Мастер скрытности

      Как долго можно скрывать что-либо? Недели? Годы? Яку Мориске знает всё о скрытности — он настоящий профессионал в этом деле.       Со Львом они познакомились в сети. Давным-давно, лет пять назад, а может, и больше — Яку успел забыть о том, когда в самый первый раз на экране его компьютера выскочило бледно-зелёное окошко с простым, но очень эмоциональным «приветствием». Это был спор: сперва незначительное выяснение отношений на любимом форуме Мориске, а потом и в личке — обоих забанили за резкие высказывания в адрес друг друга и тех, кто спорщиков пытался разнять, — каким-то образом этот неуёмный мальчишка нашёл его на другом ресурсе и, как говорится, «понеслось».       Они знали друг о друге всё. Точнее, Яку знал всё о Хайбе Льве: он ведущий игрок в одной из университетских волейбольных команд, прорвавшихся на национальные; полукровка, но не знает почти ничего о своей «второй» родине, кроме того, что там жутко холодно зимой и очень жарко летом; невероятно добродушный, простоватый, самоуверенный парень, совершенно не понимающий намёков. Хайба знал о Яку, что называется, «всё и ничего».       Возраст? У них пара лет разницы в пользу Мориске. Рост? Да, Яку говорил ему эту цифру, и Лев всё хихикал, обещая при личной встрече затискать коротышку семпая. Увлечения? Хайба понял ещё тогда, в самый первый раз, что он столкнулся нос к носу с волейбольным фанатиком, разбирающимся в этом спорте как никто другой. Книги, музыка, фильмы, еда, взгляды на мир — Лев знал всё-всё, кроме самого главного, что всё это время скрывал семпай, за все пять лет не обмолвившись, не показав, не дав ни намёка на свой самый большой секрет.       Решение о встрече появилось внезапно. В какой-то момент Лев ворвался в онлайн, заполонив весь экран Мориске своими сообщениями, что он «Устал» и «Больше так продолжаться не может, Яку-сан!». Он уже купил билет («Я трудился на двух работах целый месяц!») и через каких-то пару дней будет в маленьком провинциальном городишке Яку. Остановить этот двухметровый ураган, полный решимости, конечно же, не представлялось возможным. Да и как при всём желании? Он ведь на другом краю страны, попробуй повлияй!..       Мориске паниковал. Отчаянно думал куда спрятаться, куда уехать из города, прикидывал и планировал, что будет делать, когда явится Хайба и увидит… Увидит его. Таким. Такого. Жалкого, ничтожного человечишку. Урода, который может «жить» полноценно только совместно с зелёной полосочкой надписи под крохотной аватаркой.       Он не откроет. Да, просто не пустит его на порог, да даже через ворота перебраться не позволит! И тогда всё будет кончено, все годы дружбы, счастливого общения, Жизни — всё превратится в пепел.       Лев добирался долго. Сперва самолётом, потом на электричке, два часа на автобусе по бесконечным серпантинам горной дороги, и вот он здесь. В нос бьёт свежий запах декоративного душистого хмеля, оплётшего ветхий храм какого-то мелкого божка, роятся пчёлы, порхают у самого лица бабочки, а над головой безоблачное сочно-голубое небо. И на сердце так легко и волнительно, но отчего-то неспокойно. Яку-семпай не отвечает на сообщения, не выходит в сеть уже который день. Может, обиделся из-за внезапного визита? Но Лев не мог больше ждать. Было нечто такое, что он хотел сказать, что беспокоило его сердце уже который год. Лев не собирался больше ждать — он скажет, признается Яку, вот как есть. А если он станет брыкаться, то просто стиснет семпая и будет держать его, пока тот не согласится быть с ним, не согласиться принять его странные чувства или хотя бы выслушать признание как полагается. Разобраться в своих чувствах оказалось не так-то просто, но Лев знал, что раз смог он, то сможет и Яку-сан.       — Дедуль, здрасте, а где я могу найти дом Яку? Есть тут такой? Я же не ошибся с местом?       Местный житель подвернулся как нельзя кстати, на удивление легко пойдя на контакт с «городским». Хотя что-то в напрягшемся было дедушке, цепко осмотревшем приезжего, было не так: то ли взгляд нехороший, то ли ответ какой-то «не такой», хоть и тот, что хотел услышать Лев. Он приехал куда надо, и до дома Яку-сана оставалось всего-ничего. Окрылённый, Хайба быстро поблагодарил местного и вприпрыжку, придерживая за лямки тяжёлый рюкзак, помчался в нужную сторону.       Мориске с самого утра ждал у двери. Тщательно подперев откатывающуюся в сторону дверь шваброй, он сидел к ней спиной, вздрагивая от любого шороха и звука. На коленях лежал телефон, изредка ласково мурлыкая очередного сообщения от Льва:       «Я приехал, Яку-сан! А тут не так, как у нас, ну просто тропики какие-то!»       Яку морщился и закрывал глаза, сжимая телефон в ладонях. Выключить его совсем он так и не смог. Не хватило духа.       «Эти горные дороги настоящий кошмар! Яку-сан, как ты борешься с тошнотой? Мне плохо…»       «Ты так и не отвечаешь… Надеюсь, я тебя ничем не обидел. Уже через пару часов буду в твоём городе. Очень хочу тебя увидеть. Мне нужно сказать кое-что важное».       «И да, надеюсь, что ты не выглядишь как волейбольный мяч с твоей аватарки».       Мориске нервно хихикнул, вспомнив, как несколько лет назад Хайба слёзно умолял его выслать свою фотку. Фотографий Льва у Яку было в избытке — он и высылал их сам, и частенько отправлял статьи и ссылки на видео с играми, где участвовал, так что этого добра даже было в избытке. Яку часами мог пересматривать старые игры Хайбы, смотрел на его движения, любовался мимикой и жестами, взглядом, полным сосредоточенности и хитрости, когда он делал финт или проворачивал необычный приём, дуря голову противнику. Смотрел на широкую улыбку высоченного Льва, забывая, как дышать, будто бы он находился в какой-то сопливой дораме, чувствуя эти неуёмные «тудумы» своего непутёвого сердца.       За пять лет он смог влюбиться по уши, но так и не смог признаться. Рассказать самого главного, из-за чего сейчас прогонит, возможно, самого важного человека в своей жизни, проехавшего через всю страну ради него. Чёрт. Яку себя ненавидел.       За дверью послышались шаги, и стрёкот цикад стих. Сердце Мориске бросилось на поиски кратчайшего пути к нечувствительным пяткам. За тонкой подпёртой шваброй дверью возвышалась тёмная тень долгожданно-нежданного гостя.       — Яку-са-а-ан!       От неожиданности Мориске подпрыгнул. «Бы» – если мог. Голос у Льва всё ещё мальчишеский, звонкий — это так мило.       — Выходи, это я! Это Лев, выходи, Яку-сан!       Для верности он подёргал дверь, вдруг, открыто — безрезультатно. Яку усмехнулся. Этот наглый мальчишка был верен себе. Чуть что готов вломиться в дом незнакомца, не моргнув и глазом.       — Яку Мориске-сан! Ты дома, семпай?       Лев скрёбся в дверь ещё какое-то время, а Яку зажимал себе рот ладонями, чтобы ненароком не отозваться, не выдать своего присутствия и звуком, и уж тем более не позвать его — сказать, что рад, наконец-то, увидеться. Он действительно рад. Бесконечно, чёрт возьми, счастлив, что ради него кто-то приехал в такую даль! Ради него!? Серьёзно? В голове не укладывалось. Как? Почему? Он ведь… Такой. Ущербный. Сломанный. Выкинутый, преданный всеми, брошенный даже родными. Бесполезный калека. Кому он нужен? Зачем он понадобился этому парню? Зачем?..       Хайба не унимался. Похоже, что он удобно устроился на пороге и, не теряя времени, принялся чем-то шуршать, через пару секунд зачавкав, напевая дурацкую незамысловатую песенку, очевидно, собственного же сочинения.       — К Яку-сану я приду, Яку-сана я найду, Яку-сана обниму, — мурлыкал себе под нос Лев, раскачиваясь в такт; Мориске смотрел на серую тень на двери, вырисовавшуюся из-за медленно заходящего солнца. — Яку-сан, ну выходи уже! Я ведь не уйду, пока тебя не увижу…       Сердце стучало так громко, что Мориске казалось, будто его должно быть слышно по ту сторону двери. И именно поэтому его гость не торопится уходить. Но ведь ему и идти некуда. В их городе и гостиниц нет, а приехал он явно не на день, что-то даже говорил о сроках, но Яку успел в суматохе забыть. И чем думало это бестолковое создание, приезжая в глушь с настолько сумбурным настроем?       Яку печально улыбнулся. В этом весь Лев. Такой простой, понятный, смешной. Открытый, не скрывающий абсолютно ничего. Что будет, когда он увидит, какой на самом деле его семпай? Расстроится? Огорчится? Или, как и все – уйдёт, брезгливо сморщив нос? Мориске крутанул колёса, предательски скрипнувшие о деревянный пол. За дверью стихла возня. Дрожащими пальцами Яку убрал своё защитное устройство; тень, почерневшая от закатных лучей, снова выросла. Дверь медленно поехала в сторону. Яку беспомощно вцепился пальцами в штанины шорт, крепко жмурясь.       Дверь стукнула о стену, распахнувшись полностью. Несколько секунд ничего не происходило, только задрёмывающие цикады нестройно выводили беспокойную песню.       — Ты солгал мне, — тихо и серьёзно начал Хайба; ладони Яку заледенели, точно так же перестав чувствовать что-либо, как и замершие навсегда ноги. — Яку-сан…       Один глаз Мориске нерешительно приоткрылся.       Наброшенный рыжим плащом солнечный свет искрился за спиной хмурящегося Льва. Он в один широкий шаг подошёл ближе, вторгнувшись в чужой дом без разрешения. Хайба был ещё выше, чем предполагал Яку. Дыхание позорно сбивалось, кровь приливала к щекам, раскрашивая их. Лев быстро присел на корточки, сцапал ладони семпая.       — Ты наврал мне! Никакие у тебя не сто шестьдесят пять сантиметров! Метр пятьдесят, если не меньше! — обиженно надувшись, выпалил Хайба, вдруг заулыбавшись. — Это, конечно, не так важно, мне и так нравится, но больше никогда не обманывай меня, Яку-сан, хорошо?       Он не уходил. Лев сидел на корточках, любопытно заглядывая в красные от недосыпа и слёз глаза вновь приобретённого Яку-сана, которого так давно мечтал увидеть. Ладонь, большая и тёплая, мягко накрыла холодный дрожащий кулачок Мориске, всё так же отчаянно цепляющийся за штанину.       — Ты… Зачем? Почему?.. Ты приехал? — Язык еле ворочался во рту. — Ты ничего не скажешь, Лев?       Его имя. Как раскаты удаляющегося грома. Яку впервые произносил его с таким трепетом и страхом. С такой надеждой, что и дальше, хотя бы на секунды, всё будет так замечательно — этот взгляд больших бирюзовых глаз, мягкая улыбка и шершавые подушечки пальцев, гладящие его запястье.       — Я приехал повидаться с тобой, разве не ясно? У меня каникулы на целый месяц, поэтому я буду жить у тебя, Яку-сан, — беззаботно заворковал Хайба, резко замолчав. Яку смотрел на него тревожно и серьёзно.       — Ты ничего не скажешь? — повторил он. — Тебя это не беспокоит? Совсем? Тебе не мерзко? Ты ненав… — Самое страшное не давалось Яку до сих пор. Он столько раз слышал это слово. Оно как ярлык, как липучка приклеилось к нему. Он будто был им самим. — Ты меня нен?..       — Яку-сан. Я знал, с самого начала.       Грустный взгляд прошёлся по тонким нитям спиц в колёсах, чёрным потрёпанным ручкам, подлокотникам с кое-где оторвавшимися кусочками плотного материала. В глазах Хайбы не было ни капли жалости, ненависти или отвращения. Он вздохнул, мягко улыбнувшись, продолжил, давая Яку время на осознание его слов:       — Не спрашивай как, просто понял. А когда ты прислал свою фотку — убедился окончательно. Меня это не беспокоит. Мне не мерзко, как ты вообще мог о подобном подумать? — возмутился Лев, рассердившись. Он поднялся на ноги и сделал шаг назад, на миг сумев напугать Мориске, инстинктивно потянувшегося вперёд за ним. Пальцы Яку смогли поймать лишь закатный свет. Лев стоял за порогом его дома, чинно выпрямившись. — Меня зовут Хайба Лев, я рад наконец-то увидеть тебя лично, Яку-сан! Пригласишь меня войти?       Негодник счастливо улыбался.       — Ты ведь уже вошёл в мой дом, причём без разрешения. А теперь его просишь? — усмехнувшись едва слышно, подал голос Яку, развернув коляску, чтобы быстро утереть слёзы, но этого можно было и не делать, Хайба и так видел гораздо больше, чем кто-либо. Он обернулся, из-за плеча смущённо ответив: — Яку… Мориске. Рад, что ты смог приехать. Заходи, чувствуй себя как дома.       Лев шумно засобирался, подбирая с низкого крыльца свои вещи, всё время что-то лопоча про то, как он добирался, какие тут есть крутые горы и холмы, и что они с Яку просто обязаны прогуляться по этим местам.       По всей видимости он даже и не представлял, на что подписался, с кем связался. Лев пожалеет, не выдержит и недели, сбежит, как все остальные, поймёт, что его поступок не более, чем жалость к одинокому калеке — вот о чём думал Яку, наблюдая, как Хайба закрывает дверь, разувается и шагает по деревянному полу, с каким-то неземным восторгом ощупывая ступнями скрипучие половицы.       — Я дома, — громко крикнул Лев, прогоняя весь негативный и тоскливый настрой. Он мигом наклонился к опешившему Яку, мягко клюнув его в щёку, робко шепнув: — Спасибо, что пригласил.       — Д… Добро пожаловать, — растерянно отозвался Мориске, ошарашенно прижав ладонь к горящей щеке, пропуская мимо ушей вопли о чистоте и роскошности дома.       Кажется, это будет нечто необычное. Всё только начинается. Это что-то такое, что изменит привычный мир Яку. Впрочем, он изменился ещё тогда с бесящим до чёртиков сообщением:        «Привет! Что ты там говорил про криворукость одиннадцатого номера? Одиннадцатый — это я, Хайба Лев, запомни моё имя хорошенько!»       Как долго можно скрывать что-либо? Месяцы? Годы? Яку Мориске знает всё-всё о скрытности — он настоящий профессионал в этом деле. Но временами он безрассудно забывает, что на любого профессионала всегда находится свой ас.