Te quiero

♫Вдохновлялась новой песенкой EXO — sing for you       Субботнее, ясное утро пробуждало всех людей и дарило капельку радости в сердца каждого своим солнечным настроение. Пустые парки пестрили ярко-красными и жёлтыми шапками деревьев, чьи листья блестели на солнце от капелек росы. Чанёль проснулся от звона настырного будильника, который трезвонил и больше напоминал сирену.       Альфа лениво потянулся на кровати и резким движением туловища встал с неё. По привычке включив электрический чайник, Пак отправился в ванную. Выдавливая зубную пасту на щётку, альфа, смотря в зеркало, вспомнил то напуганное лицо Кёнсу.       Чанёль тогда, кажется, слышал биение сердца Кёнсу, что готово было выскочить из груди от его касания. У самого Чанёля всё тело скрутило от ужасного волнения, будто у школьника перед первым поцелуем. Альфа сплюнул воду, прополоскав рот от пасты, и принялся вытирать лицо пушистым полотенцем. Паку было безумно стыдно за своё очередное помутнения рассудка. Каждый день Чан мучает себя этими глупыми мыслями о Бекхёне, как только появился этот странный парнишка, к которому что-то неведомое тянуло с огромной силой. Столкновения сердца с разумом устраивало военные баталии на фронтах сознания. Этот мальчишка не может быть Бекхёном, ведь омега погиб в автокатастрофе ещё десять лет назад.       Чанёль снова упал в мягкую кровать, от воспоминания того трагичного дня, когда маленький альфа услышал от отца о смерти единственного и любимого братика. Жизнь разрушалась, будто карточный домик от этих слов. Пак плакал, первый раз в своей жизни он так сильно плакал. Альфа убегал из дома, не веря в то, что Бекхёна больше нет, он искал его по всем улицам, дворам и домам. Отец находил его, спящим между двумя домами под курткой, в окружении мусорных баков и облезлых кошек. Для Чанёля жизнь в этом доме превратилась в ад. Он ненавидел каждый клочок дома, каждый его угол, каждый миллиметр.       Чанёль взрослел, а боль так и оставалась в недрах сердца и он жил с ней и живёт до сих пор. Как же Чан хотел, чтобы его догадки о том, что Бекхённи всё-таки жив стали правдой, он так в это верит, но все люди отвергают даже мысль об этом. Эта непреодолимая тоска сожгла всё внутри альфы и оставила лишь слой пепла. Но сейчас что-то снова проснулось в альфе, его сердце проснулось ото сна под чёрным пеплом боли.       Чанёль нащупал ладонью телефон, который лежал под подушкой. Альфа искал из множеств номеров тот, что навсегда сможет изменить его жизнь.       Он никогда не решался звонить сыщику, нет, он хотел, но всегда его останавливала мысль о том, что могут подумать люди о человеке, который ищет своего погибшего брата. Они просто посмотрят на Пака жалостливым взглядом и скажут, что-то наподобие «мы вам позвоним», «мы сделаем всё, что в наших силах» и думаете, они звонят? Нет, они закидывают это заявление в мусорное ведро и спокойно идут обедать, словно думая, что сделал всё правильно.       — Здравствуйте, меня зовут Пак Чанёль, я хотел бы записаться на встречу с вами, — хриплым голосом произнёс альфа, прикрывая свои глаза в надежде на то, что услышит положительный ответ и, кажется, судьба на его стороне.       — Да, я могу назначить вам время. До встречи.

***

      — Почему ты не спишь? — послышалось из тёмного коридора, куда ещё солнечные лучи утреннего солнышка не успели пробраться.       — А, пап, это ты, — поворачивая голову в сторону альфы, произнёс Кёнсу. — Не знаю, просто не хочется, — Кёнсу поднял плечи вверх, подтверждая тем самым свой ответ.       — Хочешь поговорить? — присаживаясь рядом с сыном, держа кружку с горячим чаем, что уже успел себе налить, спрашивает До.       — Пап, ты кого-нибудь любил? — не отворачиваясь от окна, спросил омега, нервно закусывая губу, мысленно наказывая себя за то, что задал такой вопрос.       — Конечно же, я любил, — альфа прокашлялся и посмотрел на профиль Кёнсу. — Любить- это прекрасно!       — Как ты это понял? Как понял, что именно любишь? — омега смотрел прямо в глаза, не отрывая взгляда.       — Не знаю, просто, когда был случай связанный с этим человеком, я тут же отбрасывал все домыслы, размышления, принципы, что рождались в голове и послушал только своё сердце, что билось, словно сумасшедшее и говорило лишь одно «люби». Когда ты по-настоящему любишь, ты всегда думаешь о том, кого ты любишь. Тебе не важно, кто он, какую должность занимает, сколько денег получает, красив ли он, тебе просто важно, что он рядом, и ты всегда делаешь всё, чтобы он был рядом.       — Это просто безумие, а не любовь, — фыркнул парень и отвернулся обратно к окну.       — Любовь отчасти и есть безумие. Поверь мне, ты сразу поймешь, что это то самое безумство, когда твоё сердце овладеет всем, будет управлять тобой, и диктовать свои условия «игры»       Кёнсу утонул в своих мыслях. Эти слова прониклись в душу омеги и звучали в его голове. Он пытался собраться с мыслями и решить, что же с ним произошло вчера, но в голове, раз за разом всплывает образ спящего Чанёля, что сжимал его ладошку, словно боясь, что омега куда-нибудь уйдёт, и всё летит к чертям.        После очередной неудачной попытки всё обдумать, омега психует и уходит прочь с кухни, где стоит одинокая кружка с холодным, горьким кофе, что так и не допил Кёнсу.       По маленькой комнатке разноситься звук от вибрации телефона. Кёнсу, кажется, нашёл верный способ избавиться от ненужных мыслей — спать. Но какой-то плохой человек явно против этого идеального, по мнению омеги, способа, что трезвонит уже в пятый раз. До всё-таки находит в недрах своей кровати устройство и удивленно распахивает глаза, когда видит имя звонящего.       — Сехун? — нервно заикаясь, спрашивает омега.       — Я тоже рад тебя слышать, — смеясь в трубку, произносит тот. — Я хотел позвать тебя прогуляться, на улице такая чудесная погода, — пролепетал старший.       — Ну, я не против! — радостно прокричал омега, на лице которого красовалась яркая улыбка.       — Я заеду?       — Адрес скину по СМС, — выпрыгивая из кровати, произнёс омега и сбросил вызов.

***

      Чанёль вышагивал по серым коридорам офиса, его лицо не выражало никаких эмоций, волнения и страха, только нервное постукивание пальцев по чёрной папке, выдавали альфу с головой.       Лифт поднимался на самый последний этаж, а Чанёл готов был сбежать, лишь бы не видеть снова этого жалостливого взгляда и этих тупых, обнадеживающих фразочек. Чан устал от постоянных шуток своего воспалённого сознания, ему надоело верить в то, что делает его безумным, он хочет обычной жизни.       Ещё дома альфа решил, что это последняя попытка найти Бекхёна, если и здесь, в лучшем агентстве, ему скажут, что Бён Бекхён погиб десять лет назад, значит, Чанёль перестанет тешить себя глупыми надеждами. Он навсегда выкинет весь этот список «Схожие черты с Бекхёном», что находиться в его голове, и наконец-то найдёт того, кто никаким местом не будет на него похож.       Лифт пропищал о прибытие на нужный этаж и раскрыл свои стальные двери. Альфа с гордо поднятой головой прошёлся до нужной двери под номером «21» и ели слышно постучался в неё. После краткого «Войдите» Чанёль открыл дверь и его взору представился светлый кабинет, с довольно большими окнами и хорошим интерьером.        Возле компьютерного стола стоял большой цветок, что вился куда-то под потолок, тем самым образую зелёную стену сзади хозяина кабинета, что, кстати, смотрел на альфу с нескрываемым интересом.        — Садитесь, — указывая Паку на стул рукой, произнёс мужчина. Альфа послушно уселся на мягкий стул и откинулся на его спинку. — Что ж, слушаю, — не отрывая своего взгляда от гостя, сказал сыщик.        — Мне нужно найти одного человека, только дело в том, что он погиб десять лет назад. Понимаете, никакие документы не подтверждают, что он попадал в больницу. За такое большое количество времени вся документация была утеряна или просто напросто сожжена. — Всё время рассказа, мужчина лишь кивал и не отрывал любопытного взгляда с Чанёля.        — Я не понимаю, как это могло случиться, но человек просто пропал, словно его и не было вовсе. Я прочёсывал все полицейские участки в поисках протокола о той страшной аварии и лишь нашёл то, что в машине находилось два человека, один из которых мальчик девяти лет, которого, как будто отвезли в больницу, где его даже не зарегистрировали, потому что при нём не было документов. — Чанёль закончил свой рассказ, понимая, что от возмущения он уже начал переходить на крик. Его руки тряслись от подкатившейся злости, а лицо исказилось в гримасе обиды.        — Случай интересный, — потирая ладони, друг о друга, произнёс сыщик, всё так же наблюдая за лицом Чанёля. Ему, словно были интересны все чувства, что возникали у альфы. — За такие дела никто не берётся, потому что это очень муторно. Копание в архивах, базах данных и прочей ерунде, — опуская взгляд на свой стол, произносит сыщик. Чанёль всё понял, он лишь тяжело вздохнул и собрался уходить, как вдруг.        — Но я готов взяться за него, я не люблю лёгкую работу, — на лице мужчины расцвела ухмылка, что дарила надежду Чанёлю, который улыбался, как последний дурак, обретя соломинку в поисках Бекхёна.

***

      Вечер наступил неимоверно быстро в постоянной беготне и поисках, что надеть на первое свидание с Сехуном. Кёнсу метался по квартире пытаясь в суматохе сделать что-то со своими волосами и напялить этот колючий свитер, чтобы потом убедиться, что он не подходит и снова бегать в поисках «той самой кофточки, что я надевал всего один раз». Отец омеги, смотря на всю эту картину, тихонько смеялся от воспоминания того, что совершенно недавно этот омежка бегал по квартире за своим папочкой, чтобы тот поиграл с ним в игрушки, а сейчас вот носится в поисках лучшего наряда для своего первого свидания.       Увидев время на часах, омега вскрикнул и закрылся в своей комнате, истерично крича о том, что ничего не успевает.       Ровно через пятнадцать минут из двери выбежал омега, облачённый в облегающие джинсы и футболку с длинным рукавом. Вырез на футболке слегка обнажал молочного цвета кожу и показывал выпирающие ключицы, что смотрелись довольно сексуально. Забежав в ванну и подведя тоненькой линией подводки глаза, Кёнсу улыбнулся своему отражению и направился в коридор надевать верхнюю одежду.        — Ох, твой альфа захлебнётся в слюне, — хмурясь произнёс отец, что вышел из спальни для того, чтобы проводить сына.        — П-а-а-а! Не начинай! — натягивая ботинки на ноги, проныл омега.        — Повяжи шарф, а то ещё простудишься! — вытаскивая с верхней полки длинный, вязаный шарф, бубнил старший. Не смотря на, недовольные возгласы сына, До все равно повязал на его тонкую шею тёплый шарф, вкладывая в этот жест всю свою отцовскую любовь        — Я люблю тебя, пап! — произносит омега, звонко чмокая отца в его небритую щёку, и выбегает из дома, бросая последнее «вернусь не поздно», не замечая радостную улыбку на лице любимого папочки, что всем сердцем и навсегда полюбил этого малыша.       Возле дома омегу ждал Сехун с большим букетом цветов, вальяжно восседавшим на капоте своей машины. Увидев Сехуна с цветами, омега засмущался от неожиданности. Альфа заметил До и радостно улыбнулся, мысленно восхищаясь красоте омеги.        — Ты прекрасно выглядишь! — воскликнул Се и протянул букет. — Это тебе! Я не знал какие цветы ты любишь и взял те, что понравились мне, — смущаясь, произнёс О, нервно потирая затылок ладонью.        — Ты такой милый! — рассмеялся Кёнсу и вдохнул запах подаренных цветов. — Они чудесные! — улыбаясь, восхитился Кёнсу. Сехун успокоился от этих слов и облегчённо выдохнул. Альфа посадил Кёнсу в машину, и они уехали, оставляя за собой ворох поднятых от ветра жёлтых листьев.        — Может поедем в клуб? — неожиданно спросил Кёнсу, умоляюще смотря на альфу, что следил за дорогой.        — Клуб? Почему именно туда? — спросил удивлённый альфа не отвлекаясь от дороги.        — Не знаю, просто хочется повеселиться, — с лёгкой улыбкой, говорит омега и вглядывается в проплывающие мимо вывески магазинчиков и разных кафе.        — Как скажешь. Клуб, так клуб, — поворачивая руль и вдавливая педаль газа в пол, произносит Сехун.       Кёнсу мысленно обрадовался. Ведь сейчас лучшим способом забыть жар чанёлевского тела в тот вечер — погрузиться в море музыки и алкоголя вместе с Сехуном. Забыть все эти чувства, что вызывает этот альфа и этот странный образ маленького рыжего мальчика, что появляется каждый раз, когда омега находится рядом с Чанёлем.       Кёнсу невольно вспомнил то, как Чанёль смотрел на него, проснувшись от услышанной песни. Тогда всё вокруг перестало существовать. Омега увидел в этом взгляде столько боли и отчаяния, сколько не замечал ранее. Никто из двоих не хотел нарушать это молчание, в котором сплелись их взгляды. До перестал дышать в ожидании, что на это скажет Чанёль, но тот лишь слабо улыбнулся и прошептал:       «Это просто сон…»       И снова закрыл глаза, прижимаясь щекой к руке омеги, погружаюсь в сонную негу. Тогда что-то кольнуло в груди у омеги. Вдруг он увидел сильного альфу с другой стороны, с доброй и нежной. В его беспокойном движении ресничек во время сна Чанёль видел что-то трепетное с налётом боли. Тогда Кёнсу положил вторую руку в его раскрытую ладонь и продолжил петь, умиротворённо улыбаясь, видя, как альфа успокаивается от сладостного голоса и на его лице появляется поистине детская улыбка.        — Мы приехали, — произносит Сехун, останавливая машину и вытаскивая омегу из глубоких раздумий. На это Кёнсу коротко улыбнулся и открыл дверцу машины.       Возле клуба толпились люди, что хотели попасть в здание, но серьёзные охранники отталкивали их в сторону, давая пройти только знаменитым людям или тем, кто был постоянным посетителем.       Сехун, взял за руку омегу и прошёл сквозь толпу к охранникам, которые удовлетворенно кивнули и открыли перед ними дверь.        — Какой стол тебе нравится больше? — спросил альфа, стоя у барной стойки и жадно поедая взглядом своего спутника. Кёнсу оглядел все столики и заметил тот, что стоял дальше ото всей этой толпы за стеклянной загородкой.        - Тот, — омега указал на понравившийся столик на что получил лёгкую ухмылку. Они поднялись на второй этаж этого клуба и сели за нужный столик.        — Что ты будешь пить? — спросил альфа.        — Водку с ананасовым соком, — ехидно улыбаясь, ответил омега, осматривая интерьер данного клуба.        — Не боишься напиться со мной? — съязвил Сехун, не отводя взгляда с Кёнсу.        — Ты слишком хороший, чтобы что-то сделать! — рассмеявшись, заявил омега. Через пятнадцать минут официант-бета, что принимал заказ у Сехуна, принёс алкоголь и поставил на стол. Омега тут же потянул свои тоненькие пальчики к длинному бокалу, в котором плескался обжигающий напиток.        — Это самое необычное первое свидание, — произнёс Сехун, изучая Кёнсу, что опустошал содержимое бокала, — первый раз омега напивается на первом же свидании, — делая глоток виски, говорит альфа.        — А ты оказывается ужасно нудный! — ставя почти опустевший стакан, произносит Кёнсу. Но он не получил ответную колкость на своё возражение, потому что телефон альфы неожиданно позвонил и тот бросив жалостливое «извини, это важно» ушёл из шумного зала.       Омега стал оглядывать танцпол, что находился буквально под ним от нечего делать. Разноцветные огни освещали двигающиеся в такт музыки тела. Омега ухмыльнулся, смотря на всю эту картину, отводя взгляд в сторону, где сидел молодой парень в окружении ещё двух юношей, по внешнему виду напоминающих омег, один из которых искусно извивался у ног парня, оглаживая его бёдра, а второй мастерски оставлял засосы на мощной шеи брюнета, и омега бы отвернулся делая вид, что его это нисколько не смущает, если бы не заметил, что тот самый парень является Пак Чанёлем, что уже давно заметил появившегося Кёнсу, да и ещё в компании с Сехуном.