Доказательство любви

- Потому что я не могу иначе! Вы можете это понять? Воздух в комнате казался наэлектризованным, и где-то подсознательно Гарри ждал, что в любой момент произойдет вспышка разряда. Рон скажет что-нибудь такое, или Гермиона начнет лекцию о противоестественности любви между двумя парнями, и – бах! – все взорвется. Нервы Гарри были напряжены до предела, натянуты, как канатные струны, и любое слово могло привести к взрыву. Но Рон молчал, отвернувшись и глядя на пламя в камине. Гермиона сидела на подоконнике, смотрела на мелкий дождь за окном и так же молча накручивала на палец прядь волос. Все слова по поводу Малфоя были уже сказаны, все обвинения брошены и все объяснения выслушаны. Однако, Гарри казалось, что друзья не слышали ничего из того, что он сказал. Они просто хотели, чтобы не было ничего этого между Гарри и Малфоем и отказывались принимать данность. И еще – они не уходили, как будто боялись оставить его одного. Из-за этого Гарри бесился еще больше. Он не мог выгнать их из своей комнаты, потому что они по-прежнему оставались друзьями, несмотря ни на что. Пока – несмотря ни на что. Он думал, что, когда отойдет первый шок, это изменится. Так ведь уже было, и Гарри не забыл. Никто из них не забыл. - Это предательство, - вдруг сказал Рон. - Рон… - Гермиона бросила на него быстрый взгляд, словно хотела предупредить о чем-то, но больше ничего не сказала. - Это предательство, и я не хочу иметь с этим ничего общего! Рон вскочил на ноги и вылетел из комнаты. Ладони Гарри сжались в кулаки. Гермиона соскочила с подоконника и подошла к нему. Прикоснулась к плечу. - Гарри… он так не думает. - Думает. И он ничего не понял. - Он… - Не надо, Гермиона. Просто уйди. Я хочу побыть один. При этих словах надежда в ее глазах потухла, как гаснет огонь, когда кончается кислород. Гермиона Грейнджер была из тех, кто верит до последнего. Она опустила голову. - Конечно. Извини… Гарри остался один. Он не сказал им, что случилось с Драко, но был уверен, что сам факт того, что Упивающийся Смертью, который числится в розыске, сейчас в штабе Ордена Феникса, очень скоро станет достоянием общественности. Не пройдет и четверти часа. И в комнате Гарри снова начнут собираться желающие прояснить ситуацию. Движимый этой мыслью, он закрыл дверь и запечатал ее заклинанием, которое не откроет ни одна Аллохомора. Из тайника под кроватью Гарри достал бутылку огневиски и сигареты. Ему нужно было успокоиться и придти в себя. Если бы Молли Уизли узнала об этом тайнике, крика было бы на весь штаб. Подумав об этом, Гарри истерически хихикнул и сделал большой глоток. Потом очередь дошла до сигарет, и он почувствовал, как нервы постепенно перестают вибрировать. Все будет хорошо. МакГонагалл сказала, что с помощью магии все можно исправить. Поэтому все будет хорошо. Уверен в этом, Поттер? – Темный Лорд был убийственно серьезен. - Заткнись! Урод безносый! Ответа не последовало. Гарри докурил сигарету, сделал еще один глоток и улегся на постель – ждать, когда все успокоится. Тогда он возьмет мантию-невидимку и уйдет к Драко. И будет с ним рядом, чтобы ничего плохого больше не случилось. Цена не важна. Важно то, что больше он не позволит ничего подобного. Он так решил. К нему пытались достучаться, но Гарри не отвечал, и, в конце концов, его оставили в покое. Несколько раз он поднимался, чтобы открыть окно и покурить, сидя на подоконнике и глядя на дождь. Он все шел и шел, и, похоже, не собирался заканчиваться. Из открытых рам тянуло промозглой сыростью, и Гарри ежился под рубашкой, и думал о том, тепло ли сейчас Драко. Его одеяло достаточно теплое? Камин хорошо натоплен? С ним вообще сидит кто-нибудь или его оставили в одиночестве переживать случившийся с ним кошмар? Гарри подходил к двери, прислушивался в надежде, что уже все успокоились, но каждый раз громкие голоса говорили об обратном. Наконец, он не выдержал. Достал из сундука мантию-невидимку, завернулся в нее и осторожно приоткрыл дверь. Коридор был пуст. Гарри выскользнул из комнаты и бесшумно, по стеночке, побрел к потайной комнате. К счастью, обошлось без происшествий. Ему не попался никто на пути. Взрослые члены Ордена собрались в столовой и снова строили стратегические планы. Рон и Гермиона, вероятно, доказывали друг другу, что Гарри «совсем не такой». Самую большую опасность могли представлять Фред и Джордж, но и их где-то не было видно. Словом, Гарри повезло. Малфой был один. Гарри не знал, радоваться ему по этому поводу или огорчаться. С одной стороны – Драко нельзя было оставлять одного, наедине с кошмаром, который с ним творился. С другой – это давало им возможность побыть вдвоем, без посторонних глаз и ушей, любопытных и готовых к любой новой сплетне. Напряжение, витавшее в доме на Гриммуальд-Плейс, порой становилось невыносимым, а тут – отличный повод разрядить его хотя бы немного. Драко лежал, отвернувшись к стене, и, кажется, спал. Гарри помялся немного на пороге, а потом бесшумно подошел к постели, снял мантию-невидимку и сел на пол, прислонившись к краю матраса. Молчание было угнетающим. Поттеру хотелось кричать, чтобы разбить его, но он боялся разбудить Драко, да и привлечь ненужное внимание к своему здесь присутствию тоже. Он просто посидит немного и уйдет. Наверное, нужно, что бы МакГонагалл дала ему официальное разрешение приходить сюда. Тогда вопросов не будет. Даже Рон и Гермиона ничего не спросят. Гермиона очень хорошо умеет расставлять правильные приоритеты и сейчас сосредоточена на более важной цели. А Рон просто не будет с ним разговаривать. Снова. - Не боишься? Вопрос был задан шепотом, но в полной тишине прозвучал неожиданно громко. Краем глаза Гарри видел, что Драко даже не пошевелился. Значит – не спал, знал, что он пришел. - Нет. Какое-то время они молчали, не шевелясь. А потом Драко спросил снова: - Помфри тебе сказала? Гарри вздрогнул. Это ведь не Помфри сказала – МакГонагалл. А на самом деле он не знал, сказал бы ему сам Драко или нет. - Да. - Тогда, наверное, все кончено. Уходи, Поттер. - Нет. Драко продолжал лежать, отвернувшись. И тогда Гарри поднялся, присел на край постели и положил руку на его плечо. - Нет, я не уйду. Это ничего не значит. Драко поерзал, поглубже зарываясь лицом в подушку, и Гарри едва расслышал его слова. - Значит. Это много что значит. Ты не понимаешь… Гарри закусил губу и резко развернул любовника лицом к себе. Видимо, Малфой не ожидал подобного, потому что тело его было безвольным и послушным. Он не сопротивлялся. Только глаза были закрыты, потому что из-под сомкнутых век текли слезы. Светлые капли, которые все не кончались, и это заставило Гарри совсем потерять голову. - Посмотри на меня. Посмотри на меня, Драко! Блондин послушно открыл глаза, но смотрел не на Гарри, а куда-то мимо. Отрешенный взгляд человека, который уже все для себя решил. - Ничего не изменилось. Все еще можно исправить. МакГонагалл сказала, что они все исправят. Ты слышишь меня? Я больше не отдам тебя ему. Я клянусь тебе! Ничего плохого с тобой больше не случится! Гарри не заметил, как перешел на крик, на который Малфой совершенно не реагировал. Он был весь какой-то застывший, сжавшийся в комок, закаменевший. А Гарри хотел, чтобы он снова был живой, чтобы произошло хоть что-то, что доказало бы, что тот, кого он любил, не стал живым трупом. - Я люблю тебя, слышишь… - голос упал до шепота, - Слышишь, Драко? Я люблю тебя… И тогда Драко резко сел, откидывая одеяло. - Любишь? Тогда люби меня таким. Со всем… этим. Гарри почувствовал… это… сразу же. Тело Драко было таким знакомым под его пальцами. Тонкая кожа и выступающие кости. Шрам на груди, который все никак не хотел белеть, а оставался темно-розовым, очень заметным. Они раздевали друг друга резкими рваными движениями, и каждое прикосновение заставляло кровь Гарри пульсировать сильнее и устремляться вниз, к паху. Только сейчас он понял, насколько сильно соскучился по любовнику. Настолько, что забыл о том, что дверь не заперта, и в любой момент может кто-нибудь войти. Ему хотелось лишь одного – снова чувствовать тело рядом. Притвориться, что ничего не произошло, и что не было нескольких месяцев нервного ожидания и неизвестности. Гарри забрался в постель и прижал Драко к себе, покрывая поцелуями его лицо и совсем не чувствуя, что оно соленое от слез. И вот тогда… Этого не должно было быть. У Гарри были смутные представления о физиологии, потому что в доме Дурслей все подобные темы были под строжайшим запретом, а в Хогвартсе им тоже не рассказывали ничего подобного. Но даже, несмотря на это, Гарри понимал, что то, что было внутри Драко… ребенок, Поттер, если ты вдруг этого не знаешь, ЭТО называется ребенок, МОЙ ребенок… не должно было быть настолько большим, чтобы живот уже начал выпирать. Но оно было. Бедром Поттер чувствовал вставший член Малфоя… и округлый живот над ним. Ему захотелось посмотреть, ведь Гарри Поттер всегда был очень любопытным мальчиком. Однако, на этот раз он подавил в себе любопытство, потому что представил, как на это может отреагировать Драко. Не захотел причинять ему новой боли. Да и не до того им уже было. Они целовались так неистово, что несколько раз стукнулись зубами. Гарри чувствовал, как постепенно Драко расслабляется, оживает. Он снял очки, сунул их под подушку и закрыл глаза – так иллюзия могла быть более полной. Ласки становились все более откровенными. Гарри провел ладонью по боку любовника и коснулся низа живота. И в этот момент Драко вдруг глухо вскрикнул и отпрянул от него. Глаза распахнулись. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Лицо Драко было искажено гримасой ужаса и отчаяния. Серые глаза снова начали наливаться слезами. Он поджал колени и опустил скрещенные руки, прикрывая себя. - Что… - но Гарри тут же оборвал сам себя, потому что не надо было спрашивать, что случилось. И так все было ясно. - Прости. - Если ты не хочешь, мы не будем торопиться. - Я хочу. Просто… Гарри начал гладить Малфоя. Осторожно и очень нежно, боясь причинить хоть малейшую боль. Драко замер, а потом развернулся и вжался в любовника спиной. Взял его руку и сам положил на свой вздыбленный член. Гарри чувствовал, что сходит с ума, что его сейчас разорвет от желания. Но нельзя было торопиться. Нельзя. И он терпел, хотя тело уже горело и ныло. Несколько минут они лежали полностью неподвижно. Гарри не знал, что ему делать, боялся, что любое неосторожное движение или прикосновение вызовет у Драко новую вспышку отторжения. И вот, когда он уже решил, что все, что действительно все кончено, Драко приподнялся на локтях и коленях, низко опустил голову, так, что волосы полностью закрыли лицо, и глухо прошептал: - Давай. - Драко… - Давай, Поттер, трахни меня. Докажи, что ничего не изменилось. Смазки не было, и Гарри пришлось воспользоваться собственной слюной, чтобы хоть немного облегчить проникновение. Но ему все равно было больно. Что мы делаем, любимый? Он стиснул зубы и дал. Это был безумный секс. Самый безумный в его жизни. Самый ненужный и самый необходимый одновременно. Когда Драко начал кричать, Гарри остановился на мгновение, подумав, что сейчас убьет его, но в тот же момент Малфой сам подался назад, насаживая себя на член Гарри, который продолжал стоять колом. Постепенно все мысли исчезли, и остались только животные инстинкты, выносящие разум прочь. Не думая, что делает, Гарри положил руку Драко на живот, потому что ему всегда нравилось так делать, но на этот раз пальцы ощутили его округлость и твердость. Закружилась голова. Рот наполнился солоноватой кровью – все-таки прокусил губу. Гарри зажмурился и кончил, бурно и непродолжительно. И тут же свалился на любовника, полностью обессиленный. Но он не мог уже остановиться. Он целовал его шею и плечи, нежную кожу, пахнущую особенным запахом, который снился Гарри по ночам все эти несколько месяцев. Он прижимал тонкое тело к себе, как будто хотел спрятать, укрыть собой от внешнего мира, но у него это все никак не получалось, и все шептал: - Я люблю тебя… я люблю тебя… все равно я люблю тебя… Драко бормотал что-то в ответ, но Гарри не мог разобрать ни слова. Да ему это было сейчас и не важно. Самое главное – что они снова вместе. А все остальное – не имеет значения. Через несколько дней МакГонагалл вызвала Гарри на конфиденциальный разговор и сообщила, что они готовы «провести извлечение». Гарри чуть было не уточнил, что «провести извлечение», значит, сделать аборт, но вовремя прикусил язык. Как-то странно, неуместно и дико все это звучало применительно к Малфою. Он уже свыкся с мыслью, что Драко просто болен, и ему нужна операция. Воображение подбрасывало детали, но Гарри старался об этом не думать. Стараться не думать вообще стало его постоянной тактикой, потому что иногда он чувствовал, что его собственная психика не справляется с ситуацией. Разумеется, его не пустили, и все время, пока шла операция, Гарри просидел на полу в коридоре. Он думал о том, что заберет Драко, когда тот немного окрепнет, снимет для них квартиру, и они будут жить вместе. И плевать, что об этом будут думать все остальные. О том, что, когда он разберется с Темным Лордом, то его оставят в покое и можно будет, наконец-то, просто жить. Он представлял себе радужные картины и улыбался своим мыслям, не зная еще, что кошмар не исчезнет без следа, не сгинет вместе с кровавыми кусками чужой плоти, которые сейчас извлекают из Драко. Что кошмар будет возвращаться снова и снова, стирая разум. Стирая их жизнь. Когда все закончилось, Гарри все еще был под дверью тайной комнаты. Он увидел мадам Помфри, на лице которой было потрясение, а на всегда кипенно-белом переднике – кровавые пятна. Он вскочил, но ноги затекли от долгого сидения в одной позе, и Гарри едва не рухнул на пол. Пришлось прислониться к стене и ждать, когда колени перестанут трястись. - Мадам Помфри… Она быстро и тщательно вытирала руки салфеткой, от которой шел резкий запах. Из-под чепца выбились пряди волос. Кажется, она не заметила Гарри и не услышала его. - Мадам Помфри! - А… мистер Поттер… что вы здесь делаете? - Я ждал, пока все закончится. Я хочу знать, как Драко? - С ним все будет в порядке. Появилась МакГонагалл в сопровождении еще одного мага, которого Гарри не знал. Она справлялась с собой намного лучше. - Мистер Поттер, - в голосе главы Ордена звучали стальные нотки, - Идите в столовую и подождите меня там. На этот раз я закрою дверь, так что вы не сможете войти. - Но он же там один! Я должен… - Он не один, и вы пока что ничего не должны. Гарри хотел сопротивляться и дальше. Биться за свое право быть рядом с Драко. Но почему-то ему сразу стало ясно, что эту битву он проиграет, даже не начав. Он резко развернулся и пошел в столовую. Дожидаться, когда до него снизойдут. В столовой снова пили чай. Миссис Уизли, Тонкс и Гермиона. Столовая была самым правильным стратегическим местом для узнавания всех свежих новостей. С появлением Гарри дамы мгновенно замолчали, а потом Гермиона сказала своей чашке: - Дождь уже который день… а там наши мальчики… Волосы Тонкс потемнели на несколько тонов, как будто их намочили. Молли решительно придвинула к себе чайник. - Гарри, дорогой, хочешь свежего чая? Старушка Молли всегда умела держать удар, что бы ни случилось. Только сегодня утром у Джинни были очередная истерика на тему «Я так его любила, а он…». - Нет, Молли, спасибо. Просто директор МакГонагалл попросила подождать ее здесь. А так бы и ноги его здесь не было, в этом цветнике осуждающих и одновременно сочувствующих. - Ну, раз Минерва попросила… К счастью, Гарри не заставили долго ждать. Появилась МакГонагалл и увела его в кабинет из-под всех этих любопытствующих взглядов, брошенных украдкой. - Могу вас заверить, мистер Поттер, все прошло благополучно. Гарри не смог сдержать выдох облегчения. Он почувствовал, как начинают расправляться свитые в пружины нервы, и колени снова начали дрожать. Гарри присел на стул и закрыл лицо руками. Нет, слез не было. Но он очень боялся, что МакГонагалл сможет прочесть по его лицу все то, что он сейчас чувствовал. А он этого не хотел. Глава Ордена была мудрой женщиной. Поэтому она дала своему бывшему студенту столько времени, сколько было нужно, чтобы справиться с собой. Все это время Гарри сохранял спокойствие, и она очень хорошо представляла себе, каких усилий ему это стоило. Гарри отнял руки от лица и выпрямился. - Я могу его увидеть? - Да, как только он придет в сознание. - А потом? Я смогу видеть его потом? МакГонагалл издала короткий смешок, которого Гарри не заметил. - Думаю, вас все равно ничто не остановит, мистер Поттер. Ничто и никто. Только не забывайте о нашей главной цели. - Спасибо, профессор. И я не забуду. А потом были еще несколько часов на полу в коридоре… и дрожание светлых ресниц… и выдохи, похожие на литании… …Гарри… …Драко… …и робкие объятия… я не сделал тебе больно? нет?.. и несколько минут, каждая из которых была длиной в вечность, в которой не было никого, кроме них двоих. Через три дня Гарри не выдержал и тайком пробрался в комнату Драко ночью. Малфой не спал. Он снова лежал, отвернувшись к стене и закаменев. Гарри дотронулся до его плеча и позвал. В ответ Драко молча повернулся и откинул одеяло. Он был обнажен, и Гарри сразу увидел шрам, тянущийся от пупка до лобковой кости. Еще один шрам на любимом теле. Шрам, который не даст им забыть, что произошло. Глядя прямо Гарри в глаза, как будто заглядывая в самую глубину души, Драко спросил: - Ты будешь меня любить? - Буду. - Даже, несмотря на все это? - Да. Гарри забрался к любовнику в постель и укрыл его одеялом, а сверху своими объятиями. Дыхание Драко стало ровнее, и Гарри думал, засыпая, что больше с ними не случиться ничего плохого. Перед рассветом Драко начал кричать, задыхаясь от ужаса и давясь собственным голосом. Гарри проснулся тут же и начал успокаивать его, шепча что-то ласковое и уверяя, что опасности больше нет… и не зная, что это только начало. Что это будет повторяться теперь снова и снова… и снова…