Доказательство любви

…полгода назад Драко Малфой снова появился в его жизни. На самом деле все началось раньше, но Гарри не мог бы сказать, в какой именно момент. Весь шестой курс он не переставал думать о Малфое. О том, что тот может быть Упивающимся Смертью, и что Темный Лорд дал ему какое-то задание. Гарри все пытался вычислить, какое, но иногда ловил себя на том, что думает совсем о другом. О том, что светлые пряди длинной челки падают на глаза, и он откидывает их назад резким характерным движением головы. О том, что тонко вырезанные черты его лица на самом деле могут быть очень выразительны, но это случается только тогда, когда Малфой теряет над собой контроль. О том, что они намного меньше сталкиваются друг с другом и почти не ругаются, как будто Малфой его избегает. Точно так же Гарри не мог бы сказать, в какой момент ненависть к Малфою сменилась интересом. Зато мог бы точно сказать, когда это стало очевидным не только для него. Они тогда столкнулись в каком-то узком полутемном коридоре Хогварта. Гарри пытался пробраться в Гриффиндорскую башню обходными путями, чтобы миновать стайку девочек, поджидавших его в главном коридоре. Он порядком устал от общего внимания, неважно себя чувствовал и хотел только одного – скрыться в спальне для мальчиков и не выходить оттуда до самого утра. Малфой шел куда-то по своим делам, и Гарри сразу же заподозрил, что дела эти темные и надо бы за блондинчиком проследить. Но мантии-невидимки с собой не оказалось, да и деваться было некуда. Коридор был прямой и абсолютно глухой. В общем, они пересеклись. Началась очередная словесная перепалка, но какая-то вялая и ненастоящая. Словно оба отбывали отработку или, что называется, работали на публику, демонстрируя, что ничего не изменилось, и они все так же ненавидят друг друга. Малфой отступал, Гарри наседал. Потом отступать стало некуда, потому что Малфой оказался прижатым к стенке, а Гарри приблизился к нему почти вплотную. И тут у Поттера в голове что-то щелкнуло, и он подумал, что раз не может Малфоя выследить, то нужно зайти с другой стороны. Где-то это была интуиция, настолько сильная, что Гарри не совсем отдавал себе отчет в своих мыслях или действиях. Образовалась пауза, и в эту паузу Гарри вдруг приблизился к Малфою еще сильней и осторожно тронул его губы своими. И зажмурился, ожидая удара. Но вместо этого Малфой слегка приоткрыл губы и ответил на поцелуй. Это длилось всего несколько секунд, а потом Гарри отскочил назад и широко распахнул глаза. - Я тебя ненавижу, - тихо сказал Малфой. - Я тебя тоже. Они ошалело смотрели друг на друга, но оба уже в тот момент понимали, что что-то между ними изменилось навсегда. Дальше было все странно. На людях они продолжали ссориться или игнорировать друг друга. Но объятия и поцелуи, сорванные украдкой, в полном молчании, случались все чаще и чаще. Иногда Гарри ловил на себе задумчивый взгляд Драко и ломал голову, что же происходит на самом деле. Сначала он решил использовать Малфоя подобным нестандартным способом, но теперь начал задумываться, а не использует ли его Малфой тоже? Хитрая слизеринская змея вползет в его сердце, а потом ужалит. Напряжение росло. Поцелуи становились все жарче, а объятия все откровенней. Так не должно было быть, но реальность существовала как будто сама по себе и подталкивала их друг к другу. А потом все перечеркнуло одно слово. В туалете плаксы Миртл. Гарри не был готов к нападению, он уже не ждал ничего подобного от Драко. И у него не было времени, чтобы подумать. Все произошло слишком быстро. Ночью Гарри пришел в больничное крыло под мантией-невидимкой, сам не зная, зачем делает это. Может быть, хотел попросить прощения. Может быть, хотел убедиться, что после такого их безумие закончится, и все станет, как прежде. Может быть, просто хотел увидеть Малфоя и тихонько уйти. Но Драко его почувствовал. Отодвинулся, освобождая край постели, и позвал: - Иди сюда, не прячься. Я знаю, что ты здесь. Гарри вынырнул из-под мантии и сел рядом с блондином. Они смотрели друг другу в глаза, как будто могли разговаривать молча. Как будто их души могли разговаривать. Драко распахнул пижамную куртку, обнажая свежий шрам, взял руку Поттера, и прижал к груди. - Это – доказательство твоей ненависти. Гарри мог чувствовать, как сердце Драко колотится о клетку ребер со страшной силой. Ощущение голой тонкой кожи под пальцами было фантастическим. Малфой был раскрыт, беззащитен – для него. Кровь резко отхлынула от головы и прилила к паху. Драко усмехнулся и положил свою руку ему на бедро, совсем близко от стремительно твердеющего члена. - Теперь я хочу доказательство твоей любви. Происходило что-то невероятное и что-то очень важное. Гарри сглотнул внезапно пересохшим горлом и спросил. Голос прозвучал хрипло. - Почему? - Потому что мы оба обречены. Думаю, он убьет нас обоих. Гарри казалось, что все происходящее – абсурд, не поддающийся никакой логике. Но для любви логика не нужна. Любовь возникает сама по себе, независимо от внешних обстоятельств. В том, что это любовь, он был уже почти уверен. Оставалось последнее… В ту ночь они впервые стали любовниками. И – Мерлин! – как же хорошо им было друг с другом. Пусть неумело сначала и неловко, но ощущение нереального счастья от этого не пропадало. Весь остальной мир мог подождать. А потом мир в очередной раз рухнул вместе с убийством Дамблдора и исчезновением Снейпа и Малфоя. До своего семнадцатилетия Гарри жил у Дурслей. Почти не выходил из своей комнаты и почти не разговаривал. В ночь на первое июля он, в сопровождении авроров, перебрался в особняк Блэков. Там его добровольное затворничество продолжилось, но не разговаривать стало намного сложнее. Орден Феникса предпринимал попытки найти оставшиеся хоркруксы, и Поттер просто не мог уже оставаться в стороне. Несколько раз он пытался выяснить, ищут ли так же пропавшего Снейпа, но, видимо, его попытки были слишком уж осторожны, потому что ответа на свой вопрос он так и не получил. Имя Драко так же ни разу не прозвучало. Гарри не находил себе места, но упорно отказывался обсуждать свои личные проблемы. Осенью они впервые не поехали в Хогвартс. В связи с объявленным военным положением школу закрыли, чтобы не подвергать студентов опасности. Гарри не переставал думать о Драко и заставлял себя надеяться, что рано или поздно его найдут. Впрочем, альтернатива казалась ему настолько страшной, что он старался о ней не думать. Как-то утром он заметил, что взрослые члены Ордена пребывают в сильном возбуждении, но причина этого не оглашается. Наученный горьким опытом, Гарри пошел со своим любопытством не к кому-то из своих старших товарищей, а к близнецам Уизли. На этот раз Гермиона заперла своего кота в комнате, и пара ушек-подслушек сработала просто отлично. Узнав новость, Гарри почувствовал, что сейчас позорно хлопнется в обморок прямо на лестнице. - Ни фига себе, - сказал Рон. - Я выиграл, ты должен мне галеон, - сказал Фред или Джордж своему близнецу. - Гарри, ты в порядке? – озабоченно спросила Гермиона. - Да, не волнуйся. Он подождал, когда пройдет приступ дурноты, и молча пошел вниз. - Куда ты, Гарри? – снова спросила Гермиона. - Я должен его повидать. - Кого? Драко. Вопрос остался без ответа. Драко нашли в Хогсмиде. Очевидцы рассказали, что мальчик появился из воздуха, как будто сработал порт-ключ, упал в пыль дороге и больше не шевелился. Он был без сознания, в плохом состоянии, грязный и оборванный. Однако, мадам Розмерта признала в нем молодого Малфоя и тут же связалась через камин с МакГонагалл. Через полчаса, которые ушли на эмоции, принятие решения и подготовку операции, Малфой был в штабе Ордена. Это был риск, но директор МакГонагалл оправдывала свое решение тем, что в первую очередь он ее студент и нуждается в помощи. Гораздо большим риском ей казалось отправить его в Св. Мунго, поэтому срочно вызвали мадам Помфри. В момент, когда Гарри добрался до ушек-подслушек, она как раз проводила обследование. - Где он? Я хочу его видеть. Гарри ворвался в столовую, как ураган. В разговоре, который вели между собой директор МакГонагалл, миссис Уизли и мадам Розмерта, образовалась пауза. В которую Гарри снова вставил: - Я должен увидеть Драко. Я знаю, что он здесь. За спиной раздался удивленный голос Гермионы: - Драко? Ты имеешь в виду Малфоя? Следом возмутился Рон: - О чем это ты, Гарри? У МакГонагалл оказалась самая хорошая выдержка. Пока мадам Розмерта недоуменно хлопала ресницами, а Молли Уизли набирала в грудь воздуха, чтобы высказаться, глава Ордена отчеканила ледяным тоном: - Мисс Грейнджер, мистер Уизли, прошу вас удалиться. Мистер Поттер, с вами я разберусь отдельно. - Но, профессор… - попробовала возмутиться Гермиона. - Мисс Грейнджер, я сказала, а вы слышали. - Да, профессор. Они с Роном испарились. Мадам Розмерта решила, что самое время налить себе еще чаю. Миссис Уизли с шумом выпустила воздух из необъятной груди. Гарри подумал, что если бы и ему предложили удалиться, то просто так он бы не сдался. МакГонагалл поправила и без того идеально гладкую прическу и начала разбираться. - Итак, мистер Поттер… Гарри приготовился к осаде, но в этот момент все закончилось. В комнату вошла мадам Помфри. Сказать, что вид у нее был ошеломленный, значило бы не сказать ничего. Скорее, это походило на шок, хотя она и старалась сдерживаться. - Минерва, - сказала она дрожащим голосом, - Нам надо срочно поговорить. Наедине. - Хорошо, Поппи. Мистер Поттер, никуда не уходите. Дамы удалились для приватной беседы, но Гарри и не подумал дожидаться возвращения грозы. Ему нужно было найти Драко раньше, чем им перекроют кислород. За время жизни на Гриммуальд-Плейс он хорошо изучил особняк, поэтому успел прикинуть, куда могли поместить Малфоя, чтобы оградить от посторонних визитов. Всего две или три комнаты, в которые никто не зайдет даже случайно. Никто, кроме Гарри. Ему повезло, потому что Малфой нашелся в первой же из них. Он лежал на кровати, до подбородка укрытый одеялом, и выглядел так одиноко, что у Гарри защемило сердце. И тут же возникла мысль, а что, если с ним сделали что-то такое, после чего Драко снова будет его ненавидеть? Что, если Драко решил, раз Гарри не пришел за ним, то все кончено? Гарри тихо закрыл дверь и сделал несколько шагов. Малфой не реагировал. Он смотрел перед собой безучастно и отрешенно, словно не видел ничего вокруг. - Драко… Тот встрепенулся, приподнялся на локтях. - Гарри… По тому, как он это сказал, по его тону Гарри понял, что ничего такого с ним не сделали. Ничего, что изменило бы его чувства. Гарри бросился через комнату и буквально свалился на край постели. Драко тут же оказался в кольце обнимающих рук и прижался всем телом. Гарри осторожно гладил выступающие позвонки, спутанные светлые волосы и чувствовал, как Драко напрягается от каждого его прикосновения. Он не понимал, не знал еще, в чем дело. И потребность Драко чувствовать теплоту близкого человека была сильнее страха. Они молчали. Им не нужны были слова, чтобы сказать друг другу все, что хотелось. Они говорили сердцами. Соприкосновениями души. Самим фактом этих крепких объятий. Дверь распахнулась. На пороге стояла профессор МакГонагалл, а за ней – мадам Помфри. Глава Ордена отлично владела собой, и на ее строгом лице не дрогнул ни один мускул. - Я вижу, вы не прислушались к моей просьбе, мистер Поттер. - Профессор, поймите… Гарри слышал отчаяние в своем голосе и понимал, что сейчас ему снова придется оправдываться и объяснять происходящее. Но МакГонагалл не дала ему договорить. - Впрочем, я рада, что вы больше не враждуете с мистером Малфоем. И тут Гарри понял, почему она не проводила его прямо к Драко, а хотела сдержать. Она боялась, что он убьет Малфоя, не разбираясь, в горячке ненависти, о которой было известно всем в Хогвартсе. - Нет, мы больше не враждуем. Наоборот… - У вас еще будет время повидаться. А сейчас прошу вас следовать за мной, мистер Поттер. И запомните на будущее – нельзя заставлять даму просить вас о чем-то дважды. - Да, профессор. Он с трудом нашел в себе силы оторваться от Драко. Гарри хотел его поцеловать, хотя бы мимолетно коснуться щеки, но не осмелился. Поэтому просто шепнул ему на ухо: - Я еще приду к тебе. Драко слабо кивнул и снова лег. На его висках выступил пот. Видимо, встреча с Гарри отняла у него последние силы. Что же с ним сделали? Профессор МакГонагалл привела его в соседнюю комнату. Тщательно заперев дверь, она использовала заклинание Муфлиато и невозмутимо произнесла: - Надеюсь, это хватит, чтобы близнецы Уизли не смогли использовать свои чудовищные изобретения. Они очень талантливые молодые люди, но не в меру любопытные. Гарри почувствовал, что краснеет. Они-то думали, что про ушки-подслушки никто не знает. Надо будет сказать Фреду и Джорджу, что пора сменить тактику. МакГонагалл опустилась в кресло возле камина и жестом предложила Гарри сделать то же самое, но он остался стоять. Вместо этого он спросил: - Профессор, что с Драко? МакГонагалл помолчала некоторое время, внимательно рассматривая своего бывшего студента. Под ее пристальным взглядом Гарри чувствовал себя неуютно, но понимал, что здесь он ничего не может изменить. - Прежде, чем я отвечу, мистер Поттер, я хочу задать вам собственный вопрос. От вашего ответа будет зависеть мой. Это понятно? - Да, мэм. Снова пауза. И потом неожиданно: - Какого рода отношения связывают вас с мистером Малфоем? - Я его люблю. Гарри выпалил это, не думая, и вдруг понял, что это правда. Правда, которую он впервые произнес вслух, потому что между ними с Драко эти слова никогда не звучали. - Что же… Вы ответили честно, и это радует меня. Я тоже отвечу вам честно, потому что Драко знает, что с ним, и в таком случае все равно поделится с вами. Темный Лорд проделал с ним нечто противоестественное. Нечто, чего никогда еще не было в магическом мире. МакГонагалл вдруг снова взялась за волшебную палочку, подозвала стул и поставила его аккуратно за спиной Гарри, уже готового взорваться от напряжения. - Да что… - У мистера Малфоя внутри ребенок. Мы думаем, что это ребенок Темного Лорда. Стул пришелся очень кстати, потому что Гарри с размаха сел, где стоял. Ему понадобилось несколько минут, чтобы переварить услышанное. - Это невозможно. - Я знаю. - Как? Он же мужчина. У него не может… - Я знаю. Мы думаем, что Темный Лорд изменил его внутренние органы и поместил туда зародыш с помощью магии. - Но… зачем? - А вот этого вам никто не скажет, кроме Темного Лорда. Повисла новая пауза, во время которой Гарри пытался справиться с шоком от услышанного. А потом пробормотал: - Ладно, я у него спрошу. И его тон никого не заставил бы усомниться, что действительно спросит. И заставит дать ответ. - Профессор… что вы будете делать? Ведь он же не сможет… я имею ввиду, что Драко ведь мужчина и… у него нет… ну… Гарри пытался облечь свои мысли в слова, но от смущения путался все сильней. Никогда и ни с кем он не обсуждал ничего подобного. Даже когда Рон попытался поделиться своими достижениями и планами насчет Лаванды и Гермионы, Гарри прервал его, и больше тема не возникала. А сейчас он должен был узнать, что же будет дальше с Драко, потому что это невозможно, чтобы с этим что-нибудь не сделали. И не мог связать и двух слов. - Магия, мой мальчик, - тихо сказала МакГонагалл, и Гарри мог бы поклясться, что когда-то это он уже слышал, - Мы применим магию, как и Сам-Знаешь-Кто, и все исправим. - Вы сможете… достать из него… это? - Мы надеемся. - А я могу его навещать. - Думаю, да. Вам обоим это не повредит. Гарри вскочил со стула. - Спасибо, профессор. И спасибо, что сказали. МакГонагалл промолчала. Если она и считала, что это было не самым верным решением, то сейчас это уже не имело значения. Сейчас нужно было все исправить. Потому что иначе…