R.I.P my soul

Наступил март. Я давно забыл про тот странный случай в баре, где мы со Стэном случайно пересеклись. Вернее сказать, старался не вспоминать о нем. Только недавно было Рождество, и мы с Кенни решили устроить себе каникулы, а сейчас уже на улице снег успел растаять. У меня в жизни мало что поменялось. Я вообще старался не делать лишних движений: дом, работа, дом. Иногда заявлялся Кен: мы с ним мучали мой старенький иксбокс, смотрели телевизор и курили на заднем дворе пока родителей не было. Я помню, что Клайд пытался вытащить нас в клуб на какую-то вечеринку, но я преднамеренно отказался, зная, что возможно там будет Стэн. Не хотелось мне лишний раз чувствовать себя идиотом. И я выбрал самое верное, на мой взгляд, решение – просто не сталкиваться с ним. Это должно было как-то утихомирить фантазию и привести наконец меня в чувство. Поэтому вечеринки были для меня под запретом. Маккормик не понимал такой тактики. Он утверждал, что убегать от своих чувств нецелесообразно и неправильно, потому как все равно придется с ними столкнуться. Но я никогда не любил действовать и всегда выбирал пассивное выжидание. Черт бы побрал мой характер. Да и четкое описание своих чувств я не мог дать. Возможно это было именно из-за того, что мне привили правило «нужно быть таким как все». Может быть, в школе мне еще сходило с рук, что я мог посылать всех налево и направо, но сейчас это грозило конкретными проблемами. То, что я чувствовал к Стэну было очень тяжело описать. Это было нечто иное. Непохожее на чувство благодарности Твику, например. И явно не дружеское, а куда более интимное. Не сказать, что я хотел его. Вернее, какого-то сексуального подтекста в этом не было. Было чувство родства и готовности держаться рядом; подставить плечо, когда это будет необходимо, отстаивать его интересы, если это потребуется, наконец, доказать свою искренность. Я сразу это понял, как только взглянул на него тогда, когда сидел с ним на диване. Что он боится неизвестности - хотя все мы в той или иной степени ее боимся. Но он ощущал ее в себе. И вдруг я представил: на самом деле всё, что я видел и замечал за ним - всё это плод моего воображения. Он ведь не пытался как-то сдружиться со мной? Практически не здоровался и ничего не спрашивал, а значит, его интерес ко мне был надуманной иллюзией. Я придерживался реалистичных взглядов, поэтому не хотел лишний раз провоцировать себя. Кеннет постоянно напоминал мне о концерте. Говорил, что обязательно нужно туда сходить, ведь там будет выступать его любимая группа. И я сдался, уступил Кенни и заверил его, что я обязательно пойду, хотя желания, как такого, не было. В день концерта нас кинул Клайд: сказал, что у него куча дел и ему никак не выбраться с работы. Подозреваю, что он просто решил остаться дома у новой пассии и как следует развлечься. Ну конечно же это лучше, чем зависать с друзьями. Поэтому нам пришлось покупать билеты до Денвера. Маккормик был не в духе: бубнил что-то под нос и никак не хотел успокаиваться. Погода для марта стояла жаркая. Пока мы добрались до станции с автобусами, я успел несколько раз снять и надеть куртку. Кенни курил сигарету за сигаретой, показывая, что он огорчен. Конечно же он хотел комфортно устроиться на переднем сидении машины и прокатиться до Денвера с ветерком. А я был рад: ни нытья Клайда, ни ужасной музыки сегодня не будет. Наконец мы кое-как дошли до остановки и забрались в полупустой автобус. Маккормик сразу уткнулся в телефон, а я достал наушники из кармана и включил музыку на самый минимум – для фона. Закрыл глаза и спустя пять минут задремал. Проснулся уже в Денвере. Кенни до сих пор пялился в телефон. — Чувак, скоро уже выходим, — подал он голос. Я кивнул и убрал наушники, затем обратил внимание, что зарядки на телефоне почти не осталось. Что ж, если я решу остаться в Денвере, то сообщить об этом родителям не смогу. Ну и пофиг. Как будто они тут же бросятся на поиски? Смешно даже. Пока я размышлял, Кеннет, схватив рюкзак, дернул меня за рукав, и мы направились к выходу. До концерта оставалось примерно два часа. Мы приехали даже раньше и это немного не входило в планы. Поэтому было решено затариться алкоголем и сигаретами. Праздник в честь города должен был проходить на главной площади. Не было и сомнений, что администрация подготовится: шикарно украсит сцену, навешает, где надо и не надо, гирлянд. Пока мы искали то, что нам нужно, я успел получше всё разглядеть. Народ уже прибывал, видимо в надежде занять самые лучшие места у сцены. Мы же с Кенни решили, что останемся в задней части толпы, чтобы, если что, не нужно было протискиваться, если захочется отлить. Та группа, на которую он так хотел успеть, выступала где-то в середине. Так что мы особо не торопились к началу. Могли еще погулять, посмотреть на площадь, подождать пока люди займут свои места. Кенни предложил расположиться у самого выхода: на крайний случай если его конкретно заебет стоять и слушать, как мэр пытается родить что-то на публике. Поэтому мы и разместились недалеко от ограждения, смогли даже рюкзаки повесить и, уютно устроившись, стали ожидать начала. Не могу сказать, что сцена была какой-то фантастически огромной. Она располагалась ближе к жилым домам, выглядела массивно и крайне прочно. Место в центре было расчищено для зрителей. В Саус Парке такая же фигня каждый год происходит, только вот сюда на день города еще и музыкальные группы приглашают – Денвер, всё-таки. — Чувак, — Кенни посмотрел на мое скучающее лицо. Я приподнял бровь. — Ну? — Останемся потом у моего знакомого? Я рефлекторно пожал плечами. — Может, на последний успеем? — Если за час уйдем — успеем. — Давай ближе к концу решим? Кенни слегка кивнул. Так мы и стояли, ожидая начала. Наконец на сцене появилось какое-то оживление: принесли микрофоны, немного настроили звук и послышался чуть шепелявый голос мэра Денвера. Я зевнул и осмотрелся в поисках охраны. К счастью, никого вокруг не оказалось, и тогда мы с Кенни достали бутылку виски. Концерт проходил спокойно, без эксцессов. Группы сменяли друг друга, иногда даже выступали юные дарования с песнями и танцами. Всё как подобает. Было объявлено, что в конце всего этого праздника будет проходить салют. Народ тут же закричал и зааплодировал. Я начал размышлять, остаться ли нам с Кенни в Денвере и посмотреть на этот невъебический салют, о котором так долго рассказывал мэр. Но потом подумал, что нахуй оно нужно, как будто никогда салютов не видел в своей жизни. Кенни всё время теребил листовку с расписанием выступлений. И вот, простояв часа полтора, он дождался. Решив всё-таки ринуться в толпу и попробовать протиснуться поближе к сцене, Кен оставил меня сторожить наши вещи, да еще всучил мне в руки бутылку виски, которую мы распили до половины. Я всё равно был не против. Лезть туда я бы ни за какие деньги не стал, а музыку и отсюда слышно. Вот так мы и разделились. Народу немного прибавилось, но вокруг меня всё равно было пусто. Наверное, потому что позади никто не хотел стоять. Я достал из кармана сигарету и закурил. Виски успел убрать в рюкзак – на следующую попойку пригодится. Смотрел на то, как оранжевая парка исчезает в глубине и размышлял. Пока Маккормик слушал там свои любимые треки, я решал — остаться или нет. Ничего не подозревая, облокотился на ограду и смотрел вперед. Но вдруг что-то заставило меня вздрогнуть. Не знаю, что именно это было за чувство, может, тревога. Я бросил взгляд на вход и тут же стало не до размышлений. Ко мне приближался Стэн. Я резко заморгал, подумав сначала, что мне голову напекло. Но сейчас не лето, чтобы солнце как-то сильно нагревало. А потом у меня как будто дыхание сперло – не знаю, как это смотрелось со стороны. А он всё приближался и приближался. Я подумал, что он увидел знакомого где-то неподалёку. Оглянулся несколько раз, но рядом никого не было. Он явно шел ко мне. Его лицо выражало уверенность, движения были резкими. Брюнет как будто торопился. Мое сердце набирало обороты и, с каждым его шагом, подпрыгивало в грудной клетке. — Привет, — его голос прозвучал уже совсем где-то рядом. А я всё не мог отойти от такой неожиданной встречи. — Здорово, — пробубнил я и вдруг почувствовал, что его рука опустилась мне на плечо. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Он, что, издевается? Когда мы виделись в последний раз – он сделал вид, что не знает меня. — Аналогично, — сухо бросил я, глядя ему в глаза. Собственно, что я делал без особого стыда – это пялился. Со стороны такое поведение было похоже на вызов. Но я точно знал, что он не удивляется. Хотя стоило бы. Мы не родственники, чтобы вот так свободно переглядываться. И только сейчас его рука скользнула по моей куртке. К слову, его черная парка была новой и идеально сидела. Моя же синяя куртка повидала всякое. Я четко ощущал наши различия в финансовом плане. Конечно же он, наверное, учится в колледже, да еще в престижном. Получает хорошую стипендию и подрабатывает. А я ебланю. И сейчас я тоже стою и ебланю, не пытаясь даже поддержать разговор и хоть как-то его заинтересовать. Наверное, самое сложное – начать. — Ну и какими судьбами? — Мой голос показался мне грубым. Стэн слегка нахмурил брови. — Чувак, то же самое хочу у тебя спросить… — Я здесь с другом. — То есть не по собственному желанию? – Его интонация слегка изменилась. — Я этого не говорил. Он пиздецки скрытный. И просто так трепаться не любит, прямо как я. Поэтому и задает вопрос на вопрос. Видимо хочет остаться в стороне, так сказать, притвориться незаинтересованной персоной. — А где твой друг? — спросил я спустя секунду, позволяя себе задержать взгляд на его лице подольше. — Кайл немного занят, так что ему не до концертов. Не ожидал я такого ответа. И мои губы тронула легкая улыбка. Черт, я вообще не собирался улыбаться. Такое поведение для меня несвойственно. Стэн всё еще стоял напротив и не собирался уходить. Меня это немного напрягло – ведь в его обществе я ни на секунду не мог расслабиться. Старался успокоить свои мысли, немного замедлить темп пульса, но не мог. Всё это дерьмо не подчинялось моей воле. Музыка била задним фоном, и Стэн встал рядом со мной, немного покачиваясь в такт. Это была песня Limp Bizkit. Он явно показал, что она ему нравится. И вдруг я тоже начал немного подпевать, потому как знал эту песню очень хорошо. Слушал ее, когда мне было особенно плохо. И мы со Стэном стояли и напевали эту песню, как два идиота, переглядываясь. Потом он вдруг дернул меня за рукав куртки, предлагая изобразить что-нибудь под музыку, что-то вроде танца. Он не сказал мне ни слова, но я всё понял, заглянув в его глаза. Как будто мы были чертовыми пришельцами и общались с помощью телепатии. Тогда, на последних аккордах, мы прошли каждый в свою сторону: он — влево, я – вправо, а потом, когда сошлись, повернулись и прислонились спинами, изображая крутых ребят. Это было просто фантастически. А ведь он мне даже ничего не объяснил: как мы должны встать и что вообще нужно было делать. Ни единой ошибки, ни единого слова – такого просто быть не может! Стэн улыбнулся. — О, Боже! Это было смешно. Видел бы ты себя со стороны. Иногда можно и подурачиться! – воскликнул он. — А ты себя, — я еле выдавил эти слова, настолько меня поразило происходящее. — Офигенская песня, — Стэн прислонился к решетке. — Одна из любимых, — произнес я и увидел в толпе знакомую оранжевую парку. Черт! Я же совсем забыл о Кенни. Но что он здесь делает так рано? И вдруг Стэн потянулся за моей шапкой с желтым помпоном, которая мирно покоилась на голове, тем самым, отвлекая внимание от толпы. — Нелепая вещица, — заключил он. Так говорить о моей шапке никто не смел. Вот здесь он допустил ошибку. Все знали, что она мне идет и оттеняет синие глаза, которые кажутся еще более насыщенными. Я перехватил его руку и повернул голову. Возможно мне показалось, но в выражении его лица я увидел интерес и… восхищение. — Может, тебе стоит поискать других знакомых? Эта, полная яда, фраза сорвалась с моих губ настолько быстро, что я не успел остановиться. — Ты прогоняешь меня? – Стэн был разочарован. Мать твою! Что я делаю? Именно так я защищаюсь от разбитых надежд. Я всегда так делаю, когда чувствую, что сейчас может что-то произойти. Как же я хотел ответить «нет» и с силой сжать его в объятиях. Как же мне хотелось отшутиться и сказать, чтобы он не смел отходить от меня ни на шаг, чтобы стоял рядом со мной всегда. Чтобы не смел даже и подумать, что я могу ответить ему что-то резко-негативное. Но меня душил страх. Я, наверное, был бледен как мел; я чувствовал, что держу его руку в своей руке. Это длилось всего лишь несколько секунд, но все внутри будто горело огнем, и я вспомнил, что Кен уже приближается. Поэтому я отпустил его руку и ответил «да». Впоследствии эти две буквы уничтожили всё во мне. Они вытрясли из меня всё то хорошее, что осталось и поселили в душу разочарование. Засеяли семена раздора. И сколько бы раз я не возвращался на это место в мыслях, я проклинал только эти две буквы, сказанные мной тогда. Я мог добавить всё, что угодно: сказать, что я найду его, обязательно составлю компанию попозже. Я мог остановить его, но я не сделал ничего. Когда Стэн ушел в толпу, я был опустошён полностью. Мне было больно только потому что я не смог показать, что мне не наплевать. Маккормик уже спешил ко мне со счастливым лицом, а я стоял как вкопанный. Дрожащими руками мне удалось нащупать пачку сигарет, я достал одну и затянулся. — Это было потрясающе, — выдохнул Кен, чиркая зажигалкой. — Ага. Я хотел спросить, почему он не остался на другие песни, но говорить толком не мог – настолько был разочарован в себе. Если бы на месте Кенни сейчас был я, то зарядил бы так конкретно себе в челюсть, чтобы не возникало желания выебываться и перед кем-то красоваться. Тем более перед Стэном — человеком, которого я понимал без слов. И я еще раз убедился в этом сегодня. — Ты чего, Такер? — Кенни казался испуганным. Я поднял глаза. — Что? — Я раза три задал тебе вопрос. — Извини, повтори еще раз. — Салют остаемся смотреть? — В пизду его, — выдохнул я, закидывая рюкзак на спину, показывая Кеннету, что нужно поскорей валить. Маккормик молча посмотрел на мое измученное лицо и не задал ни единого вопроса. Даже ничего не сказал по поводу того, что ему хочется дослушать выступление любимой группы до конца. Когда мы выходили, я четко увидел, как Стэн говорит с какой-то девушкой. Я замедлил шаг и, не сводя взгляд с его силуэта, надеялся, что он посмотрит в мою сторону. И он посмотрел. * * * Когда Кенни достал заебывать меня вопросами, что случилось такого на концерте, я сказал всего лишь одну фразу, которую потом повторял всегда в уме, думая о Стэне. Я сказал, что именно там и умерла моя душа. Но я не знал, что это были лишь предсмертные судороги. Умереть ей суждено было на одной из вечеринок, где Кенни просто в наглую, бросив меня, уединился с девушкой, с которой он познакомился в самом начале вечера. А Клайда на этой пати с нами вообще не было. Я, как обычно, заказал себе виски. Накануне вечером я обшарил весь интернет, чтобы побольше узнать о клубе, в котором намечалась тусовка. Мне не хотелось попасть на Стэна — и концерта тогда хватило. Оказалось, что на сайте предоставлялась неверная информация, и живая музыка звучала у них только на буднях, а на выходных они как раз приглашали диджеев. И, как всегда, одним из диджеев оказался Стэн. Когда я увидел его за пультом в первый раз, я подавился собственной слюной. Что происходило в моей жизни, я уже и сам не понимал. Кенни практически сразу куда-то испарился со своей новой подружкой, а я остался один, предвкушая скучный вечер в компании стакана. Но к моему удивлению, проходя мимо Стэна, я не увидел в его глазах ненависти. Наоборот, он тепло меня встретил, подошел и даже слегка приобнял. Всё это происходило около бара. Я растерялся, отшатнувшись, попытался исправить неловкое положение улыбкой. В тот момент улыбаться было крайне сложно, потому что, прикасаясь ко мне, Стэн заставлял огонь в моей душе разгораться сильнее. И я не помню, чтобы я кому-то улыбался, кроме Твика или Кенни. Разговора как такового у нас не вышло. Стэн молча наблюдал за моей реакцией, а я, в свою очередь, не отрывал от его голубых глаз взгляда. Зачем нам вообще было что-то говорить? Если я видел в его взгляде все, что он мог тогда сказать. Видимо он видел то же самое, раз молчал. — Этот свитер тебе идет, - я бросил первое, что пришло мне в голову. Господи, как нелепо. Еще бы в любви ему признался, Крейг Такер. На нем был горчичного цвета свитер, крупной вязки. И он действительно ему шел, я не соврал. От такой игры цвета, на контрасте, его волосы казались чернее. Стэн на секунду расширил глаза от удивления. Было просто тупо такое ляпнуть. Казалось, что я просто дразню его. — Ха! Могу продать тебе за полцены или вовсе отдать бесплатно, — должно быть, он попытался пошутить, но сморозил чепуху, потому что я увидел, как его щеки покраснели. Черт! Да это же… Я мог бы услышать его запах. Если бы заполучил этот свитер, то никогда бы не снимал его. Даже на работу ходил в нем. Я опешил: никогда не слышал ничего такого в свой адрес. Он флиртует, не иначе. Но я сразу списал все на воображение, на волнение, на все, только не на то, что, кажется, я тоже был ему симпатичен. Я ничего не ответил, лишь издал какой-то нелепый звук. Крайне забавная вещь – волнение. Нервы напряжены, а все эмоции переплетены в комок. Толком не понимаешь, что ты делаешь и зачем. А потом мне захотелось его спровоцировать на действие. Я стоял достаточно близко, чтобы коснуться. И я дотронулся до его локтя, как бы тем самым оказывая ему поддержку. Стэн, который все это время, нервничал, это было видно по его пальцам, слегка поддался вперед. Между нами было неприлично маленькое расстояние, и всё это время я видел в его зрачках свое отражение. Если бы не народ вокруг, если бы не всё это дерьмо в моей голове, я бы непременно коснулся его губ, потому что больше терпеть и гасить в себе это желание не мог. Но всегда было это «НО». И оно то и заставило меня спасовать. Я выпрямился и отстранился, тяжело дыша. Сердце за это время ни на секунду не сбавило обороты. Я взял в руки стакан виски и удалился, даже не объяснив причин своего поведения. Не знаю, смотрел ли он мне в след, но это было самым тяжелым решением, которое я принимал. Через какое-то время я увидел его за пультом вместе с Кайлом. Видимо они решили провести конкурс, и я подумал: «Черт, раз уж такое дело, раз я начинаю вести себя как полный придурок – почему бы не стать участником». Из толпы меня выбрал Кайл: я даже знаком с ним не был, но он, почему-то, заметил меня и выделил. Суть конкурса была такова – нужно было ходить вокруг стульев; когда музыка кончится, все резко подрываются и садятся на свободные места, а кто-то из участников остается стоять, так как один стул убирается вначале нового раунда. Наверное, все знакомы с этим развлечением. И всё бы ничего, только под стульями стояла водка. Ладно бы одна стопка – пол пластикового стакана, не хотите? Я офигел от самого конкурса и от того, что я его почти выиграл, если бы не парень, который толкнул меня в самом конце, и я чуть не улетел к зрителям, которые окружали нас кольцом. После позорного проигрыша я едва стоял на ногах. Наебенится в такой хлам мне удавалось нечасто. Точнее, не помню, чтобы я вообще так ужирался. И сейчас я держался за стену туалета, пытаясь справиться с зажигалкой. Странно, но эта уборная была общей, хотя в клубах обычно существует разделение. Ну либо охране было настолько плевать, что сюда заходили все, кому не лень. Какая-то брюнетка помогла мне, на что я даже вымолвил короткое «спасибо». Водка дала мне возможность осмелеть на короткое время, и после того как я выкинул окурок в раковину, мне захотелось поговорить со Стэном. Охраны возле пульта не было, поэтому я свободно поднялся по ступенькам и, с перекошенным лицом, приебался к диджею: — Ты специально это сделал, да? Я был чертовски пьян, но говорить старался отчетливо. Стэн, делая вид, что занят, сердито ответил: — Ничего я не делал, чувак. — Тогда, в первый раз, я мог выиграть. А ты заставил нас делать второй круг. Всё, что я сказал было правдой. Стэн в финале повел себя подло: он выключил музыку, и я успел сесть на последний стул. Кайл уже приготовился объявлять победителя, но брюнет вдруг заявил, что этот результат не считается и придется переигрывать, ибо он что-то там нечаянно нажал. Видели бы вы мое лицо в тот момент: я едва сдерживался, чтобы не показать Стэну средний палец. И естественно мы переиграли и тот поддонок меня толкнул, да так, что я чуть не влетел в кого-то. А Стэн был рад такому развитию событий, по его насмешливой полуулыбке было видно. Брюнет ничего не ответил, лишь посмотрел на меня, словно ожидал, что я сделаю что-то такое, о чем потом буду жалеть. Но я не собирался на него давить. Я просто хотел, чтобы он поговорил со мной, о чем угодно, плевать, о чем — хотел просто услышать его голос, пока могу это делать. — Так чего ты хочешь? – Это был самый откровенный вопрос, который я когда-либо слышал от него. — Моральной камп… компер… компенсации, - последнее слово я долго не мог произнести правильно, но, кажется, он понял, что я имею в виду. — Бухла налей. Наконец-то я вернулся в свое нормальное состояние. Думал, что я с ним тут сюсюкаться буду? И он без слов достал откуда-то исподнизу бутылку виски и наполнил мне пластиковый стакан. Я выхватил алкоголь и бросил ему что-то типа «увидимся» и сразу же испарился. Ни черта не помню, что я делал после того как выпил еще виски. Помню только то, что Кенни вместе со своей новой пассией стояли в туалете и лизались у меня на глазах. А я наслаждался сигаретой, оперевшись на край раковины. Потом нас заметила охрана и стала отчитывать за курение в неположенном месте. Странно только то, что меня одного потащили в подсобку, где тусовался Стэн с Кайлом, и заставили ждать администратора. Хотя я догадываюсь почему не тронули Кенни – он просто не стал отвечать на угрозы. — Пусть здесь посидит, я всё улажу, — я услышал громкий голос Стэна. Поднимая голову и видя, что он стоит напротив меня, я не чувствовал ни угрызения совести, ни стыда – мне было просто похуй. Я был настолько пьян, что, если бы смог подняться, полез бы к Стэну обниматься. Рядом со мной сидела какая-то девушка с темными волосами. Она была очень похожа на ту, что помогла мне тогда в туалете. Я внимательно оглядел ее и понял, что все это время она тоже смотрела на меня и улыбалась. Вот зараза! Не стоило тогда вообще ничего говорить. Не помню, с чего все началось, но в итоге, через четверть часа пребывания в каморке, эта малышка сидела у меня на руках и облизывала мне шею. Возбуждения как такового я не чувствовал, может, потому что я был в стельку, а может, — меня целовал не тот человек. Вскоре я начал трезветь, приходить в себя и несколько раз задавался вопросом: «Что я вообще здесь делаю?». Про девушку на коленях я уже успел забыть, хотя она старательно пыталась хоть как-то меня завести: лохматила волосы, гладила по щеке, терлась губами о мою шею. Я был настолько сосредоточен на мыслях, что не обращал внимания на ласки. Вдруг я заметил, что в подсобку вошел Стэн и замер, увидев на мне девушку. Правильнее всего было - сейчас встать, скинуть с себя шалаву и поговорить с ним. Извинится за то, что ему пришлось смотреть на мое пьяное ебало и сказать спасибо за то, что он отмазал меня от штрафа. Но я продолжал сидеть и смотреть на него. А он в свою очередь, нахмурив брови, изучал меня. Потом залпом осушил стакан с виски и подошел ко мне, протянув руку: — Пойдем. Это был скорее приказ, нежели просьба. Я немного не понял, чего он хочет от меня, наверное, пытался просто отлепить меня от этой незнакомки. Да-да, именно. Я даже имени ее не знал, хотя она уже облизала меня с головы до ног. В его глазах я видел ревность, ну либо я хотел видеть именно ее. Хотя его голос показался мне жестким. И я понял, что вот он переломный момент всей этой херни, которая творится со мной уже полгода. Если я сейчас не протяну руку, не схвачусь за его пальцы, как за спасительный круг, то потом буду жалеть об этом каждый гребанный день своей никчемной жизни. Но я не мог торопить события, я колебался, не хотел попасть впросак. Мы со Стэном даже приятелями не были. С чего это ему помогать мне? Столько мыслей сразу вертелось в голове, что я не мог выбрать одну и сосредоточиться на ее обдумывании. Но было уже слишком поздно. Стэн посчитал мое замешательство отказом. Он одернул руку и с вымученной полуулыбкой, которая никак не сочеталась с грустными глазами, покинул помещение. Я сразу же очнулся. Понял, что проебал все на свете и подскочил как ошпаренный, оттолкнув при этом надоедливую особу. Бежать за ним было уже бессмысленно, и я сам себя обрек на то, чтобы смотреть, как он стоит за пультом и что-то рассказывает Кайлу. Алкоголя уже больше не хотелось, в таком подавленном состоянии я хотел только одного – съебаться как можно дальше от этого места. Поэтому я пошел на поиски Кенни. Он сидел на диване на втором этаже и попивал какой-то дешевый джин тоник. — А где… Маккормик остановил меня рукой и произнес: — Забудь, сбежала с другим парнем. Я потер затылок в растерянности. — Нихуя себе, я думал у вас всё закрутится. Кенни выдохнул. — Я и сам так думал, — с горечью произнес он, — но как только она узнала, что я нищий, тут же испарилась. Нужно было как-то поддержать друга, но вместо этого я сел на диван рядом с ним и тихо промолвил: — Проебал я всё, дружище. Эти слова я произнес настолько печально, что блондин поставил банку на стол и повернулся ко мне лицом. — Ты ебанутый, Такер? Как так? — Он мне и свитер предлагал и руку протягивал, а я… я проебал всё, чувак… Не было у меня больше слов, потому что именно в этот момент в области горла стоял огромный ком размером с Гранд Каньон. — Чего? – Маккормик сидел с расширенными от удивления глазами. — И ты хочешь сказать, что ты ему неинтересен? Я выдохнул. Потому что не знал на все сто. Я никогда не был уверен – НИКОГДА. Потому что заебался думать и гадать, и сравнивать его поведение с поведением других. — Да похуй уже. Безысходностью от меня так и несло, и я решил рассказать другу, что произошло в подсобке. Кен покачал головой. — Он к тебе со всей душой, а ты ведешь себя как падла. — Он мог бы и намекнуть… — Да он заебался уже намекать, жаль только ты этого не видишь, — с этими словами Кенни покинул меня, и я остался обдумывать смысл фразы, брошенной на прощание. Да, Маккормик мог ошибаться, и Стэну просто нравилось со мной играть, а когда бы я раскрыл все карты, он бы послал меня нахуй с моей любовью. Я уже спускался по лестнице, как вдруг заметил, что Стэн стоит с какой-то девушкой возле бара. Тревога тут же захлестнула меня. Кенни ошивался неподалеку, поэтому у меня был шанс ринуться к нему и поближе рассмотреть незнакомку. Я чуть не врезался в друга, настолько был занят наблюдением. — Крейг! Мать твою, ты меня напугал! Я аккуратно развернул блондина, чтобы тот мог видеть то, что вижу я. — Так это же Венди Тестабургер. Мы с ней в младших классах учились. Я нахмурился. — Венди? Не помню такой. — Ну у тебя и память. Она училась с нами до четвертого класса, а потом переехала в Денвер. — Чего-чего? – не сводя глаз со Стэна, переспросил я. Кенни злобно заскрипел зубами, затем повернулся к бару, чтобы забрать выпивку. — Думаешь, она нас узнает? – спросил я. — Проверим? — Нет-нет! Чувак, не смей… Но я напрасно тратил силы и что-то кричал ему вслед. То, что произошло в следующую секунду вывело меня из себя: Кенни ловко вклинился в разговор Стэна и Венди, и видимо она узнала его. А потом еще замахал мне руками, чтобы я тащил свою задницу к ним. Мой средний палец почти выгнулся, но я тут же остановил этот порыв – там же стоял Стэн. Венди окинула меня взглядом, и ее писклявый девичий голос ударил по ушам: — Быть не может! Это Крейг Такер? Что она подразумевала под этими словами я не понял, но мне стало неловко, ведь Тестабургер произнесла мою фамилию. Кенни засмеялся. — Да, малыш Крейг вырос. Венди тут же уменьшила расстояние между нами и пожала мне руку. Я держался отстраненно настолько, насколько это было возможно. Кенни всё пытался шутить, или что он там делал – я так и не смог понять. Видимо эта клоунада занятно поднадоела Стэну: он под предлогом занятости быстро свалил. Я выдохнул. Волнение немного улеглось, и я даже передумал уходить. Но потом оказалось, что зря я этого не сделал. После короткого разговора с Венди, я отправился в уборную и затаился там на какое-то время, а когда вышел - не поверил своим глазам. Эта дрянь стояла и в наглую гладила Стэна по щеке. Что тогда произошло во мне я не понял, только потом спустя годы я смог найти этому объяснение. Что-то внутри меня надломилось. Я на секунду потерял ориентир и как испуганный ребенок закрыл глаза. Подумал, что это мне кажется, после всего выпитого. Но когда я открыл глаза меня ждала картина похуже предыдущей: Стэн и Венди присосались друг к другу так, будто это был их последний раз. Я не мог спокойно смотреть на все это дерьмо, которое творилось там, возле бара, на моих глазах. И тогда я понял еще одну вещь – я дерьма кусок и нихуя его не достоин. Поэтому так все и получилось. А был бы я смелым, крутым парнем в черной кожанке и в очках авиаторах – все было бы по-другому. Я сел на диван недалеко от бара и стал заниматься самоистязанием, потому что ненавидел себя в тот момент жутко. Пока не пришел Кенни и не вытащил меня оттуда. Он в прямом смысле тащил меня до остановки, а я просто не мог понять, почему вместо ревности и боли, я чувствовал пустоту. Как будто это была последняя стадия после всего того, что я мог назвать болью.