1.
28 ноября 2015 г., 20:16
***
-Гарри, милый, ты где? Время открывать подарки!-кричит мама из другой комнаты и я срываюсь с места, задевая ногой стойкую конструкцию из вещей. Неуклюжими шажочками я теперь пробираюсь через разрушенные джунгли подушек и покрывал, из которых мы с папой обычно под Рождество строим своеобразные домики. Уже вечер 25 декабря и на всех стенах нашего небольшого дома развешаны цветные гирлянды, переливающиеся всеми цветами. Именно ёлка и разноцветные фонарики создают ту самую волшебную атмосферу праздника, а запах домашней еды приятно кружит голову, заставляя чуть пошатываться из стороны в сторону от чувства умиротворенности. Родители, как всегда, оставляют в тайне информацию о моём подарке, и меня съедает интерес об этом сюрпризе. Единственное они сказали, что подарок будет необычным. Хотя, что родители дарят шестилетним детям? Машинки, конструктор, пистолетики, железную дорогу? Я не хочу ничего из перечисленного. Скорее всего, я слишком развит для своих шести лет. Моя старшая сестра Джемма уже сидит на полу и разворачивает красную подарочную упаковку, улыбаясь и прикусывая нижнюю губу от любопытства. Я неуверенно прохожу в центр комнаты и останавливаюсь рядом с ёлкой. - С Рождеством, Гарри, - говорит мама и целует меня в лоб, рукой убрав непослушные кудряшки с моего лица. Она протягивает мне коробочку, упакованную в блестящую зеленую бумагу. Я беру её и прижимаю к себе, опускаясь на колени перед тёплым камином. Аккуратно отрывая кусочки скотча по краям, я становлюсь всё ближе и ближе к своему подарку. Каково моё удивление, когда под упаковочной бумагой я обнаруживаю коробку от фотоаппарата. Не могу поверить, что родители подарили мне его! -Мам! Пап! Спасибо! - кричу я и прижимаюсь к их ногам, но даже моей детской радостью не получится описать весь тот восторг, который бушует у меня внутри. Открываю коробку и достаю фотоаппарат, кручу его в руках и рассматриваю со всех сторон. Объектив скрывается за черной крышкой, аккуратно снимаю её и убираю в карман своей ярко-морковной пижамы. Моё внимание привлекает стеклянная поверхность объектива, я сижу и внимательно всматриваюсь в неё до тех пор, пока через отражение я не начинаю видеть совершенно другую комнату. Мутные очертания перемещают меня в плохо освещенную комнату, где нет ни гирлянд, ни ёлки, лишь на столе горит одинокая свеча, слегка потрескивая, и стоит мутное зеркало, отражая силуэт ребёнка. Рядом находится мальчик, может года на 2-3 старше меня. Его грустный взгляд устремлён сквозь пламя на небольшую серую коробочку, которую, видимо, его мать двигает ближе к нему. Мальчик выдавливает из себя улыбку и открывает свой подарок. У него в руках переливается серебряная цепочка и небольшой кулончик с буквой "L". Вероятно, именно на эту букву начинается его имя. -Гарри, с тобой всё в порядке?-обеспокоено спрашивает папа, опускаясь рядом со мной. -Я вижу его, кто он? - дрожащим голосом спрашиваю я и поворачиваю объектив в его сторону, затем изображение на нём быстро расплывается. -Похоже, это твоя родственная душа, малыш, - тихо говорит он и прижимает меня к себе.***
Следующие 10 лет я по-прежнему вижу его в объективе камеры, он растет вместе со мной, учится, веселится, грустит. Все его эмоции – только для меня, все мои эмоции – только для него. К сожалению, я не знаю его имени, но именно в этом и заключается моя цель. Я найду его, чего бы мне это не стоило. Я вижу только картинки в объективе, это так скудно, что я не могу видеть больше. Каждая наша встреча длится от силы минут 5-7, никогда не угадаешь, когда именно он появится в отражении, поэтому я везде ношу с собой фотоаппарат. В школе меня вечно дразнят и оскорбляют, говорят, что я не такой как все, зависим от техники, но никто из них даже представить не может, насколько дорога мне эта безделушка. Именно с её помощью я удерживаю связь со своей родственной душой, определяю его настроение, нахожусь рядом. Год назад, когда мне было 15, а ему 17, я стал свидетелем ссоры его родителей. Совсем невзначай я взял в руки камеру и буквально услышал крик о помощи. В отражении парень защищал свою мать от пьяного отца, ему было настолько больно видеть, как рушится более менее счастливая семья, что он пытался покончить жизнь самоубийством. Я кричал, молил, упрашивал его выбросить лезвие, но как только он сделал первую полоску на своём правом запястье и плотно сжал губы, я заметил кровь у себя на том же месте. Его раны – мои раны. Я плакал и повторял одни и те же слова: "Мне больно, прошу, остановись". Это было самое ужасное воспоминание, но тогда я спас ему жизнь. Он услышал мой голос и кивнул своему отражению в зеркале, вытерев слезы кровавой ладонью и неслышно произнеся одними губами слово "Прости".***
Сейчас мне 16, я сижу за партой на нудной физике и напротив меня, как обычно, лежит фотоаппарат. Я часами пялюсь в объектив и совершенно ничего не происходит. Прошлой ночью я не спал, чувствовал некоторую тревогу, но не подавал виду. Уже три недели я не вижу его, скучаю, не нахожу себе места. Вдруг что-то случилось, а я даже не знаю, как помочь. Я ужасно привязан к нему и никому не позволю его забрать. Однако я ненавижу себя больше всего, знаю, что у меня всё ещё есть шанс найти его, но я им не могу воспользоваться. Теперь я страдаю от того, что, возможно, мой космос покоряет кто-то другой. Возвращаясь домой, я нехотя передвигаю ногами, медленно вышагивая по каменной плитке тротуара. В чехле за спиной висит фотоаппарат, уже бесполезный. Он ещё никогда так долго не задерживался, может, я больше не его родственная душа? Может, я подвёл его и не вышел на связь, когда был нужен? Меня душит чувство вины и безответственности, как я мог? Я должен был почувствовать... Прихожу домой и убираю фотоаппарат на самую верхнюю полку шкафа, тяжело вздыхая и будто отрывая кусок от сердца. Вставляю наушники и делаю музыку громче, так, чтобы не слышать моих мыслей, но это глупо, потому что слова песен напоминают мне то, что я пытаюсь забыть. "Если бы я только мог летать, я бы прилетел прямо к тебе домой. Думаю, я мог бы всё бросить, стоит тебе лишь попросить."* Слова болью бьют мне в самую душу, а ведь, правда, я всё брошу, если бы он попросил, но я никогда не слышал его голоса. Но эти его милые небесные глаза хранят самые глубокие секреты и выплакивают больше всего слез. "Обрати на меня внимание, надеюсь, ты слушаешь, Потому что я разрушил все свои стены, и теперь я полностью уязвим."* На этих словах я выдергиваю наушники и швыряю плеер подальше от себя. В общем, похоже, я нашёл одну мелодию, которая почему-то заставляет меня думать о нём, и я ставлю её на повтор, пока не усну. Невыносимо слушать эти строчки без острой боли в сердце. Мои глаза наполняются слезами, губы трясутся от частых всхлипываний, дышу ртом, потому носом уже не могу. Задыхаюсь в словах, которые никогда не скажу и тону в мыслях, которыми никогда не поделюсь. Я действительно разрушил все стены и теперь уязвим. Никогда раньше у меня не было таких срывов, а сейчас я как будто потерял часть себя, потерял ту поддержку, и совершенно никто не знает, что внутри я мёртв. Может быть, это просто жестокая шутка надо мной? И никаких родственных душ не существует? И всё это время я жил лишь надеждой и сам причинял себе боль? Кто знает, так бывает, живёшь-живёшь, потом раз и умираешь. Поскальзываешься в ванной и ударяешься, жил, а теперь нет. Осталась лишь простынь, на которой ты раньше спал, волос на одежде, кружка на столе - пару часов назад ты еще держал ее в руке, а теперь лежишь и не дышишь, даже компьютер еще включен и кто-то пишет тебе сообщения, а потом звонит, переживает. Кафель под тобой нагревается от тела, а тело остывает. Последние три недели без связи я сильно хотел плакать, мысли о его смерти были так близки, но слезы просто не текли из моих глаз, поэтому я тупо смотрел в стеклянное пространство объектива камеры, чувствуя, как моё сердце разбивается на кусочки. Единственная мысль, спасающая меня, хотя это не мысль, а больше догадка, если бы моя родственная душа умерла, я бы умер вместе с ней от невыносимого чувства потери. По крайней мере, я уже прекратил говорить себе, что я потерян. Это не так. Я нахожусь на дороге, которая ведёт в неизвестность. Я просто иду с надеждой, что я найду место, которое мне понравится, и я останусь там. Я не потерян. Я в пути. И я безнадёжно влюблен в человека, быть с которым у меня нет ни единого шанса. -Гарри, ты в порядке? Я слышу, что ты плачешь. Что случилось? - спрашивает мама практически шепотом, постучавшись в дверь моей комнаты. -Все нормально, мам, - говорю, стараясь выровнять дыхание, - Думаю, я просто не был предназначен для хорошей жизни. -Хочешь поговорить об этом? - она аккуратно поворачивает ручку и слегка толкает дверь бедром. -Нет, нет, нет, - бубню я и бросаюсь закрывать дверь,-Я сам... Сам... -Как скажешь, милый. Только выслушай меня, пожалуйста. Ты наверняка сейчас сидишь и думаешь о том, как все плохо. Но... Оглянись вокруг, мир не так уж и плох. Никогда не надо переживать о людях, которые ушли из твоей жизни. Надо жить дальше. Ведь каждый, кто пришёл в твою жизнь и ушёл, принёс в неё столько хорошего, ведь так? Появится следующий, кто заставит тебя улыбаться. Но если тот человек, который заставлял тебя улыбаться, даже когда у тебя не было настроения, если он поднимал тебя выше неба и ушёл, то поверь мне, именно его ты никогда не забудешь. Но, - мама делает паузу и прислоняется ближе к щели между дверью и стеной, - Есть одно но. Он ушёл, не зацикливайся. Не надо. Перетерпи, но не надо так сильно страдать. Если ушёл, значит так надо. Видимо мир - не фабрика по исполнению желаний. Ведь так? Я люблю тебя, - мама тяжело вздыхает и отходит от комнаты, спускаясь по лестнице вниз. Как только мне слышатся удаляющиеся шаги, я сдаюсь и начинаю скользить вниз по стене. Силы моментально покидают меня и ноги подкашиваются, с грохотом я падаю на пол, зарываясь лицом в собственных ладонях и издавая хриплые, едва различимые, звуки собственных вздохов. Сейчас мне настолько больно, что теперь я боюсь быть преданным снова. У меня появился страх, что каждый человек, который начнёт мне нравиться, обязательно должен разбить моё сердце. _______________ *If I could fly – One Direction(прим. перевод)
