The killer for your heart

      Бывают моменты, когда ты осознаешь, что жизнь стремительно катится в бездну, но сделать ничего не можешь. И остаётся только наблюдать, как твой маленький мирок рушится, оставляя лишь жалкие развалины — остатки бьющихся в агонии чувств и эмоций. Эмоции. Ха. За все эти годы, прожитые мной в совершенно незнакомой стране и с совершенно незнакомыми людьми, я четко осознала, что любые эмоции — зло. Они вредят, приносят только одни проблемы. Обезоруживают и лишают способности ясно мыслить. И уж не дай Бог показать кому-нибудь свои истинные чувства, так ведь и до могилы недалеко. Тем более, с моим-то образом жизни. Меня зовут Венди Шарлин Холмс. И я профессиональный наемник. Моя история начиналась на удивление позитивно. Я родилась и росла в любящей меня семье, не зная забот и многих других разочарований этого мира. Рядом со мной всегда были люди, от которых я получала поддержку — отец, мать и старший брат-зануда. Я не припомню, чтобы мне чего-то не хватало, я вообще мало что могу вспомнить. Наверное, просто была слишком мала. Но это и не важно. Мое детство было относительно счастливым, вот что главное. Но, видимо, сам всевышний невзлюбил меня и, когда маленькой Венди стукнуло пять, решил, что пришел конец моей чудесной на тот момент жизни. Признаюсь, дальнейшие события нанесли нехилый урон по моей и без того пошатанной детской психике, заставляя уже тогда осознать, что прежняя жизнерадостная девчушка Венди Холмс погребена в пучине страха и отчаяния, и мне никогда уже не стать прежней. И ни за что. Меня эмоционально выпотрошили и не удостоились даже зашить, не оставив надежды на спокойное существование. До сих пор я помню, что чувствовала в то мгновение, когда поняла, каким на самом деле является наш мир. И какой закон следует соблюдать, если ты на самом деле горишь желанием выжить. И этот закон гласит: либо ты, либо тебя. И знаете что? Хотелось выцарапать себе глаза и бежать сломя голову, потому что я действительно боялась просто жить. Можете себе представить ребенка, который уже в свои годы желает помереть? Боюсь, что рана в душе еще кровоточит, и я не в состоянии в красках описывать то, что произошло 16 октября того гребаного года. Просто не могу. Хотя, если честно, от прошлого никуда не денешься. Но можно ведь хотя бы попытаться забыть, верно? Ох, если бы я смогла, то была бы чертовски счастлива. Но как только мне приходится закрывать глаза, дольше, чем на три секунды, то я заново проживаю все то, что сделало мою жизнь адом. И если бы у меня был выбор, то я бы и пальцем не прикоснулась к тем воспоминаниям. Но каждую ночь во мне просыпается мазохистка, переполненная уверенностью в том, что ей наконец удастся разобраться в себе, не сделав при этом больно. До чего же забавно. Стала заложницей собственного разума. Слышал бы меня Майкрофт. Одно скажу, родители незамедлительно поместили меня в психиатрическую больницу, искренне надеясь, что там помогут. Чушь. Им просто не хотелось меня видеть, вот и все. Я принесла маме с папой кучу проблем, не отрицаю, но разве можно поступать со своим ребенком так, как поступили со мной они? Выкинули, словно собаку, уверенные в том, что чужие люди смогут вправить мне мозги. Черт, да они ведь даже почти не приходили! Только Майкрофта посылали, или же он сам тайком прибегал. Пытался идти на контакт, что, конечно, получаться стало не сразу. Но я нуждалась в общении, поэтому вскоре мы смогли создать что — то на подобии доверия. Но это было лишь подобие. Любила ли я Майкрофта? Определенно — да, любила, ведь как — никак он мой родной брат. Со своими заморочками и комплексами, со своей завышенной самооценкой и занудством, но брат. И я попросту не могла взять и отказаться от него, как это сделали со мной. Но в один день земля снова ушла из-под ног, послав все лечение к черту. Майкрофт пришел с новостью, что мама беременна. У нас должен был родиться брат. — Здравствуй, Венди. — темноволосый мальчик лет десяти вошел в маленькую темную палату, аккуратно и бесшумно закрыв за собой дверь. В руках он держал свое же пальто, то и дело нервно теребя его руками. Наконец он поднял свой взгляд на сидящую в позе лотоса на кровати девчушку. Уголки ее губ чуть приподнялись, но улыбка вышла слишком уж фальшивой. Майкрофт всмотрелся в темную фигуру более пристально, делая два шага навстречу сестре. Ее снова оставили одну, хотя он настойчиво просил этого не делать. В очередной раз проигнорировали его действительно важные слова. Конечно, кто же будет слушать ребенка? — Привет, — севший голос, значит, Венди снова буянила этим днем. Майкрофт чуть нахмурился, ведь в прошлую встречу она обещала вести себя спокойно, — ты сегодня рано. Что — то случилось? — У меня для тебя есть новость, Венд, — Майкрофт попытался искренне улыбнуться, — и я очень надеялся, что она тебя обрадует. — Рассказывай, — глаза сестры загорелись, старший Холмс громко выдохнул. Венди не утеряла способность чувствовать, радоваться и интересоваться, а это значит, что еще не все потеряно. Майкрофт сел на кровать рядом с сестрой. — В нашей семье будет пополнение, — мальчик остановился, чтобы посмотреть на реакцию собеседницы. Но ее лицо оставалось непроницаемым. Безэмоциональным. — Мама вчера ходила в больницу, и она сказала, что у нас будет брат. Представляешь, Венд? — Да, представляю, — Венди улыбнулась, кивнув. Майкрофт встретился с ней взглядом, и настроение его тут же упало. Ее глаза потухли. Вероятнее всего, эта прекрасная новость совсем выбила меня из колеи. И я до сих пор не могу понять, как, КАК могли люди, называющие себя моими мамой и папой, вот так вот взять и отодвинуть меня на второй план? И правда, что же еще делать, если ребенок — псих? Завести нового! Я и по сей день считаю это предательством. Нормальные и адекватные родители должны были в первую очередь думать обо мне и моем лечении, а не брата мне заделывать! Я ведь ждала, все то время ждала того, как они придут и по-настоящему поддержат меня. Но, как видите, не дождалась. Я окончательно тогда ушла в себя, стараясь собрать и склеить из осколков разбитое сердце. Отказалась от встреч с Майкрофтом, наверное, в большей степени, потому что не хотела, чтобы он видел меня такой. И вот настал день икс, у меня появился младший брат. Шерлок. Спешу сообщить, что решено было не говорить новоиспеченному Холмсу о том, что у него, хотя бы формально, есть сестра. Мне даже причины не назвали. Ну, мелькало в разговоре что-то типа «нестабильна», «поправься» и «потом, спустя некоторое время», но я думаю, что все это тупые и однообразные отговорки. Они боялись не за меня, они боялись меня саму. И не желали, чтобы сын знал, что у него в семье есть ненормальная. Может, это и было правильно. Но чертовски несправедливо. Два с половиной года меня «приводили в себя» в больнице, пичкая различными лекарствами и прочей дрянью. Наконец, когда меня выпустили, я уж было обрадовалась тому, что возвращаюсь домой, но и тут меня обломали. Решено было отдать (удержалась, чтобы не сказать — сплавить) меня в частную школу на попечительство злым глупым учителям. Причина? «Ты еще не готова, моя дорогая Венди». Вот и все. С тех пор мне казалось, что я попала в преисподнюю. Вечные правила, упреки и приказы конкретно выводили меня из себя, заставляя сердце чернеть. Я понимала, что я не такая, как родители. Как Майкрофт. Как мой младший, черт бы его подрал, братец. Я другая, но это не значит, что я ненормальная. Шли годы, и все мои попытки побега предотвращались слишком быстро бегающими охранниками. Я, конечно, находила способы видеться с Майкрофтом, к тому же он тоже в какой-то степени хотел этого. Брат рассказывал мне о Шерлоке, часто приносил с собой фотографии. Он нередко говорил, что мы с Шерлоком похожи характерами, на что я лишь фыркала. Как он может знать мой характер и сравнивать, не зная меня саму? Да и сомневалась я, что существует в этом мире человек, более-менее похожий на меня внутренним миром. Когда мне стукнуло восемнадцать, родители решили дать мне возможность «начать новую жизнь» и отправили в Ирландию. Не знаю, что двигало ими в тот момент: реальное беспокойство за меня, реальное беспокойство за Шерлока или простое желание сбагрить меня куда подальше. Я, если честно, склоняюсь ко второму варианту. Тогда мне не хотелось уезжать, потому что я боялась, что не протяну одна в незнакомой стране, да и с Майкрофтом разрывать контакт было бы болезненно. Но выбора не было. Сколько бы я не старалась достучаться до отца или матери, все без толку. Последней моей надеждой был брат, но и эта мечта рухнула, как только Майкрофту четко дали понять, что не он решает, что делать. Помню, он тогда очень бесился по этому поводу. В нашу последнюю личную встречу. Я прожила в Ирландии шесть лет. Получила образование, прошла лечение, короче говоря — пыталась стать нормальным человеком. Но ничегошеньки у меня не получилось. Ненависть, глубоко засевшая в моей душе с годами, лишь росла, терзая меня день за днем. И я послала все к черту. Родители не желают меня видеть? Хрен с ними! Старший брат ни разу не позвонил и не написал, а младший даже не знает, что я существую? Хрен с ними! Я не такая, как они. И если игра на хорошей стороне для меня слишком утомительна, может, попробовать сыграть на плохой? Мое имя — Венди Шарлин Холмс. И я лечу прямиком в Лондон, устраиваться на работу к человеку, именующим себя Мориарти.