Доказательство любви

…снова была весна. Деревья покрылись нежной зеленой дымкой, и воздух из промозгло-безвкусного превращался в теплый и слегка сладковатый. И, хотя ночью было еще прохладно, днем Гарри распахивал окна, чтобы впустить этот волшебный весенний воздух в квартиру, чтобы прогнать холод и безнадежность зимы… чтобы Драко мог сидеть на подоконнике и вдыхать в себя жизнь. Каждое утро, вползая на кухню, Гарри видел легкую фигурку, и это зрелище мгновенно приводило его в состояние умиротворенности и покоя. Колено, вплотную подтянутое к груди. Четкий профиль, слегка затененный длинной прядью. Мелкие вдохи и выдохи, словно Драко боялся дышать полной грудью… боялся повредить что-то там у себя внутри. Гарри подходил к неподвижному изваянию, терся подбородком о мраморную щеку и получал в ответ мимолетное касание губ. Ежедневный утренний ритуал, придающий Гарри уверенность, что у них с Драко – все хорошо. В день, когда ритуал был нарушен, Поттер подумал, что – все. Он не выдержит что-то еще и сойдет с ума. Драко не было на подоконнике. Он сидел на полу под окном, обхватив себя за плечи и сжавшись в комок. Гарри, который обычно не просыпался толком до конца второй чашки кофе, на этот раз сделал это мгновенно. Лоб тут же предательски покрылся мелкой испариной. Поттер бросился к любовнику и упал рядом, обдирая колени и проехав виском об острый угол стола. - Что, Драко? Что случилось? Прошедшая ночь была спокойной, и Гарри оказался не готов к тому, что что-то может произойти. - Что случилось, Драко? Отвечай же! Но Малфой только несколько раз мотнул головой. Отрицательно. - Ты что-то увидел? Тебя кто-то обидел? Тебе что-то сказали? - Нет, Гарри, нет, - голос звучал тихо. Как обычно, - Мне просто показалось. Просто. Показалось. - ЧТО? - Ничего страшного. Ну, что ты так разволновался? Все в порядке. - Тогда почему ты… на полу… - Просто… тебя ждал. - Хорошо, - усилием воли Поттер старался успокоиться и взять себя в руки, - Хорошо… тогда давай… давай просто будем завтракать. Ты голоден? Нет. Гарри знал, что после возвращения Малфой перестал испытывать чувство голода. Он ел, потому что так было надо, а не потому что хотел. Но Драко вдруг сказал: - Да. - Хорошо, - снова сказал Гарри, чтобы хоть что-то сказать и не чувствовать себя идиотом. Ему хотелось курить, но он старался не делать этого натощак. Видимо, Драко провел на полу долгое время, потому что Гарри пришлось помочь ему подняться и устоять на затекших ногах. Малфой схватился рукой за край стола, но тут же отдернул руку. - Кровь. Гарри, уже отвлекшийся на кофеварку, резко обернулся. - Где? Драко поднял ладонь и показал бледную алую полоску. Совсем свежую. - Ты поранился? - Нет. Кажется, это твоя. Это ты поранился. Тонкие пальцы коснулись виска Гарри и тоже окрасились алым. - Это, наверное, когда я… Поттер вспомнил свой порыв и свое безумное падение и замолчал. Он не знал, бывает ли так, когда любишь по-настоящему, или только когда постоянно боишься, что что-то случится. Страх настолько вошел в их жизни, что Гарри перестал его замечать. Он взял полотенце, намочил его край под струей воды и уже хотел приложить к ранке, но Драко вдруг остановил его, потянул полотенце на себя и попросил: - Позволь мне. Гарри позволил. Драко свернул из мокрого края подобие тампона и начал вытирать любовнику лицо. Медленно и осторожно. Заботливо и очень нежно. Гарри не помнил… кажется, вообще не знал его таким. Даже не думал, что такое возможно. Он привык заботиться о блондинчике и не ждать ничего подобного в ответ. Он привык быть сильным. Ему пришлось. - Вот и все. Кровь больше не идет. Малфой бросил полотенце в раковину и сел за стол. Завтракать, вспомнил Гарри. Они собирались завтракать. Уютно пофыркивала кофеварка, приготовляя ровно две порции. Гарри поставил на стол сахарницу и сливочник. Достал печенье в плетенке и две чашки из чайного сервиза. Молли Уизли порывалась подарить ему сервиз в малиново-золотых тонах, чтобы «все было по-гриффиндорски», но Гарри отказался, не очень вежливо, зато все дальнейшие попытки обустроить его быт были пресечены на корню. Этот сервиз он купил сам, на какой-то жутко дешевой распродаже. По бежевому фону щедро рассыпались фиолетовые ромашки с ярко-розовыми серединками. Никакого малиново-золотого или серебристо-зеленого. Никакого Гриффиндора или Слизерина. Никакого добра или зла. Он хотел стереть эту грань, и ромашки-мутанты, похожие на наркоманские сны, подходили для этого как нельзя лучше. А Люциус Малфой, гордый лорд Люциус так и не простил сына, не оправдавшего его надежд. Хедвиг принесла утреннюю почту, и Драко тут же погрузился в чтение. Гарри всегда казалось, что на самом деле ему не очень-то интересно. Просто это была привычка из той, прежней жизни, от которой Малфой почему-то не хотел отказываться. Иногда, если ему попадалось что-то интересное, Драко комментировал статью, и становился до боли похож на самого себя. На такого, каким был раньше. В такие моменты Гарри чувствовал, как пустота в груди начинает пульсировать и давить на сердце, но ничего не говорил. Не хотел разрушать даже такой малости. Вот и сейчас Малфой снова что-то нашел, с чем был не согласен. Гарри сделал последний глоток кофе. Малфой высунулся из-за газетного листа, чтобы высказаться. Чашка звякнула о блюдце. Гарри сунул в рот сигарету и щелкнул зажигалкой. Он всегда курил после утреннего кофе. Из-под длинной седой пряди сверкнул серый глаз. Драко опустил газету на стол, сложил из лица самую кислую мину и пафосно вопросил: - Поттер, сколько раз я тебе говорил, что твоим отвратительным маггловским привычкам место только на маггловской помойке? Сигарета упала в чашку. Гарри забыл о зажигалке, обжег пальцы, и только это вывело его из ступора. Он смотрел на Драко, почти не мигая, но Драко был все тот же – бледный, меланхоличный и серьезный. Ничего не изменилось. Ничего, кроме того, что Поттер в очередной раз почувствовал, что его жизнь становится с ног на голову. А он ведь давно ждал чего-то подобного. Ждал… но оказался не готов. Наконец, Малфой не выдержал и снова спросил: - Хочешь прожечь у меня третий глаз? - Что, прости?.. Нет… Все отлично. Все просто замечательно. Гарри выловил из чашки промокшую сигарету, смял ее и бросил в пепельницу. Он не хотел улыбаться, чтобы Драко думал, что не произошло ничего необычного. Как будто боялся спугнуть то хрупкое и едва уловимое, что витало в воздухе. Чувство, что вот теперь у них точно все будет хорошо. Но губы складывались в счастливую улыбку сами собой, и Гарри не замечал этого. - Все хорошо, Драко. Ты даже не представляешь, как все здорово. - Тогда перестань пялиться на меня и собирайся. Мы идем гулять. Он сам захотел – его не пришлось уговаривать. И это тоже было впервые после… Гарри улыбнулся еще шире и пошел собираться. Они провели просто отличный день. У мадам Малкин Драко потребовал полдюжины самых лучших мантий для Гарри, категорично отверг все возражения и выразил желание лично проследить за процессом примерки и выбора. Гарри покорно менял одну мантию за другой и сам не заметил, как оказался прижатым к стене примерочной. Драко навалился на него всем своим цыплячьим весом и жадно целовал его губы, как будто делал это впервые в жизни. Больше того, бедром Гарри чувствовал, что Малфой возбужден не на шутку. - Драко, постой… - он немного отстранил любовника за плечи. - Что? – горячечный шепот. И Гарри испугался. Испугался того, что сейчас снова все рухнет, что Драко снова замкнется в себе и своей страшной боли, что все начнется сначала, и что, если так случится, то только он один будет виноват в этом. Снова. - Ничего. Просто хотел сказать, что люблю тебя. Драко усмехнулся так, как делал это в Хогвартсе. - Ты не поверишь, Поттер… но я тоже… тебя люблю. Потом была долгая прогулка. Иногда Гарри украдкой смотрел на Драко, чтобы убедиться, что все это происходит по-настоящему. Ему нужно было знать это каждую минуту, чтобы поверить, чтобы потом не почувствовать боли, которая может оказаться уже невыносимой. Каждую секунду ему нужно было доказательство. Когда никто не видел, Гарри легонько касался ладони Драко, и сердце начинало биться сильнее, когда он чувствовал ответное пожатие пальцев. Малфой не смотрел на него, но Гарри, научившийся различать малейшие оттенки его настроения и мыслей, знал, что так Драко дает ему понять, что все хорошо. Эти мимолетные, едва различимые прикосновения были доказательством любви Драко. Малфой ничего не говорил. Поттер знал все сам. А потом они вернулись домой. И Драко долго стоял под душем, смывая с себя… наверное, не только уличную пыль, а все то, что терзало его последние полтора года. Так долго, что Гарри уснул, ожидая любовника в постели. Никогда до этого он не мог заснуть, не убедившись, что Драко спокойно лежит рядом, что он защищен. Но теперь на него снизошло спокойствие, уверенность, что происходит так, как и должно быть, и необычайная легкость. Как будто бытие сбросило тяжелые покровы, и оставило тонкие кружева любовного волшебства. Он вынырнул из сна, когда Драко, наконец, забрался в постель и прижался к нему всем телом. Гарри, уже успевший согреться под одеялом, чувствовал прохладу его влажной кожи, и сам себе казался обжигающе-горячим. Он притянул Драко к себе, обнимая, по привычке стараясь укрыть его в своих объятиях, и вдруг почувствовал, как губы Малфоя скользят по его шее, проводя цепочку маленьких поцелуев. Поттер мгновенно проснулся. Снова, чиркнуло по краю сознания, сейчас все начнется снова, весь этот кошмар. Гарри замер, сжался, кажется, даже перестал дышать, ожидая, что Драко просто устроится поудобнее и заснет. Но вместо этого Малфой приподнялся на локте и впился Гарри в губы. Поцелуй был требовательным и жестким, и Гарри ответил. Просто не мог не ответить. А потом они любили друг друга, долго и нежно, так, как это делают все счастливые пары на свете. Не было и следа того, что Поттер мысленно называл трахом. Драко открывался для него, по-кошачьи выгибая спину, отдавался ему весь, без остатка. Они целовались, как сумасшедшие, и не могли оторваться друг от друга. Не было ни усталости, ни насыщения. Гарри уже не помнил, когда в последний раз он испытывал такое всепоглощающее желание, когда хочется, чтобы ночь длилась вечно, и рассвет никогда не приходил. Замирая на несколько мгновений, чтобы в полной мере раствориться в ощущении себя в Драко и Драко вокруг себя. Это было восхитительное, непередаваемое чувство слияния не только тел, но и душ. Гарри не мог сдержаться и шептал в полураскрытые губы любовника, задыхаясь: - Мой… только мой… И Драко отвечал ему таким же горячечным шепотом: - Твой… только для тебя… Тела покрывались потом и дрожали от возбуждения, которое все никак не проходило. Чувствуя приближение оргазма, Поттер сдерживался на некоторое время, на самом пике, чтобы не кончать, чтобы все не кончалось. Голова шла кругом, а перед глазами все плыло. Но потом Драко начинал нетерпеливо ерзать под ним и умолять: - Еще… не останавливайся… Гарри… И Гарри возобновлял движение, сам не в силах терпеть. Когда, наконец, он иссяк и кончил, то ему показалось, что он умер и вознесся в да-хэй, в темноту вечности, где плавает суть всех вещей. Он выпустил из горла стон, чувствуя, как наслаждение сменяется покалывающей болью, а боль – снова наслаждением. Он почти не чувствовал себя. В полном бессилии он лег рядом с Драко, продолжая ласкать любовника рукой. Малфой накрыл его пальцы своей ладонью, задавая нужный ритм. Впрочем, он и сам был уже на грани, чтобы всего через пару минут последовать в удовольствии за Гарри. Драко гортанно высоко вскрикнул, изливаясь, и замер. Какое-то время в комнате стояла абсолютная тишина. Гарри и Драко лежали рядом, прижавшись друг к другу, переживая одно откровение на двоих. Оба они хотели бы продолжать, но у обоих не было физических сил. В этот день и в эту ночь они отдали друг другу все, что только могли. - Гарри… - Что? Драко долго молчал перед тем, как продолжить. - Я знаю, что тебе было сложно со мной. Ты простишь меня? Сложно – это было не то слово. Порой было совсем невыносимо. Поттер вспомнил, как часто в последнее время к нему приходила мысль, что больше он не выдержит. Чувствовал ли Драко его сомнения? Безусловно. Гарри был в этом уверен. Иначе не стал бы сейчас спрашивать. - Мне не за что тебя прощать. Это была не твоя вина. Малфой усмехнулся куда-то ему в плечо. - Но чья же тогда… - Темного Лорда… и моя. Я не сумел тебя уберечь. Молчание и потом новый смешок. - Не твоя. Только не твоя. Если бы не ты, то я бы… Он не договорил, и Гарри не стал переспрашивать. Все это было уже в прошлом, которое должно было остаться за спиной. Гарри оплатил его своей кровью. Все долги были закрыты. Он потерся щекой о светлые волосы. - Не думай об этом. Дальше мы будем просто жить. Засыпая, он услышал, как Малфой прошептал совсем тихо. Почти не различимо на грани сна и яви. Но он все равно услышал. - Я люблю тебя. Я буду тебя любить, несмотря ни на что. Гарри улыбнулся в темноте счастливо и безмятежно. Он получил свое доказательство. А дальше… Просто. Жить.

Апрель 2008 – Июнь 2009