает себя набором, предпочитая записывать все номера и контакты в телефон. Блэк Стар, встав, отряхнул колени и поправил высокий воротник кофты. Соул выпрямился и подошёл к нему, смотря сверху вниз.       - Как вы будете действовать?       - Правило наёмного убийцы номер один: скрывайся во тьме, задержи дыхание, наблюдай за целью, - Блэк обошёл Соула, наклонился вперёд и, подав Маке руку, нежно и осторожно потянул её на себя, - Правило номер два: изучи свою жертву, предугадывай её мысли, её движения.       Подняв глаза, Мака постаралась удержать себя в руках, так как в глазах, казалось бы, простодушного и такого глуповатого Блэк Стара зажёгся безумный чёрный огонёк, который отражался будто бы звёздами. Под стать той, что была перечёркнута на его плече. Она увидела настоящего убийцу, который всё это время был рядом и скрывался в тени созданного образа. Мака знала, что они существуют и на сегодняшний день, но чтобы так рядом и настолько реально – для её и так искалеченного сознания такой информации было более чем достаточно.       Подобрав свёрток и поправив ткань на обнажившейся рукояти, Стар продолжил:       - И правило номер три: уничтожь цель прежде, чем она узнает о твоём существовании.       Он развернулся и поднял руку, сложенную в кулак. Соул стукнул по ней.       - Постарайся не сдохнуть.       - Не дождёшься, - Блэк безумно ухмыльнулся и ушёл, закрыв за собой дверь.       Мака осторожно присела, опираясь руками о колени и пряча лицо в ладонях. Соул обратил на это внимание и, присвистнув, подошёл, присев перед ней на корточках.       - Ой, ну что за выражение... мадам, я Вас не узнаю. Выглядите вообще не круто.       - Как давно ты знал? – резко и тихо спросила Мака. Соул недовольно цыкнул и сел, складывая ноги по-турецки. Мака чуть развела пальцы, чтобы смотреть на него.       - Что Блэк один из ниндзя? С самого начала наших отношений. Видишь ли, он – последний из клада Звёзд, одних из самых безумных и жестоких убийц. Одно время их преследовали, но все попытки были тщетны. Тогда все другие кланы, что вели более законопристойный, насколько это возможно, стиль существования, объединились и нагрянули в деревню клана Звёзд. Все были перебиты, кроме Блэка, которому не было ещё и года. Его семья была, можно сказать, в какой-то степени староверами, то есть не признавала технику вообще, жили по старым законам и традициям. Блэка было решено отдать на воспитание в детский дом, который спонсировал отец Кида. Лоботряс вырос, узнал о своих корнях и решил – а чего пропадать способностям-то? – Соул снова ухмыльнулся, жестикулируя. А потом похлопал себя по карманам, ища что-то. Извлёк пачку сигарет, но, посмотрев на Маку, покачал головой и положил рядом с собой, выкладывая всю мелочёвку на пол перед её ногами. – Нашёл клан Накацукаса, или, скорее, это они его нашли: этот придурок орал на всех тёмных переулках, что хочет быть якудза. Цубаки взяла его под крыло, а через некоторое время, когда был ещё обострён конфликт с Масамунэ, он стал её вакагасира, но с сохранением имени своего клана. Она же и вышла на меня, попросив устроить Блэка в приличное общество. Собственно, так он стал барменом в Раю, лучшим другом и самой большой занозой в моей заднице...       Мака сдавленно хрюкнула, улыбаясь и смотря на Соула.       - Знаешь, никогда бы не подумала, что ты можешь быть настолько благородным.       - Детка, я хуже, чем ты думаешь, - Соул оскалился. Мака сдавленно подтянула рукава на свои пальцы. А Итер... а что он? Он не мог без боли смотреть на Маку. В душе скреблись не то что кошки – саблезубые тигры, разбирали нутро подчистую и использовали, как латок. Эту девушку с глазами, полными стали, сломали, как надоевшую игрушку, сыграв на ненависти других людей. Соул знал всё, что с ней делали. Когда Маку обнаружили, Блэк тут же ему позвонил, сообщая, что Албарн нашли и доставили в больницу, но ему лучше её не видеть.       Но он видел.       Соул видел её истыканные руки, её избитое и изрезанное тело, закатанные глаза и характерной дрожью людей под наркотиками. Он даже видел клеймо на её плече: тонкий и красивый цветок камелии, кровоточащий содранными рубцами. На Маке не было живого места, она была на грани жизни и смерти, бессознательно во сне крича и проклиная город. Она рыдала и скулила, она не хотела засыпать. Но Соул этого уже не видел, ему рассказали об этом. Он сам в это время сидел в закрытом Раю, проклинал свой эгоизм, Касуми и жизнь в общем, заливаясь самыми дорогими напитками прямо из горла.       Тяжко вздохнув, Мака выпрямилась, и будто стала той несгибаемой Албарн.       - Так, значит, всё кончилось?       - Почти. Тебе стоит отдохнуть, это был тяжёлый вечер.       - Ты прав, - она кивнула и улеглась на кровать, на которой сидела, - и почему Кид постоянно выбирает так много подушек для кровати? Это же жутко неудобно!       Она стала скидывать их с кровати. Соул, перехватив одну, собрал свои вещи и снова как попадя распихал их по карманам, смеясь и кидая в Маку обратно.       - Устраивайся уже, зверёк.       - Брысь.       - Окей-окей, как прикажете, юная леди... ой, пардон, не юная.       - Итер!       Соул выскочил за дверь, слыша, как в неё впечатывается подушка. Он усмехнулся и, засунув руки в карманы, хотел уйти, но ему путь перегородил Кид. Улыбка сползла с лица, невольно обнажая клыкастые зубы.       - Что?       - Нужно поговорить. Не тут, - Кид бросил быстрый взгляд на дверь и пошёл по коридору, ведя за собой Соула.       Они пришли в просторный домашний кабинет Кида. Он не сел за стол, а разместился перед ним, опираясь о столешницу и захлопывая ноутбук, будто Соул мог видеть через крышку. Итер сел на стул, закинув ногу на ногу:       - Говори.       - Разорви договор.       - В смысле?       - В прямом, - Кид снял очки и устало потёр переносицу. Его чёрная рубашка была сверху расстёгнута, а волосы в беспорядке – совсем не похоже на Кида, - расторгни договор с Изнанкой. Мака сейчас не в состоянии исполнить его.       - Кид, ты что такое говоришь?       - Я заплачу неустойку, только прекрати. Никто не узнает об Изнанке Рая, о грязных делишках, притоне-убежище и прочем, о чём ты и так знаешь. Отпусти Маку.       - Нет.       Кид оттолкнулся от стола и, взяв Соула за одежду, резко дёрнул на себя, смотря в глаза. Поскрежетав зубами, он прошипел:       - Повтори.       - Нет. Я не разорву договор.       - Какого хрена?! – он резко оттолкнул Соула, будто тот в момент стал обжигающим. Он завалился вместе со стулом назад, охнув и отползая от мебели. Итер, слегка шатаясь, поднялся, держась за голову. Кид сжал кулаки, стараясь держать себя в руках. – Почему? Ты ведь не понимаешь!..       Сплюнув кровь из прикусанного языка себе в ладонь, Соул брезгливо вытер её о джинсы, таким непривычным жестом выводя Кида из состояния агрессии в состояние шока. И, причмокнув, Соул открыл рот, на глазах Деса проводя окровавленным языком по своим острым зубам.       - Я всё понимаю, Кид. И твоё желание защитить её, и стремление быть в курсе всего и вся. Ведь даже сейчас сёстры пошли вместе с ними, да? – Кид передёрнулся, а Соул довольно протянул, - Да, я прав, несомненно. Но, знаешь, Кид, ты же тоже владелец бизнеса. И знаешь, что каждый договор имеет цену и порядок расчёта. Это – основы основ. И Мака это знает тем более. Думаешь, она сама захотела бы расторгать сделку? Нет, не хотела б, - Соул ответил раньше Кида, снова сглатывая кровь и морщась, - так что она сама будет ждать. Как и я, пока все её шрамы не затянутся настолько, чтобы она смогла войти на Изнанку Рая так же, как и тогда.       - Ты что такое говоришь?..       - Кид, пойми одну вещь.       Соул поднял стул и, перевернув, сел задом наперёд, жестом прося Кида тоже присесть. Он сел прями на стол, отодвинув бумаги и нарушив идеальную симметрию, на которую сейчас было далеко плевать.       - Я ведь не зря позвал Маку. Она знает два из трёх слоёв изнанки моего Рая. И не думаю, что она захочет останавливаться.       - Стой. Только не говори мне, что она...       - ...симпатична мне.       Кид устало ударил ладонью по лицу, стоная.       - Опять... ты хочешь повторения истории с Касуми?       - Нет. Я хочу вырваться из плена её глаз.       - У тебя от неё дочь!       - Я хочу Эрике хорошего будущего, с полной семьёй, а не моими родителями-узурпаторами! – Соул тоже перешёл на крик, - Месть и сожаления ничего не дадут. Я хочу счастья. Как и ты! Как и Мака!       Они замолчали. Старинные напольные часы мягко тикали, давая им обоим отдышаться и устаканить мысли. Соул первым прервал раздумья, тихо заговорив:       - У Маки... такие же глаза, как и у Касуми. И я не хочу, чтобы ей досталась такая же судьба. Ты мне веришь?       - Да. Но запомни, - Кид говорил так же тихо, - если она будет не в порядке, я тебя действительно убью.       - Я согласен и на такой исход, если это – цена Изнанки Рая.