Доказательство любви

Драко начал кричать за три часа до рассвета. Сначала это было тоненькое тихое поскуливание, какое может издавать обиженный звереныш. И – резкие непроизвольные вздрагивания, когда мышцы внезапно сокращаются и тут же расслабляются. И – мелкие бисеринки холодной испарины, покрывшие лоб и спину. Драко перевернулся на бок и подтянул колени к груди, бессознательно сворачиваясь в позу максимальной защиты, как бы прячась в самом себе. Светлые ресницы намокли и слиплись острыми стрелами. Гарри ничего этого не видел и не знал. Накануне они весь день провели в городе. Гуляли по парку, наслаждаясь первым весенним теплом и самой возможностью делать это вместе. Заходили во все лавки и магазины, которые попадались по пути, и покупали все, что захочется. Новые мантии и антикварные книги. Серебряные цепочки и воздушные пирожные. Японский веер и редкий сорт зеленого чая. Гарри даже предложил купить новую метлу, но Драко смущенно отказался, сказав, что готов появляться на людях, но от полетов пока воздержится. Гарри не стал настаивать, только осторожно дотронулся до узкой руки Драко. Потом они пошли ужинать в «Дырявый котел», и тема с метлой отпала сама собой. Вечером, уставшие, но довольные, они вернулись домой, в квартиру, которую Гарри снимал для них в маггловской части Лондона. И долго сидели у камина, прямо на полу, прислонившись друг к другу, и пили подогретый грог, и смеялись, вспоминая прошедший день. А потом Драко спокойно уснул на его плече. В их общей постели. «Спокойно» было во всем этом ключевым понятием. Гарри слушал его ровное дыхание, смотрел в чернильную темноту перед собой и думал о том, что это был первый раз за полгода, когда Драко после болезни отважился выйти из дома. Болезнь. Даже наедине с самим собой, даже в собственных мыслях Гарри предпочитал называть то, что случилось с Драко именно так. Он знал, что это ложь, но принять правду было для него слишком страшно. Гарри крепился, собирал душевные силы и «делал лицо», но от этого внутренний страх никуда не девался. Льдистый темный сгусток жил где-то рядом с сердцем и время от времени давал о себе знать. Слишком много времени они с Драко потратили на взаимную ненависть и слишком мало – на взаимную любовь. И если бы только они могли… Он не успел додумать. Ему показалось, что он просто моргнул, но на самом деле это сон сомкнул над его головой темные бурлящие воды. А потом Драко начал кричать. Напрочь срывая связки, захлебываясь невозможностью вдохнуть и, кажется, умирая от этого. Крик вспорол ночную тишину подобно острому клинку сектумсемпры, и если бы из разреза хлынула кровь, никто бы не удивился. Гарри мгновенно вынырнул из глубины сна на поверхность, потому что за последние полгода привык делать это от малейшего шороха и сильно сомневался, что когда-нибудь этот рефлекс исчезнет. Малфой лежал на боку, скорчившись и обхватив себя за плечи. Тонко вырезанные черты лица исказились страданием. Несколько секунд Гарри ошеломленно смотрел на происходящее. Бледная мартовская луна давала густые тени, и вместо закрытых глаз Драко были темные провалы, и щеки запали, обнажив высокие скулы. Как будто череп, подумал Гарри, и сам содрогнулся от этой мысли. Но надо было что-то делать. Надо было вырвать Драко из власти кошмара, чтобы он снова начал жить. Всего несколько часов назад, когда они пили вино у камина, Гарри думал, что ему это уже удалось. Теперь он знал, что ошибается. Крик перешел в надсадный хрип, и это вывело Гарри из оцепенения. - Драко… все хорошо… я здесь, Драко… Гарри начал гладить его волосы и лицо, подсознательно стремясь стереть страдание, как будто вместе с этим мог убрать из памяти Драко и причину. - Ты дома, в безопасности… я с тобой, Драко… Драко перестал хрипеть и задышал, неровно и мелко. Гарри с трудом разжал его сведенные судорогой руки и прижал их к своей обнаженные груди. Мышцы закаменели, и Гарри начал аккуратно разминать их, едва прикасаясь к коже самыми кончиками пальцев. После… болезни Драко очень нервно реагировал, когда кто-нибудь трогал его, даже случайно. Только Гарри. Только ему было можно. Не сразу. Сначала Драко вздрагивал от каждого его прикосновения, но потом уже сам льнул к теплу тела. Как будто не мог согреться ни от тепла мягкой постели, ни от жара камина, ни от света Солнца. - Я больше никому тебя никогда не отдам… ты слышишь, Драко… Гарри притянул его к себе за узкие плечи и обнял. Если бы только он мог, то спрятал бы его в своих объятиях от всего внешнего мира. Но он не мог, потому что внешний мир был намного больше. И страх, поселившийся в их сердцах, был намного больше. Несмотря на стылость английского климата, они всегда спали обнаженными. Сначала им безумно нравилось даже во сне чувствовать интимное присутствие друг друга, потом это стало необходимостью. Когда Малфой снова привык к объятиям Гарри, это стало его постоянной потребностью, как будто от этого зависела его жизнь. И только такими вот ночами, когда он просыпался от крика, то снова вздрагивал и стремился отползти на край постели. Но Гарри его не отпускал. Он обещал, что не отпустит, не позволит никому причинить Драко зло. Худое голое тело сотрясала дрожь, и Гарри боялся, что не сумеет защитить того, кого любил больше жизни. Не сумеет – снова. - Драко… - слов уже не осталось, только имя, как стон, - Драко… На несколько минут блондин затих и начал дышать ровнее. Кажется, кошмар миновал, и на этот раз обошлось без истерики. Гарри облегченно вздохнул украдкой. Луна высветила волосы Драко еще сильнее, сделав видимыми тонкие седые пряди. Такого не должно было быть. В двадцать лет не должно быть седины. Это неправильно. Вид этих светящихся прядей заставил страх в груди Гарри сжаться в комок и подняться к самому горлу. Только бы тоже не начать кричать. Иллюзия была недолгой. Драко всхлипнул и перевернулся на спину. Его глаза, до сих пор закрытые, широко распахнулись. Гарри не мог видеть, но знал на физическом уровне, что их переполняет ужас. Иногда он выплескивался темными невидимыми волнами, и тогда по ткани пространства шла рябь. Резким движением Драко содрал одеяло и скинул его на пол. Кожа Гарри тут же покрылась зябкими мурашками. - Драко, что ты… - Гарри… - хриплый шепот был еле слышен, - Он плоский? Руки взметнулись на мгновение и тут же упали. Драко начал ощупывать свой впалый живот, время от времени касаясь паха. - Он плоский, Гарри? Это достали из меня? Посмотри… Гарри повернулся на бок. Пальцы переплелись. После болезни Драко почти ничего не ел, но сегодня свежий воздух и усталость пешей прогулки сделали свое дело, и он не стеснялся за обедом. Однако сейчас Гарри чувствовал, что кожа натянута на пустоту. На пустоту. Сейчас это было ключевым понятием. - Ничего больше нет. Все закончилось, Драко. Из тебя достали… это. Слышишь? Все уже закончилось, ты… пустой. Подушечками пальцев Гарри осторожно гладил шрам, тянувшийся от пупка до лобковой кости. Зримое свидетельство того, что кошмар был наяву и что он закончился. И доказательство, что больше этого не произойдет, по крайней мере, с Драко. - Все хорошо… Гарри пытался успокоить его нежными прикосновениями. Твердил, что все хорошо, не зная, что на самом деле уговаривает себя. Он не знал, сколько еще может выдержать такой жизни. И не знал, сможет ли жить дальше, если сорвется и откажется от Драко. Он любил Драко, но иногда эта любовь казалась ему неподъемным тяжким бременем. Он чувствовал, как худое тело блондина вжимается в него в поисках эфемерной защиты от призраков прошлого, и ненавидел себя за такие мысли. Горячее дыхание Малфоя обжигало ему шею, но его руки были ледяными и влажными от пота. Гарри поцеловал пылающий лоб, думая, что вот теперь точно все закончилось. Сейчас Драко уснет, а утром ничего не вспомнит. Он никогда не помнил. Гарри не знал, была ли эта избирательная амнезия частью лечения или подсознание Драко милостиво скрывало в своих глубинах то, что разрушало его психику. В том, что Драко медленно сходит с ума и не понимает этого, Гарри был почти уверен. Когда блондин затих, Гарри волшебной палочкой подозвал одеяло, втащил его обратно на кровать и снова укрыл их обоих. Это происходило уже столько раз, что он проделал все на автомате, бесшумно и аккуратно. Потом прижался губами к светлым волосам и выдохнул: - Спи, любимый, я здесь. Драко вздохнул, закрывая глаза, и затих. Его дыхание выровнялось, а мышцы расслабились, делая тело – человеческим телом, а не застывшим камнем. Гарри знал, что он чувствует его защиту и поэтому позволяет себе быть уязвимым. И это – высшая степень доверия. Гарри был единственным, кому Драко доверял после… Он не хотел додумывать мысль, и как раз в этот момент Драко тихо позвал: - Гарри… - Что? - Ты меня любишь? - Да. - Это… правда? - Да. Я очень тебя люблю. - Даже после всего, что случилось. Гарри вздохнул. Он столько раз уже повторял все это, но Драко хотел слышать снова и снова. Как будто мало было того, что Гарри делал для них. Как будто слова имели особенное значение и то, что было сказано, вплеталось в реальность чем-то невидимым, но материальным. Поэтому Гарри не уставал повторяться. - Мне не важно, что случилось с тобой. Мне важно только то, что сейчас мы вместе. Больше не случится ничего плохого, я клянусь тебе. Я дам Нерушимую Клятву, если захочешь, что буду тебя защищать. Он говорил горячо и искренне и надеялся только, что Драко не услышит горечи в его словах. Ах, был бы здесь сейчас незабвенный профессор Снейп. Уж он-то точно знает, что такое дать Нерушимую Клятву относительно Драко Малфоя. И не только дать, но и быть готовым ее выполнить. Никогда в жизни Гарри Поттер не предполагал, что у них со Снейпом появится что-то общее. Но это случилось, и горечь была вызвана именно этими мыслями. Этим и еще ощущение того, что тонкая грань его собственного здравомыслия вот-вот порвется. И, словно сделав еще один надрез, Драко вдруг сказал: - Тогда люби меня. Сейчас. Сначала Гарри не понял и тупо переспросил: - Что? - Люби меня сейчас, - в голосе прорезалась истерика, - Такого, какой я есть. Я хочу этого. Я хочу тебя. К своему ужасу Гарри почувствовал, что Драко тянет его руку куда-то вниз. И потом что-то твердое… называй вещи своим именами, Поттер, сказал призрак Темного Лорда у него в голове… член Драко уже стоит, налитый кровью и невозможно горячий, а яички поджались и, кажется, готовы вот-вот разорваться. Драко действительно хотел. Но он хотел не любви, а доказательства любви, и тонкую разницу между этими двумя понятиями Гарри осознавал очень хорошо. А так же очень хорошо осознавал, что если сейчас он не сможет этого дать, то никакой оракул не предскажет, что Драко Малфой… сходящий с ума Драко Малфой… выкинет в следующий момент. Кроме того, Гарри почувствовал, как его собственная кровь резко устремилась вниз и прилила к паху, превращая член в пульсирующий столб. - Пожалуйста… Гарри… - Драко уже не говорил, а стонал, и Поттер не мог бы точно сказать, стонет он от невыносимого желания или же от невыносимой боли. Он надавил на плечи Малфоя, вынуждая того перевернуться на спину. Одеяло снова полетело в сторону, на этот раз отброшенное рукой Гарри. Он начал ласкать любовника между бедер, и Драко раздвинул ноги шире, согнув их в коленях. Как шлюха, отдающая себя не за деньги, а из простой любви к траху. Впрочем, то, что сейчас происходило, и было именно трахом, но никак не любовью. Понимание этого причиняло Гарри боль, но Драко так хотел… Поттер облизал пальцы и начал давить на анус партнера, постепенно проникая все глубже и глубже. Потом добавил еще один палец. Драко выгибался ему навстречу, насаживаясь, как бабочка на иглу. Когда они занимались любовью, то всегда использовали смазку, облегчающую проникновение. Драко нравилось наблюдать, как Гарри размазывает гель по коже, и член становится блестящим и мокрым. Иногда он обхватывал ладонью руку Гарри, и тогда они скользили вдвоем – вверх-вниз… вверх-вниз… А потом кто-нибудь один не выдерживал и… Но так было только когда они занимались любовью. А сейчас Поттер собирался блондина трахнуть. Никакой смазки за исключением слюны. Никаких поцелуев и прочих ласк. Все должно произойти быстро и грубо. Для Малфоя это был такой способ избавиться от внутренней боли, раздиравшей его душу последние полгода. Он заставлял любовника причинять ему боль внешнюю – физическую. Потом ему становилось легче на несколько дней или даже недель. Как будто он переплавлял одно в другое. Как будто остатки того, что было у него внутри, его… болезни, все еще выходили наружу через эту боль. Для Поттера это было доказательством любви. Он ведь готов был на все, что угодно, лишь бы Драко снова стал прежним, лишь бы поверил, что Гарри любит его, несмотря ни на что. Лишь бы убрать это темное безумие из его светлых глаз. От подобного траха Гарри не получал никакого удовольствия, кроме обыкновенной физиологической разрядки. Тело молодого двадцатилетнего мужчины, жаждущего секса почти двадцать четыре часа в сутки, еще ни разу его не подводило. Поттер надеялся, что не подведет и в будущем, потому что было у него тонкое подозрение, что однажды он не выдержит. И у него упадет. Раз и навсегда. Он старался об этом не думать. Драко соскользнул с его пальцев и перевернулся на живот. Помедлил секунду, а потом встал на колени и локти – в униженную позицию добровольной жертвы. Даже в темноте весенней ночи, едва подсвеченной бледной луной, Гарри отчетливо видел белеющий вздыбленный зад. И светлые волосы, разметавшиеся по подушке – Драко уткнулся лбом в скрещенные руки. Он никогда не делал так, когда они занимались любовью, потому что потребность постоянно чувствовать тело Гарри, объятия Гарри, не позволяла ему этого. Это была поза-для-траха. Малфой выкрикнул в подушку что-то нечленораздельное. Гарри приставил головку члена к анусу и резко надавил, входя сразу на всю длину. Он вбивался в тело Драко со всей возможной силой, одной рукой вцепившись в его бедро, так, что из-под ногтей, прорвавших тонкую кожу, текли струйки крови, и другую положив ему на живот. На каждый его удар Малфой отвечал глухим стоном и движением бедрами, чтобы Гарри мог войти еще сильнее, еще глубже. От отсутствия смазки было больно, но Гарри терпел, закусив губу и зажмурив глаза, не замечая, как намокают ресницы и слипаются в частокол. Драко это было нужно, один Мерлин знает почему, и он готов был сделать все, что угодно. К счастью, это никогда не длилось долго. Драко кончил так бурно, что часть семени попала Гарри на руку. Для него это было знаком, что теперь можно отпустить себя. На несколько секунд Поттер полностью вышел, размазал семя Драко по своему члену, заменяя смазку, и тут же снова погрузился в тело любовника. Стало немного легче и приятней. Гарри совершил еще несколько фрикций и тоже кончил, чувствуя себя выжатым, как лимон, и опустошенным. Малфой подался вперед, отпуская его, и упал на постель. Гарри рухнул рядом. Они были настолько близко друг к другу, что Гарри даже без очков видел облегчение на лице Драко. Тонкие губы изогнулись в робкой улыбке, и в темноте раздался едва слышимый шепот: - Прости. Я люблю тебя. Гарри взял волшебную палочку и произнес заклинание очищения. Оно не заменит настоящий душ, но до утра сойдет. Потом подозвал одеяло и накрыл их обоих. Драко повозился немного и затих, уткнувшись Гарри в плечо. Гарри невесомо коснулся губами светлых волос и только тогда ответил: - Тебе надо поспать. Я тоже люблю тебя. Ты даже не представляешь, как сильно. - Ошибаешься. Я представляю. Я представляю, как тебе больно со мной. Дыхание Драко выровнялось, и он провалился в глубокий сон. Гарри знал, что на этот раз он спокойно проспит до утра. Так всегда случалось после подобных ночных приступов. Видимо, часть безумия Драко действительно выходила наружу во время этого жесткого болезненного секса и оставляла его в покое. До следующего раза. Убедившись, что блондин уснул, Гарри выбрался из-под одеяла и поплелся в ванную. Сил оставалось только на то, чтобы вымыть пах и внутреннюю поверхность бедер. От воды саднило натертую кожу, и Гарри смазал себя ранозаживляющей мазью. Он никогда не знал, как сильно повреждает Малфою анус во время подобного траха, и как любовник это переносит, и вообще предпочитал об этом не задумываться. Ему бы хотелось, чтобы всего этого кошмара не было никогда, но реальность была другой. Как он оказался в этой реальности, и почему это случилось именно с ними, Гарри не знал и думал, что не узнает никогда. Он умылся и пошел на кухню, так и не потрудившись прикрыться хотя бы полотенцем. Бутылка с огневиски была припасена как раз на подобные случаи. Поттер сделал несколько глотков прямо из горлышка. Нервы были ни к черту. Он был на грани и знал это, но не знал, что с этим делать. Руки тряслись так, что он сломал несколько спичек, пытаясь прикурить. Маггловская привычка, из-за которой они с Драко раньше постоянно ссорились. После… болезни Малфой перестал обращать на нее внимание. Сначала Гарри обрадовался, но потом, когда начались все другие изменения, стал думать, что лучше бы Драко снова презрительно морщил свой аристократический нос и выдавал едкие комментарии. Потому что тогда это означало бы, что он становится прежним. Гарри все на свете готов был отдать за то, чтобы все стало, как раньше. Он провел рукой по глазам, думая, что стирает воду, оставшуюся на ресницах, и не зная, что на самом деле это слезы. Все, как раньше. До того, как начался кошмар. До того, как Драко начал сходить с ума. До того, как ему стало нужно это безумное нечеловеческое доказательство любви. До того, как полгода назад…