Вне фазы Плато

- Что значит, не можешь вернуться? - То и значит, дубина! - Мы не в загадки играть пришли! - Какое из слов во фразе «я не могу вернуться домой» тебе непонятно? Они оба стояли у козырька школьной крыши, облокотившись на перила, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Рукии приходилось едва ли не вставать на цыпочки, чтобы быть вровень со среднего роста Куросаки. Урок прошёл без каких-либо происшествий. Темноволосая сидела за своей партой и ни разу даже не оглянулась на Ичиго, буквально высверливающего её спину суровым взглядом. И ничего. Лишь Кейго, глубоко сражённый внезапным объятьем Рукией его старого друга, то и дело поощрительно кивал, оттопыривая большой палец украдкой, чтобы Очи не заметила. А как только урок закончился, и настало время большой перемены, переведёнка подкараулила Ичиго за углом и с завидным напором «цундере» буквально силой уволокла его на крышу. - Прошлой ночью ты забрал слишком много моей духовной силы, - потупившись, сказала Рукия, глядя куда-то вдаль. – Сперва всё было нормально, но потом я почувствовала что-то странное. Будто бы я растворяюсь, исчезаю, - она перевела взгляд на сцепленные пальцы рук. – Поэтому я сбежала через окно и с большим трудом соединила себя с гигаем. Так называется временное камуфляж-тело для шинигами, чтобы слиться с толпой. Я почти сразу же отключилась. Мимо пробежалась толпа цветущих младшеклассниц с коробками бенто. Кучики ещё сильнее навалилась на поручень: - А утром я поняла, что не могу покинуть гигай, - черноволосая сжала кулак. Затем разжала. - Моя реяцу словно остановилась. Теперь я, словно бы… человек, - последнее слово она произнесла с какой-то совсем уж нехорошей интонацией. Помолчали. - Мне нужна твоя помощь, - сказала наконец девушка. - Я не буду вмешиваться в дела пустых и шинигами, - категорично сказал Куросаки. Он даже не смотрел на собеседницу. – Вчерашнее – крайняя мера, ты сама сказала. Я не собираюсь ввязываться в войну за невесть что. - Ты уже ввязался! – прикрикнула экс-шинигами. – Ты принял мои силы и победил чудовище. Если это не значит вмешаться, то… - Лишь потому, что тварь пыталась убить меня, а потом напала на Тацуки и Иноуэ. Она… она убила Фонарщицу, - перед глазами вновь возникла катящаяся по переулку голова девочки и гневный хрип Кислотного Шнура. Куросаки поёжился. - Чёрт, а я ведь даже не знал её имени. - Реяцу волнуется, - негромко сказала Рукия. – Воздух вокруг тяжелеет, и это всё началось с момента передачи сил. Я знала, что ты будешь упираться, Куросаки Ичиго. Но подумай, тому чудовищу был нужен ты. Твоя реяцу. Вслед за ним в ваш мир последуют и другие, уверяю. И каждый из них будет пытаться тебя убить, а меж тем стараться укокошить всех, кто подвернётся на пути. Таких, как твоя «Фонарщица», - она нехорошо улыбнулась. – Ты меня не понял, Ичиго. Я не прошу тебя побыть немного шинигами, я лишь констатирую то, что выбора у тебя не будет. - Врёшь! – вспылил парень, хватая наглую девицу за запястье. – Ты просто пытаешься играть на моём незнании! - Хэй! – чья-то большая тень накрыла и парня, и девушки. Рука Куросаки инстинктивно разжалась. - Садо? Великан выглядел неважно. Усталым, заспанным, а на руке у него был кровоточащий бинт. - Не страшно, - метис спрятал руку. – В меня, ни с того, ни с сего врезался мотоциклист, на пути в школу. А до этого Махана упала с лестницы, и я помогал ей и потому опоздал… Немного не везёт сегодня, - он грустно усмехнулся. – Я Садо Ясутора, - он заметил Рукию и вежливо поклонился. Та смотрела на него, замерев. – А ты наша новенькая, Кучики Рукия, верно? Приятно познакомиться. Что-то было не так. Куросаки никогда прежде не думал о значении слова «аура», но что-то с его другом было не так. Его присутствие было какое-то не такое. - Познакомьтесь, - Ясутора поднял повыше птичью клетку, что нёс здоровой рукой, и показал парню и девушке содержимое. - Я Юичи. Шибата Юичи, - прощебетал попугай заученное и, невероятно, поклонился на своей жерди. – А как вас зовут? Аура! Ичиго готов был голову отдать на отсечение, что именно из клетки и исходила эта странная сила, похожая на реяцу… Фонарщицы! «Вы преследовали мальчика с попугайским хохолком и крыльями…» - вспомнились ему утренние слова Карин. В глазах Кучики читалось явное «Я же говорила!» Ичиго отступил назад. А потом вспомнил окончание сна сестры: «А за вами со стороны наблюдал монстр…» Он ещё раз посмотрел на раненую руку Чада. - А! Вот вы где! – к ним быстро приближался Асано Кейго. – Мизуиро, тащи газировку и круасаны! Вот наша компания. Ого! Это попугай! Откуда? - Встретимся этой ночью в месте, где я впервые встретила тебя в облике шинигами, - одними губами сказала Рукия. – Нужно провести духовное погребение, пока головы не полетели, - и, круто развернувшись, исчезла. В разговорах больше не было смысла, девушка знала, что Куросаки придёт. *** - Бедная Орихиме! Бедная-бедная Орихиме. Поверить не могу, что мы могли просто заснуть и не проснуться, если бы грузовик врезался чуть левее… Девочки стояли на краю обочины и тихо наблюдали, как целая бригада экспертов, спасателей и строителей со скрупулёзным усердием осматривают дыру, что оставила в стене комнаты Иноуэ прошлая безумная ночь. Рыжеволосая рассеянно уронила голову на плечо Тацуки, а та, не менее рассеянно, поглаживала её по голове. Никто из них не знал, как вести себя в такой ситуации. - Ес… если страховка всего не покроет, - тихо сказала Арисава. – Ты можешь переехать к нам на… - Всё в порядке, Тацуки-тян, я уверена, что наладится. Мне… Мне нужно пару дней, не больше, где-то заночевать. - Дура ты, - школьница поджала губы. – Я же сказала: мы с мамой рады тебе в любой день. - Спасибо, я люблю тебя, - Иноуэ обняла подругу за плечи. - Да, знаю, - молвила в ответ та, стараясь говорить как можно более небрежно и непринуждённо. – Я тоже тебя люблю, дурашка, правда. Однако всё то, что случилось между девочками прошлой ночью, исчезло, подобно истинной причине разрушения дома. Арисава Тацуки никогда больше не вспомнила об этом. А Орихиме помнила всегда. *** - О-ля-ля! Прекрасный-прекрасный день! – Урахара шумно распахнул двери своего магазина и властной походкой вошёл внутрь. Шихоинь Йоруичи знала, зачем мужчина уходил в город, и могла догадаться, что вернётся тот в приподнятом настроении. Однако всего масштаба этой «приподнятости» не ожидала даже она. Крепко обняв Цукабиши Тессая, рослого мускулистого смотрителя с пышными усами, он вручил ему подшивку журналов для вязания спицами, двух работающих в магазине детей – Уруру и Джинту – осыпал градом леденцов, а для неё, Йоруичи, у хозяина была припасена кошачья мята. Но прежде, чем Киске вручил своей приятельнице презент, глаза его вдруг упёрлись в тёмную фигуру на кресле у самого окна: - Йоу, - человек лениво поднял ладонь в знак приветствия. - О! Гинджоу-сан! – Урахара искренне удивился гостю. – Вы вернулись в Каракуру? Сказали бы, я бы и вам подарочек прихватил. Человек по имени Гинджоу встал и вышел на свет. Ростом он был немного ниже Тессая, но так же, как и тот, крепко сложен. Волосы были такими же, какими их помнил Урахара – чёрными, как уголь, зализанными целиком назад, один вихор ниспадал на лоб. Прищур тёмных глаз был, как всегда одновременно надменным и подозрительным. Из одежды его привлекал внимание разве что амулет в виде креста, интересный тем, что цепочка входила в петлю не сверху, а между двумя лучами самого креста, что косило амулет на бок. - Вы с господином Гинджоу разминулись буквально на минуту, - пояснил Тессай. - Необычно, что вы приходите ко мне по своей воле, а не по приказу, - усмехнулся Киске. – Вам надоело увлечение истреблять пустых по всей Японии, Гинджоу-сан? - Подобное никогда не надоедает, - Кууго осклабился. – Пустые плодятся, как кролики, и каждый из них обладает уникальной силой и способностями. Нет более полезного времяпрепровождения, чем резать этих тварей день за днём. Другое дело, что большинство из них крайне слабы и ничего из себя не представляют. - Значит, просто решили пошататься по местам боевой славы, надеясь, что затаившийся Удильщик осчастливит вас своим нападением. - М-м-м, Удильщик, - Гинджоу улыбнулся. – Единственный сукин сын, который смог сбежать от меня, порезанный и побитый. Я был бы очень счастлив поверить в то, что эта тварь до сих пор жива, а не истекла кровью и не издохла где-то между мирами. Мы бы с ним так славно поболтали о прошлом. Но сейчас я преследую другого пустого, - он помотал головой, чтоб отвлечься. – При жизни – маньяк-убийца. Гоню его от самой Окинавы, через землю и воду. И вот он, кажется, остановился в Каракуре, так горячо любой моей меланхолией. - Бессмертие становится тяжким бременем, когда убиваешь время в тупой охоте, - вежливо улыбнулся Киске. Гинджоу состроил рожу. – Так и вечность пролетит. Урахара говорил почтительно, Кууго отвечал сдержанно, однако напряжение в маленьком магазинчике росло. Все здесь знали о том, как сильно Гинджоу ненавидит Киске. Знали о том, что он вынужден с ним считаться. Считаться с его силой. И с его властью. Даже выполнять приказы, когда торгаш призывал его. - Пустого, о котором ты говоришь зовут Визгун, - сказал, наконец, Урахара. – Он совсем ещё молодая особь. Так что его разум в этой форме по-прежнему близок к человеческому. Характером он сошёл бы за твоего брата, а сила его для тебя мала. Больше ничего не скажу, - торговец развёл руками, - и не позволю вам, Гинджоу-сан, убивать его… Пока. Он послужит неплохим испытанием для… - он многозначительно усмехнулся. – Для моего Ичиго.