Te quiero

♫ Poets of the Fall – Carnival of Rust

Напои же дождь,

Ведь я жажду твоей любви,

Что танцует под небесами страсти.

Да, напои дождь,

Потому что без твоей любви

Моя жизнь — ничто, лишь карнавал тлена.

***

      Странное чувство, некой пустоты, не правда ли? Чувство, словно какая-то важная часть твоей жизни с конкретным человеком стёрлась, будто карандаш под ластиком. Ты видишь лицо человека, и не можешь отыскать его в отголосках своей памяти, но не можешь сказать, что никогда его не встречал. Это чувство, что пожирает твой разум, ломает любую логику, но так искусно управляет тобой.        Как вам повезло, что вы не До Кёнсу, который за пару недель успел миллиард раз утонуть в этом всепоглощающем чувстве. Столкнуться с первыми отголосками своей потерянной памяти, кажется, найти того, кого сердце приняло без раздумий и промедлений и, наконец-то, почувствовал эту приятную сладость на своих губах.        Чанёль целовал нежно, без давления, со всей любовью. Чувства лёгкой волной били о сердце омежки, словно о песчаный берег. Любовь и некая привязанность растекались вместе с кровью по всему телу и делали слабым и податливым тело Кёнсу. До не пытался отстраниться от тёплых губ Чанёля, от которых по коже бегали стаи мурашек, не подавал попыток вырваться из сильных объятий альфы, что так по-свойски, но в тоже время с толикой нежностью держали дрожащее тело. Омега полностью окунулся в этот сладостный омут и с каждой секундой его, будто в воронку, засасывало всё сильнее и сильнее. В лёгких весь воздух был пропитан терпким запахом Чанёля, что кружил голову и распылял огромное желание. Кёнсу казалось, что прошла целая вечность перед тем, как шёлковые губы отстранились от его, и горячее дыхание опалило белоснежную щёку, что так же попала во власть пленительных губ. Альфа медленно отпрянул от лица омеги, любуясь, как До воодушевлённо открывал, обрамлённые рядом пушистых ресниц, глазки.       — Я хочу целовать тебя, каждую секунду…- Прошептал альфа, совершенно забыв о том, что они стоят в середине сцены в университетском саду и на них уставилась большая половина университета, что с нескрываемым интересом рассматривала пару. Кёнсу опустил голову, осознав всё происходящее, его щёки порозовели. Слова альфы и вовсе вывели из колеи. До смущённо закусил нижнюю губу, не поднимая взгляд на Чанёля, что светился от радости. Но поняв, что он слишком красноречиво молчит, омега произнёс:       — Это предложение? — почувствовав долю смелости, Кён устремил свои глаза на Пака, что никак не ожидал такого вопроса. Толпа студентов, что расслышали вопроса омеги, пустили волну перешептывание и злорадных смешков. Кёнсу понял, почему все так отреагировали. Ведь Кёнсу не приметный омега, особо не блещущий красотой, посмел замахнуться на великого и прекрасного Пак Чанёля — героя романтических снов всех омег этого университета. Омега поймав на себе пару недобрых взглядов, тут же растерял даже каплю своей уверенности. До выпустил из лёгких воздух и издал еле слышимый стон разочарования.       — Согласись хотя бы на свидание, — неожиданно над ушком омеги раздался умопомрачительный голос, от которого коленки предательски затряслись и подкосились в один миг.        Чанёль схватил опешившего Кёнсу за руку и увёл в зал вместе со всеми парами под радостные возгласы декана, что не мог нарадоваться, что даже такое мероприятие, как обычный ежегодный бал может повысит демографическую ситуацию в стране.       Чанёль вёл омегу к той самой витой лестнице, по которой поднимались все другие омеги. Чан медленно повёл рукой вперёд, чтобы поддержать Кёнсу, пока тот поднимается на первую ступеньку.       — Ты был серьёзен? — не поворачиваясь к альфе лицом, спросил Кёнсу.       — Разве было, похоже, что я смеюсь? Важнее всего, согласен ли ты? — изучая тонкую спину своего партнёра, спросил Чан. До ничего не ответил, только оглянулся через плечо и одарил альфу яркой улыбкой. После этого звонко хохоча, До быстро поднялся вверх по лестнице.

***

      Утро пятницы славилось сильным ливнем, но это не останавливало Сехуна. Он сломя голову бежал в университет, дабы успеть к началу бала. По своей рассеянности и забывчивости альфа забыл завести будильник, и сейчас бесстыдно опаздывает на такое важное мероприятие, а важное оно, потому что Сехун пообещал Кёнсу быть с ним и помочь ему победить.        Мокрые, каштановые пряди выбивались и липли к мокрому лбу от быстрого бега, Сехун спешил перейти пешеходный переход, пока не загорится «красный», но не успел. Машины мелькали перед глазами, но Сехун не замечал их он нервно дёргал подол своего пальто и поглядывал на горящий красный огонёк, пока до его слуха не донёсся звук автомобильного клаксона и визг тормозов. О повернул голову и увидел огромное скопление машин и не менее большую толпу из людей. Из-за своей любопытства или зову сердца, альфа протиснулся через толпу вопящих омег и негодующих альф и наткнулся на маленькое тело, что было отброшено на асфальт.        Сехун не мог поверить своим глазам, ведь перед ним, свернувшись комочком, лежал Лухан. Альфа резко оттолкнул стоящего впереди мужчину, совершенно не заботясь о нём, и подбежал к телу, лежавшему в лужице крови, которую размывали капли дождя.        Парень глубоко вздохнул и осторожно перевернул побитое тело на спину. Методичными движениями Се проверил, бьётся ли сердце Лу, и когда услышал тихое сердцебиение, с его души упал огромный камень. А дальше всё было, словно в тумане: звуки сирены кареты скорой помощи, объяснения врачей, извинения неаккуратного водителя, которого Сехун задушит чуть позже - сейчас важен только Лухан и его здоровье. Альфа всю дорогу держал омегу за его ладонь и молился Всевышнему, лишь бы с ним всё было хорошо.       Белые стены больницы, навивали лишь больший страх. Сехун сидел около кабинета хирургии и старался не впадать в истерику. За этими синими дверьми лежал еле живой Лухан и страшнее ничего больше быть не может, кроме, как его смерть.       С такими мыслями Се медленно, но верно сходит с ума от часов ожидания, пока к нему не подходит врач и не снимает защитную маску с умиротворённым лицом. Сехуну не нужны слова, он всё увидел в этом многоговорящем взгляде, а короткое «к нему пока нельзя» вытаскивает из плена матушки истерики. Альфе казалось, будто он все эти пять часов, что шла операция, не дышал, и сердце его не билось вовсе.        Немного отойдя от всего произошедшего, Сехун вспомнил про Кёнсу, который, наверное, ужасно расстроился из-за того, что О совершенно забыл про него. Порыскав по всем карманам куртки, Сехун чертыхнулся, вспомнив, что оставил свой мобильный на комоде, в своей комнате. Откинувшись на железную спинку такой неудобной лавочки, альфа устало потёр переносицу. В его голове была невероятная каша, а ещё слова упрёков, что были адресованы самому себе.       Кого этот альфа хочет обмануть? Он может обманывать Лухана, сказав тому, что не любит его, может наврать Кёнсу, признавшись тому в любви, но вот обманывать своё сердце, что так быстро бьётся при виде милого оленёнка Лухана — просто глупость. Альфа утробно замычал от всех этих мысленных корений самого себя и безысходности, что била по самым вискам и кричала о том, что ему не выбраться из этого замкнутого круга, в котором он снова возвращается к тому, кого любит всем сердцем — Лухану. Но Сехун не хотел признавать слабость по отношению к омеге, ведь тот отказался от него. Лухан предал его, начав встречаться с Чанёлем из-за денег, власти и наследства. В тот миг, когда О заметил Лухана в объятьях Пака всё рухнуло, но Сехун не желал возвращать этого никчемного и продажного омегу, ведь тот его не любит?        За своими раздумьями Сехун провёл час. Оглядев коридор, альфа направился в палату, из который доносился неприятный писк приборов. Дверь распахнулась и, О увидел бледного Лухана, что сливался с бледно-жёлтой простынёй и не подавал никаких признаков жизни. Се сглотнул ком подступившего страха и прошёл вглубь палаты. Большая ладонь прошлась по холодной щеке Ханя. Кончиками пальцев альфа провёл по мягким волосам, что блестели потухшим сиянием от света энергосберегающих ламп. Сехуну так непривычно видеть вечно смеющегося омегу таким безжизненным и разбитым в прямом смысле.       — Я бы всё отдал, чтобы поменяться с тобой местами, лучше бы всё это было со мной… - касаясь тыльной стороны ладони омеги, прошептал альфа.        На его щеке блеснула одинокая слезинка, в которой хранилась вся боль, что тот испытал, разве есть счастье без того, кого пророчила судьба и кого так сильно полюбило сердце?        В тот вечер Сехун провёл рядом с любимым, совершенно забыв о своём удобстве, тот устроился на полу и прижался головой в краю кровати. В эту роковую пятницу Сехун окончательно понял, что ему никогда не выбраться из этой затягивающей бездны под именем Лу Хань.       Сехун даже не заметил, как провалился в бездну сна. Ему, кажется, снился смеющийся Лу, что бежал в его объятья и прижимал к его лицу свои тёплые ладошки. От этих прекрасных снов на лице альфы появилась мягкая улыбка, которая отогревала сердце маленького омеги, что уже целый час наблюдает за спящем возлюбленным и прикасается к его пылающей огнём щеке.       Лухану не было важно, что его голова ужасно болит, а тело нещадно ломит. С ним рядом человек, которого тот любит больше всего на свете; за которого он отдаст все сокровища мира; за которого ему не жалко отдать даже свою жизнь. Альфа так трепетно держал его за ладонь, что от руки отходило приятное щекочущее чувство, что дарило душе лишь тепло и любовь.       — Кто бы тебе позволил поменяться со мной местами, глупый…- так же тихо прошептал омега и поцеловал сопящего альфу в его приоткрытые, тёплые губы.

***

      Кёнсу сидел на окраине обрыва и любовался горным пейзажем, кажется, такую картину он уже видел в каждом своём сне. Приятный, хоть и холодный воздух ласково облизывал мягкие щёчки и пушистые реснички. Шоколадного цвета глаза были устремленный вдаль и с интересом рассматривали верхушки могучих и высоких гор, что придавали ощущение мощи и силы. Шелест высокой травы послышался позади омеги и тот настороженно повернул голову в сторону звука. Что-то направлялось к нему, казалось, со скоростью света, и парень уже успел вообразить себе огромное чудовище, что вот-вот достигнет его и не оставит даже мокрого места, но на удивление омеги зверь был с рыжей копной кудряшек, и низким голосом, что кого-то звал. Омега понял, что его воображаемое чудовище лишь отголоски его нездоровой фантазии, когда увидел силуэт юного рыжего парня. — Бекхён! — крикнул рыжий, не замечая, наблюдавшего за ним Кёнсу. Омега с таким нетерпением ждал, когда же всё-таки этот рыжий мальчишка повернется к нему лицом, и он сможет разглядеть лицо этого таинственного парня, что тревожит омегу во снах. — Кого ты ищешь? — не выдержав, спросил Кёнсу, поднимаясь со своего места и направляясь к незнакомцу. Рыжий замер от неизвестно откуда, взявшегося голоса, и притих. - Эй! Ты меня слышишь? — омега не уверенными шагами приближался к своей цели и продолжал его звать. В один шаг Кён преодолел небольшое расстояние и коснувшись плеча рыжего, развернул его к себе, в глаза бросились чёрный, словно уголь глаза, яркая и такая знакомая улыбка.       — Кёнсу, просыпайся! Вставай немедленно! — кричал отец своему сыну-соне. Старший альфа сидел на краю большой кровати Кёнсу и теребил его за плечо. — Ты сам просил тебя разбудить! Вставай же, ну! — теребя и без того растрёпанные волосы, произнёс отец.       — Да всё, всё! Я встал! - Открыв один глаз, недовольно пробурчал омега и потянулся.       — Я жду тебя на кухне, — До СунгДжи встал с кровати и вышел из комнаты Кёнсу. Омега лениво перевернулся на бок и принялся вспоминать свой сон, в котором снова был этот загадочный мальчишка, что до боли напоминал кого-то, но омега не мог понять кто, его голова будто сама скрывала полный образ этого рыжего мальчонки.        Скинув пуховое одеяло, Кёнсу поднялся с кровати и побежал в ванну, сегодня слишком важный день, чтобы грустить из-за очередного странного сна — день долгожданного свидания.       Закончив умываться и приводить себя в порядок, омега с хорошим настроением и какой-то весёлой песенкой в голове, прибежал на кухню, с который доносился чарующий запах утреннего кофе и жареных тостов.        Омега обожал завтраки, которые готовил его отец. Они хоть и получались не идеальными, но безумно вкусными, и всегда от них веяло какой-то нежностью. Отец не мог не заметит приподнятое настроение омеги и решил поинтересоваться у Кёнсу, почему тот буквально летает по квартире.       — Что это мы так рано встали в субботу? — с хитрым взглядом спросил альфа, делая глоток бодрящего напитка.       — Тебе всё расскажи! — улыбаясь, произнёс омега. Кёнсу не хотел пока рассказывать отцу о Чанёле, ведь сам ещё не был уверен, в каких отношениях они были.       — Я тебе отец или кто? — возмущенно произнёс альфа, ставя кружку на стеклянный стол.       — Папа, не включай грозного папочку-альфу, — хохоча, сказал До младший и откусил намазанный джемом тост.       — Ну что за дети пошли! Никакого уважения к старшим! — СунгДжи состроил недовольное лицо, но мысленно радовался, что сын весь сияет от счастья.        В глубине души альфа надеялся, что прошлое этого маленького мальчика никак не помешает ему в будущем, и он всегда старался сделать Кёнсу открытым и общительным ребёнком, чтобы тот не замыкался в своём панцире и не скрывался от своих страданий в нём.        Но была одна вещь, что ужасно беспокоила альфу. На протяжении 10 лет ему так и не хватило смелости рассказать Кёнсу правду; рассказать об его прошлом; рассказать о той части жизни, что мальчик забыл ещё долгое время назад. Но больше всего альфа боялся, что парень возненавидит его за этот секрет, за то, что не позволил быть с его настоящей семьёй. Все эти страхи засели глубоко в душе у До СунгДжи. Как бы эгоистично это не было, но альфа не желал, чтобы сын вспомнил тот момент жизни, ведь тогда бы он стал страдать и винить во всём себя, а самое страшное — он покинул бы, полюбившего его всей душой, СунгДжи.       — Эй! Па-а-ап! Ты меня слышишь? — парень потеребил отца за плечо, в надежде вывести его из мыслей.       — А…да. Что ты говорил? — опомнившись, спросил альфа, продолжая пить свой остывший кофе.       — Я сегодня иду гулять со своим одногруппником.- не скрывая искрящиеся улыбки, пролепетал Кёнсу, складывая тарелки в раковину.       — Я его знаю? — спросил отец.       — Вряд ли. Я с ним только недавно познакомился, хотя, его отец довольно влиятельный человек в нашей стране.- Кёнсу рассказывал все, не отрываясь от мытья тарелок.       — Тогда тем более скажи мне! — ставя свой уже отвратительно холодный кофе на столешницу рядом с раковиной, произносит отец.       — Только обещай не падать в обморок, — на эти слова омега получил кивок и короткое «ага». — Его зовут Пак Чанель, и он сын Пак Сонёля, — продолжая намывать тарелки, спокойно произносит он.       В этот момент лицо альфы побледнело. Именно этого он боялся все эти годы, того что всё-таки объявиться тот, кто заставит Кёнсу всё вспомнить. СунгДжи знал, что у Кёнсу есть двоюродный дядя по имен Пак Сонёль, который мог его забрать под свою опеку, но альфа во время успел сменить мальчику имя и фамилию, дабы оставить его у себя и никому не отдавать. Именно сейчас альфе по-настоящему стало страшно за то, что у него отберут любимого сына, к которому он так привык и, без которого альфа не представляет своей жизни.        Его отцовская любовь была больше похоже на безумство. СунгДжи всегда слишком оберегал его ото всего. Проверять его друзей, чтобы те не имели никакой связи с семьёй Пак — было главной задачей альфы — и это получалось на ура, до этого дня.       Кёнсу уже давно убежал в свою комнату, оставив отца в своих мыслях. Альфе ничего не пришло в голову, кроме, как запретит сыну общаться с Пак Чанёлем, а ещё лучше уехать из этой страны, куда-нибудь подальше, но не навредит ли это Кёнсу?       СунгДжи на ватных ногах стоя у двери омеги и всё не решался в неё постучаться и сказать, что они переезжают. Кёнсу уже завёл новых друзей и приятелей, среди которых был враг номер один для их семейной идиллии — Чанёль.       Альфа всё-таки постучался в дверь и дождавшись короткого «Входите» зашёл в просторную комнату, где быстро отыскал сына, который был одет в кожаные обтягивающие штаны и футболку с длинным рукавом, что прекрасно на нём сидела.       — О, пап! Как тебе? Пойдёт для свидания? — восторженно спросил омега, рассматривая себя в зеркале.        Альфа сглотнул ком подступивших слёз. Он слишком любит этого омежку, чтобы рушить всё то, что ему нравится.        Первый раз за всё это долгое время на лице этого парня появилась такая лучистая улыбка, что заставляло безутешное сердце СунгДжи расцвести. Из головы вылетели все слова про переезд и про запрет на встречи с этим альфой.       — Ты у меня такой красивый! — произнёс альфа, облокотившись об дверной косяк улыбнулся, видя такого взволнованного сына.        «Пусть он будет счастливым хотя бы сейчас, он же заслужил за все свои страдания.», — подумал СунгДжи, в глубине души понимая, что не сможет удержать сына, если тот всё вспомнит, но продолжая хранить эту страшную тайну, дабы провести с этим мальчиком ещё хотя бы немного времени.