The killer for your heart

Black black heart why would you offer more Why would you make it easier on me to satisfy Iʼm on fire Iʼm rotting to the core Iʼm eating all your kings and queens All your sex and your diamonds.* Black Black Heart (Muse).

      Мне кажется, что за последний прошедший час я потеряла нервных клеток больше, чем за все прожитые годы в Ирландии. Еще чуть-чуть и глаз дергаться начнет. Серьезно. Я даже не знаю, как описать состояние, в котором нахожусь. Хотя, могу попробовать. Знаете, что-то между «херовенько» и «совсем херово». Да, это, несомненно, наиболее точное определение. И причиной всему — мой перелет в Лондон. Надо же, я возвращаюсь в место, которое когда-то могла называть родным . Черт. Нельзя допустить, чтобы над моим разумом взяли верх тоскливые размышления о прошлом, появившиеся на почве гложущих сердце воспоминаний. Я — хозяйка своего рассудка. И у меня нет ни секунды на сантименты, депрессию и прочую ерунду, которыми так любят пользоваться среднестатистические жители нашей планеты. Мне необходим чистый разум, иначе, зачем я вообще лечу туда, куда сама же поклялась ни за что не возвращаться? Все из-за работы. Мне необходима эта должность, вот и все. И уж никакая тоска по родителям и братьям тут не причем, что вы. Конечно не причем, я уверена, что за чушь… — Мисс, вы чего-нибудь хотите? — молоденькая бортпроводница легонько дотронулась до моего плеча, от чего я вздрогнула и раздраженно отпрянула от ее руки. Черт, кто же учил этих стюардесс так тихо подкрадываться к пассажирам? Не видит, что ли, что меня волнуют собственные мысли и построенные логические цепочки, а не ее глупые предложения вещей, до которых мне нет дела? Вообще кому-то есть дело до этих дурацких «мясо или рыба», «не укрыть ли вас пледиком» и тому подобного?! Девушка же, видимо, мне попалась на удивление слепая, раз не разглядела выражение моего лица, кричащее о том, что ей надо бы тихонько ретироваться отсюда, и настойчиво продолжила задавать свои вопросы. — Мисс? Вам нужно что-нибудь? — Да, знаешь ли, в данный момент мне совершенно необходимы крепкие нервы и прекрасная выдержка, чтобы не послать тебя куда подальше, — я усмехнулась, видя удивленное, возмущенное и ошарашенное лицо стюардессы. — Но, к превеликому сожалению, ни тем и ни другим я не обладаю, так что топай давай отсюда, пока ты меня окончательно из себя не вывела. Девушка только было вдохнула побольше воздуха и собралась открыть рот, чтобы сказать мне что-то в ответ, но я подняла ладонь вверх, предотвращая этим жестом бессмысленный поток слов с ее стороны. — Да-да, я знаю все, что ты, дорогуша, можешь мне сказать, — я окинула ее одним из самых своих высокомерных взглядов, тем самым доводя вроде бы ни чем не провинившегося работника авиалиний до точки кипения. — Да что я себе позволяю, научиться бы мне манерам, и да, мое любимое — откуда это я такая дерзкая взялась. Что же, надеюсь, что до тебя, наконец, дошло, что язык у меня не менее острый, чем ум. Да, мне ничего не нужно. Теперь оставишь меня в покое? Стюардесса зло зыркнула на меня, но так ничего и не решилась сказать, только лишь развернулась на каблуках и удалилась. Что же, тем лучше. Мне не очень хотелось затягивать этот уже поднадоевший диалог, хотя его и диалогом то назвать трудно. Скорее — монолог. Н-да, а потом я еще и удивляюсь, почему люди от меня предпочитают подальше держаться. Действительно, с чего это? А виной всему ведь чертов Лондон. И мне уже начинает казаться, что зря я подвергла собственную жизнь стольким изменениям. — Шерлок, миссис Хадсон только что отчитала меня за те глаза, которые ты оставил в микроволновке утром. Объясни, почему я должен выслушивать…- Джон застыл в дверном проеме, застав детектива лежащим на диване со скрещенными на груди руками. Доктор Ватсон решает отложить на потом гневную тираду по поводу вечных жалоб, причиной которых является Шерлок, потому что в данный момент его больше заботило состояние друга. Утром, когда Джон уходил к Рейчел, Холмс находился на этом самом диване в этой самой позе. А сейчас на часах семь вечера. Он что, вообще не вставал? — Шерлок? Что происходит? — Скука, Джон, — детектив резко из лежачего положения переходит в сидящее, но его взгляд все еще устремлен куда-то наверх. — Cкуу-каа. — Ты сегодня ел хоть что-нибудь? — Создается впечатление, что в этом городке все более-менее креативные преступники взяли отпуск, — Шерлок проигнорировал вопрос друга, даже не посмотрев в его сторону. — Одни глупые и предсказуемые кражи да убийства, для раскрытия которых и мозг то напрягать не надо, хотя у половины работников Скотланд-Ярда его и нет, что заметно облегчает жизнь нарушителям закона. Ничего нового. Ничего интересного. Скучно! — Да у тебя почта забита, — Джон со вздохом плюхнулся в кресло, опасаясь, как бы детектив не начал опять со скуки в стену палить. Доктор поднял с пола ноутбук, молясь, чтобы подвернулось что-нибудь, что было бы в силах заинтересовать самого Шерлока Холмса. — И я уверен, что среди тысячи дел ты найдешь хоть одно стоящее! Вот, например, вчерашняя кража сережек… — Горничная. — Что? — Горничная, Джон! — детектив принялся потирать виски и говорить тоном, которым обычно объясняют какую-нибудь легкую задачку ребенку. — В комнате, где хранились сережки, всегда тщательно убирались, а в этот раз кровать оказалась незаправленной, к тому же, зеркало было слегка заляпано, а вещи раскиданы. Горничная думала, что так обеспечит себе некое алиби, но отсутствие мотива еще не означает закрытие дела. Пусть проверят прислугу на наличие пропажи. Это же элементарно, Господи! — Ладно, тогда как насчет взлома охранной системы… — Скучно. — Исчезновение двоих людей. — Скучно. — Ограбление банка. — Скучно! — Шерлок! — нервная система Джона не выдерживает, и он со злостью захлопывают крышку ноутбука. Но зато на этот раз детектив не оставил без внимания эмоциональную реакцию друга и, наконец, прекратил пялиться в потолок. — Знаешь, мне начинает казаться, что Мориарти был в чем-то прав. Ты без его показушных преступлений, адресованных лично тебе, не то, что работать — жить не можешь! Холмс еще пару секунд всматривается в доктора Ватсона, а затем вскакивает и хватает скрипку. Вот так. Без оправданий, аргументов и прочего. Он просто ушел от разговора, снова начав мучить эту бедную, черт бы ее побрал, скрипку! — Знаешь, с меня сегодня хватит, — Джон встал и взял в руки куртку, направляясь в сторону выхода. У Шерлока ноль реакции. Ну естественно, кто бы мог подумать! — Напиши, когда, наконец, перестанешь быть одержимым! Ватсон буквально сбежал вниз по лестнице, на секунду даже испугавшись, что может запнуться и спуститься совсем не тем способом, которым бы хотелось. Но у Джона получилось преодолеть все ступеньки без каких-либо повреждений. Он с силой распахнул входную дверь, оставляя позади теплую квартиру. И, возможно, Джон Ватсон промок бы под дождем в этот пасмурный вечер, если бы не машина, которая вот уже семь минут ждала его у дома… Я вышла из аэропорта, катя за собой средних размеров чемодан черного цвета. В лицо ударил прохладный ветер, вперемешку с дождем, заставляя остановиться и нацепить шарф. Вечерний Лондон. Что может быть прекраснее? И я, как назло, оставила свой единственный зонт в Ирландии, решив, что погода обещает быть хорошей. Ага, как же. Хотя, я даже немного рада, что сейчас сумеречный Лондон встречает меня именно таким образом: без солнца, жары и прочих деталей, которых я, честно говоря, недолюбливаю. Погода соответствует настроению. Просто чудесно. Спустя пару минут я уже не мерзла стоя на улице, а ехала в теплом салоне кэба, удобно устроившись на заднем сиденье. После перелета жутко хотелось спать, но я всеми силами старалась побороть в себе усталость. Ведь нужно всего лишь потерпеть пару часов, пока я не прибуду в гостиницу, в заранее забронированный номер. А там можно будет и отрубиться. Хотелось бы надеяться, что я буду в безопасности, но к черту ложные надежды, верно? Я прекрасно осознаю, что с моим образом жизни я нигде и никогда не буду чувствовать себя спокойно. Не буду в безопасности. За окном начали то и дело мелькали дома, магазинчики, высотки. Я смотрела на все это с какой-то долей восхищения, как вдруг, в груди, в районе сердца, что-то екнуло. Город, такой родной и любимый ранее город, ставший теперь чужим и холодным, будто вдохнул в меня капельку жизни. Всего лишь капельку, но этого хватило, чтобы всю сонливость как рукой сняло. И мне с поражением пришлось признать, что я скучала по нему. По всей этой суете, по этим вывескам, магазинам и домам, по этой атмосфере. Ирландия не заменила мне города, в который я была влюблена всем сердцем. И вот теперь я действительно понимаю, что пропала.

Чёрное сердце — зачем что-то большее? Зачем ты мне поддаёшься? Я ведь и так в огне, я сгниваю до костей. Проглатываю всех твоих дам и королей, Весь твой секс, все твои бриллианты.*