Часть 5
17 декабря 2015 г., 15:35
Кёнсу не понимал, от чего в его животе всё скрутило: от алкоголя выпитого только что или же от грязных прикосновений этих шлюх к альфе. Омеге так хотелось отодрать их от мускулистого тела Чанёля, но он не имел на это право. Это всего лишь неоткуда взявшееся чувство ревности?
До потряс головой, словно желая выбросить эти мысли из головы и отвернулся от картины, что разворачивалась на его глазах, проглотив огромный ком обиды.
Будто услышав крик о помощи, вернулся Сехун, весь светящийся от счастья. Его лицо, что светилось солнечными лучами, было необходимо Кёнсу, который обжегся о языки пламени Чанёля. Сейчас омега находился между двух святил: одно озаряло его путь, а второе сжигало всё в омежке, не оставляя ничего живого. Омега не вслушивался в слова Сехуна, который что-то увлечённо рассказывал.
Видимо, алкоголь всё-таки дал о себе знать, потому что омега резко почувствовал чувство тошноты и головокружение. Кинув отстраненно «Мне нужно в уборную» Сехуну, Кёнсу убежал из шумного и душного зала, который, казалось бы, был насквозь пропитан этим терпким запахом Чанёля.
Омега бросился к раковине, выплеснув на себя холодную воду, дабы привести себя в сознание. Всё смешалось в голове и в сердце. Чувства били через край и жгли где-то в районе груди. Парень находился словно в каком-то бреду, что не отпускал его из своего плена.
Тоненькие чёрные струйки подводки стекали вперемешку с проточной водой, что медленно сползала холодными каплями, остужая разгорячённое лицо. Дыхание было прерывистым от накатившейся истерики и, казалось, что омега вот-вот разрыдается, но дверь в уборную внезапно открылась, и в проёме появился, не кто иной, как Чанёль.
Его дыхание было сбито, будто он бежал. Кёнсу замер, он ждал, что сделает этот несносный альфа, который испортил всю спокойную жизнь омеги.
До в глубине души ненавидел его за это, ему хотелось избить Чанёля. Именно сейчас большой процент опьянения сыграл важную роль, потому что чувство злости на Пака резко увеличилось.
— Да что тебе от меня нужно? Оставь меня в покое, в конце-то концов! — крикнул омега, приближаясь к оторопевшему альфе, — Ты перевернул всю мою спокойную жизнь с ног на голову! Ненавижу! — Кёнсу ударил Пака по его щеке. Помещение наполнилось звуком от удара. Чанёль даже не повернул голову, он всё так же продолжал смотреть в глаза разъярённого омеги.
Кровь в теле До кипела и бурлила от волн ярости, что бушевали в нем. Его бесило то, что он не может понять, что происходит с ним и почему вместо доброго, заботливого Сехуна, его сердце желало грубого, неотёсанного Чанёля. — Просто исчезни, — не отрывая взгляда от альфы, прошептал Кёнсу, давая волю своим слезам.
Ему нужно было расплакаться и дать волю своим чувствам и выпустить, наконец, свои переживания. — Я не хочу всё это чувствовать рядом с тобой, я этого боюсь, — роняя на кафельный пол тёплые капельки слёз, продолжал омега.
Кёнсу опустил голову, собираясь выйти из уборной, но большая ладонь схватила его за запястье и притянула к своему телу.
До раскрыл глаза от удивления и хотел было вырваться из крепких объятий альфы, но тот усилил хватку, исключая любую попытку к побегу.
— Просто давай поговорим, — пробасил альфа, вдыхая такой сладкий запах корицы.
***
Сехун сидел за столиком и покорно ждал омегу, делая от волнения глоток виски. Сехун понимал, что не сможет полюбить Кёнсу так, как любит Лухана. От воспоминания любимого, альфа плеснул виски в бокал и опустошил его залпом. О ненавидел это отвратительное чувство любви к человеку, который погряз в своей зависимости от денег. Нет, Сехун не был бедным. Он работал в хорошей фирме и собирался после получения диплома занять в ней высокую должность, но этого было мало для омеги. Он привык к роскошной жизни у своих родителей и его мало волновал Сехун со среднестатистической зарплатой обычных людей. Но судьба вообще шутница и в очередном её розыгрыше учавствовали Сехун и Лухан, которые оказались истинными, но парадокс в том, что Сехун всем сердцем полюбил своего омегу, который разрушил всё, сказав фразу, что навсегда изменила жизнь альфы. «Я не люблю тех, кто получает в три раза меньше моего отца, так что, раз ты мой альфа, будь добр приближаться ко мне только во время течки» После этих слов альфа буквально сходил с ума. Понимание, что тот, кого любишь ты, не любит тебя и спит с другими, просто убивало в Сехуне все чувства, что он с таким трепетом хранил только для одного Лухана. За год таких отношений Сехун очерствел, но по прежнему любил этого алчного омегу. В нём он видел всю свою жизнь. Альфа с нетерпением ждал дней их близости, тогда Се наслаждался любимым телом, запахом, голосом. За это время альфа превратился в цепного пса, что бежал к своему хозяину, как тот того позовёт. Но всему приходит конец, особенно терпению, особенно терпению альфы, которому нужны любовь, ласка и забота. Не получив этого от своего истинного, альфа отчаянно искал того, кто сможет его заменить, но если бы всё было бы так просто альфы и омеги жили бы счастливо и не прыгали с небоскрёбов от неразделённой любви. Глупые надежды на то, что осколки сехуновского сердца соберёт упавший, словно снег на голову, Кёнсу, рушились с огромной прогрессией. Альфа не заметил, как за своими мыслями он выпил в одиночку бутылку виски и чувствовал лёгкое опьянение. Отставив в сторону пустую бутылку, альфа осмотрел весь зал. Его взгляд не выражал ничего, пока не заметил странное копошение в самом углу зала, возле барной стойки. Сехун пытался разглядеть лица участвующих в этой разборке, но он слишком далеко сидел от этого места. Возможно, альфа бы наплевал на то, что происходило там, если бы не странное чувство тревоги, что посетило его в тот миг. Спустившись со второго этажа, альфа быстрым темпом направился в сторону барной стойки. Пройдя сквозь толпу танцующих парней, альфа увидел того, кого предпочёл бы обходить стороной и вовсе забыть. Лухан отбивался от настырного мужика, что пытался облапать чуть подвыпившего омегу. Но мужик был уж очень настырным и не сдавал свои позиции. На это омега лишь дал ему звонкую пощёчину. Мужчина ошарашено отлетел от омеги и тут же к нему подошли двое охранников, что получив приказ схватить Лухана, набросились на парня. Инстинкты альфы сработали в тот самый миг, когда один из охранников ударил Лу по лицу. О подлетел к альфам и, раскидав их в разные стороны, закрыл собой Лухана, который рыдал от подступившего страха. Сехун не понимал, что он делал и как смог уложить на лопатки двух здоровых альф. Им управлял только инстинкт защиты своего природного омеги. Нанося удары кулаком и рыча от злости, альфа остановился услышав пронзительный крик Лухана, который просил того остановится. Сехун повернул голову на омегу, что сидел на полу и проливал слёзы, которые размазывали весь его макияж. Сердце Се пропустило удар, словно звон часов, что пробивают ровно полночь. Он отбросил полуживого охранника на пол и приблизился к напуганному омеге. Большая ладонь легла на мокрую от слёз щёку и движением большого пальца стёр дорожки слёз. — Сехунни, прости меня…- прошептал омега. В его взгляде читалась боль, что мог увидеть только Сехун. Боль того, что Лу не сможет полюбить того, кто готов ради него на всё, лишь бы не видеть его страданий. Сехун опустил голову, не желая видеть этих глаз, в которых он никогда не увидит любовь к себе. Ярость снова заиграла в душе парня и он, вскочив с пола, скрылся в толпе, оставляя плачущего омегу, который смотрел на уходящую фигуру любящим взглядом, что приходится прятать.***
— Нет, пожалуйста, пусти меня! Я не могу! Всё это слишком сложно для меня, я не смогу выдержать всё это! — кричал омега, вырываясь из объятий Чанёля. Для него всё то, что произошло за эти дни, казалось вскрытой раной, что была сделана долгое время назад. Это чувство такое незнакомое, отрешенное, но в то же время такое свое, как и этот альфа. Такой же чужой, но почему-то такой родной, словно знает его всю свою жизнь. Чанёль не понимал, почему всё ещё пытается удержать Кёнсу, но что-то кричало, чтобы он не отпускал этого человека. Но руки расцепили крепкий замок из пальцев на талии омеги и тот, убежал прочь от растерянного альфы, что просто не понимал, почему по его телу разливалось прекрасное чувство от этих объятий. Кёнсу бежал по чёрному коридору, расталкивая всех людей на своём пути, пытаясь сбежать от жгучего чувства в груди. Его глаза безостановочно роняли слезинки. Кёнсу не видел ничего и никого, игнорировал недовольные крики пьяных людей. Главное — сбежать подальше от этого места, от этих, сжигающих всё дотла, чувств, от этого запаха, что заполонил все лёгкие омеги, от этого Чанёля, забыться самому и забыть навсегда всё это. — Кёнсу! Остановись же, Кёнсу! — большая ладонь легла на хрупкое плечо омеги. Омега замер, вслушиваясь в нотки голоса, что звал его. До обернулся и увидел перед собой Сехуна, что глубоко дышал и держал его за плечи. В этот вечер они оба потерялись в тенях своих чувств и эмоций. Две потерянные души, что блуждают среди толпы людей. — Сехун… — омега не успевает ничего сказать, как альфа затягивает его в поцелуй. Поцелуй, что должен принадлежать только одному человеку, потому что в нём была вся любовь и нежность. Омега обвил своими руками шею Сехуна и отчаянно стал отвечать на этот поцелуй, первый в жизни поцелуй омеги, что должен был принадлежать любимому человеку, что пару минут назад пытался удержать его в своих объятьях. Оба представляли на месте друг друга других людей и наслаждались этим, поддаваясь на уловки своего опьяненного сознания и воспаленной фантазии, на почве разбитых чувств, даже не осознавая, что за всей этой картиной наблюдали люди, чьи губы представляли Кёнсу и Сехун.***
— У меня сегодня был трудный день, так что давай закончим побыстрее, — командным тоном произнёс Чанёль, влетая в чужую комнату. Им управляли лишь злость и ярость, что разъедала остатки здравого смысла и превращала альфу в обезумевшего психопата. Ему нужно было отвлечься, ему нужна была доза этого наслаждения, что как обычно он получал от смазливого мальчика Лухана, которого выхватил в толпе клуба. — Я не хочу! — проныл омега, отпихивая Чанёля от своего тела. — Придётся! Твой отец будет очень рад, если я подарю ему внука, ведь я самый любимый зятёк! — переворачивая Лухана на живот, крикнул альфа. — Ведь тебя не просто так подсунули мне в кровать! Сильно любит тебя папочка, раз ради бизнеса заставляет тебя подставлять мне свою жопу! — альфа ударил Лухана по оголенным ягодицам. Чан стянул с себя брюки, принялся растягивать омегу. Лухан метался под ним и кричал от ужасной боли, что разрывала изнутри. Вскоре пальцы заменил член. Лу просил Чана остановиться, но тот словно с цепи сорвавшийся, вбивался в хрупкое тельце, не осознавая, что причиняет ему ужасную боль. Всю ненависть альфа выбрасывал на тело и без того убитого омеги, что умоляюще просил о пощаде и плакал, пытаясь слезами достучаться до разума Пака, но безуспешно. Чан лишь бил Лухана по щеками, крича о том, чтобы тот перестал реветь и просить его остановится. Пальца оставляли на бледной кожи Лу бардовые синяки, а острые клыки укусы с кровоподтёками. Спустя час таких мучений, альфа излился в тело Хана и утробно зарычал от накатившего наслаждения, только наслаждение получило тело, тело здорового и сексуально активного альфы, а вот душа просила другого, она просила любви. Лухан мысленно обрадовался концу своих мучений и облегчённо вздохнув укутался в пуховое одеяло, совершенно игнорируя насмешки альфы. Ему слишком противно от себя самого от того, кого ему приходится изображать. Из-за страха перед своим отцом, он обрекает себя на вечные муки и страдания в жизни с нелюбимым альфой. — С этого момента мы официально встречаемся на виду у всех и изображаем счастливую пару! — рыкнул Чанёль и натянув джинсы быстрым шагом покинул эту комнату.
Примечания:
Мне нужны ваши отзывыы!)
