R.I.P my soul

В автобусе я молчал. Ни звука не произнес после того момента, когда увидел, как Венди жадно впивается в губы человека, который мне небезразличен. От этих мыслей меня передернуло, я затаил обиду, месть, как хотите так и называйте это дерьмо. Я прокручивал в голове, как буду сжимать хрупкую шею этой суки и как она будет хрипеть и пытаться отсрочить свою неминуемую смерть. Но потом вдруг я остановил себя. Повернулся к Кенни, который играл в телефон и прохрипел: — Какая ирония… Не знаю почему, но после этих слов мне захотелось смеяться, и я засмеялся, да так, что Кен испуганно заморгал. — Крейг… — Разве не смешно? Кенни замолчал: он хорошо понимал, что в такие моменты я никого не слушаю. Мне было наплевать. Я не мог остановиться: хотел смеяться, чтобы эта тупая боль в душе хоть на секунду утихла. Но она не утихала. И вот тогда я почувствовал, что это она - это смерть моей души. Больше я никогда не смогу сказать себе, что я тот самый Крейг Такер. Я кто-то другой, только не он. Я потерял себя на войне с самим собой. Проиграл все и остался здесь, остался наблюдать за всем этим кошмаром. Всё, что осталось во мне – это разочарование, которое возникло еще тогда, на концерте. Да, я был виновен, и вы услышите об этом еще не раз. Зная, что теперь всё будет по-другому, я не спешил оправдывать Стэна. Не знаю, почему он вот так просто повелся на какую-то девку, ведь я никогда не видел, чтобы на вечеринке он с кем-то сближался. Но видимо рано или поздно мне суждено было это увидеть. И я отпустил – я отпустил себя, в тот момент, я понял, что раз я ничего не могу сделать: не могу подойти к нему просто так, сказать ему что-то приятное, даже поздороваться первым с ним не могу, - то это не моя борьба и моей она никогда не будет. Я знал, что он видный парень: девушки вились вокруг него толпами, да, может, и не только девушки. И долго мои сраные попытки разобраться не протянут. Если он и имеет ко мне какой-то интерес, то рано или поздно всему придет конец, и Стэн забудет обо мне. Возможно этот процесс уже запущен и его запустила очередная девка. Но какой смысл мне было злиться на нее? В отличие от меня у нее хотя бы были яйца. В тот момент точно были. Ведь и у меня тогда с ним был похожий момент сближения, но я спасовал. — Я, короче, за Твиком двину. Маккормик резко развернулся ко мне и выпучил глаза. — Блядь, Такер, совсем, что ли? — Похуй. Разговор здесь был короткий. Мне вдруг в голову ударила какая-то хуета - я должен найти Твика и вернуть его во что бы то ни стало. Потому что не может так продолжаться. Да, я хуевый человек, но сейчас дело не во мне — Твик всегда был моим близким другом и останется им даже десять лет спустя. А еще я понял, что жутко скучаю. Именно сейчас, в грязном автобусе, спешащем обратно в Саус Парк, я обрел истину. После той жуткой сцены у бара я наконец всё понял. Ведь я ничего не делал, чтобы его найти: не опрашивал знакомых Твиков, даже не попытался обратиться за помощью к знающим людям, которые смогли бы помочь в поиске. Я снова ебланил. Хватит с меня проебаных шансов. Когда автобус остановился, я вскочил и, словно пуля, понесся вперед, не разбирая дороги. Не хотел тратить больше ни секунды драгоценного времени. Ошарашенный такой выходкой Кенни помчался за мной. — Такер! Я слышал, как он кричит, но не мог остановиться. Бежал сломя голову, хотел, чтобы зияющая рана в душе ненадолго затянулась. Ведь когда ты бежишь, выбиваясь из сил, физический дискомфорт вытесняет всё. — Да стой ты! И вдруг я резко остановился. Маккормик чуть не врезался мне в спину. Секунд тридцать он молчал, а потом, тяжело дыша, выдавил: — Как же тебе сказать-то… — Сказать… что? Я сам немного запыхался от такого бега. — Сейчас неподходящее время, Крейг. Вот да, черт возьми, очень неподходящее, потому что я наконец-то решил действовать, а ему захотелось поговорить. Он продолжил: — Я поклялся не говорить… Но я не могу тебя обманывать. Ты – мой друг, чувак. Не могу я смотреть, как ты тут страдаешь. Но черт…блядь. Кенни схватился за мое плечо и сжал его настолько сильно, что стало больно. Он откинул капюшон, и я увидел его лицо: в свете луны оно казалось мертвецки-бледным. Его голубые глаза уже не казались яркими, они как будто потухли из-за внутреннего конфликта. Я видел, что в тот момент он сражался с самим собой. В такие моменты человека доебывать не стоит, он должен сам прийти к какому-то определённому выводу. — Твик умер. Меня будто на полной скорости сбил грузовик. Я ошарашенно выпучил глаза и смотрел на друга так, словно он со всего размаха ударил меня по лицу. Кенни всё понимал: он поспешно поднял мой рюкзак, который в тот момент просто выпал из рук. Я так и бежал с ним по дороге, держа в одной руке. — Чего? – Всё, что я смог произнести в тот момент. — Мне очень жаль, но я должен был это сказать. Месяц назад, когда мне позвонила миссис Твик, то есть, не мне, а матери… Я, конечно, подслушал их разговор, ну в общем, смысл был такой, что он умер от какой-то болезни… Маккормик пытался мне всё объяснить. Я практически ничего не уловил из его слов, но единственное, что до меня железно доходило – не стало друга детства, и я уже ничего не смогу с этим поделать. Я стоял посреди дороги нашего сонного городка и не понимал, почему всё произошло именно здесь и именно сейчас. Слишком много дерьма в один вечер: видимо мой мозг решил, что на сегодня хватит, и я просто завис. Не знаю, что именно случилось с моим разумом, но я не чувствовал ничего вокруг: ни как холодный ветер пробирается под куртку, при этом упрямо растрепывая волосы на голове, ни как мое тело покрывается мурашками. От шапки я избавился еще в автобусе: затолкал ее в рюкзак и тут же забыл про нее. Я не чувствовал, как по моей щеке течет одинокая слеза, которая появилась и тут же скрылась, оставив мокрый след на куртке. Я не слышал звуков: только видел, как быстро двигаются губы Маккормика, а потом он вдруг закрыл ладонью лицо, и я заметил, что его глаза наполнились слезами. Мне хотелось упасть навзничь, удариться головой об асфальт и остаться лежать на тротуаре, чтобы темная струйка крови текла и текла, заполняя пространство вокруг. Практически не ощущая, как Кенни вцепился в мою куртку, я посмотрел на него в упор. Он пытался расшевелить мое тело: тряс, что есть силы. Все это напоминало сраное кино: когда главному герою говорят о смерти его брата или жены, и всё вокруг замедляется, чтобы зрители полностью прочувствовали горечь его потери. Вот то же самое происходило со мной сейчас. Я просто туго соображал. — Крейг! И вдруг меня выбросило из транса. Я очнулся. Кенни все еще пытался привести меня в чувство. — Вот значит как… — мой голос был обжигающе холодным. — Умер он. А меня здесь оставил. Кеннет опешил: он опустил руки. Его глаза всё еще блестели, но лицо приняло грозное выражение. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь! Нет, Такер… Ты не сделаешь… Трясущимися руками я кое-как нащупал сигарету и зажигалку в кармане. Я не мог больше стоять, потому что меня трясло так, что рюкзак, который я забрал у Кенни, подрагивал. Прямо там, на тротуаре, я сел на край и молча закурил, смотря на звездное небо Саус Парка. — Ты прав, чувак. Ничего я не сделал тогда, когда Твик собирался уезжать, я даже не смог отыскать его, и сегодня я ничего не сделал, чтобы показать этой суке, чтобы она держалась подальше от Стена. А ты говоришь… Мне хватило сил удержать себя, чтобы остановить слезы, которые так яростно душили меня в тот момент. Какое-то время мы с Кенни сидели в тишине. Я не мог поверить в то, что он сказал мне. Как же хотелось, чтобы в тот момент вышел чувак с камерой и сказал, что это типа розыгрыш такой или же социальный эксперимент. И что на самом деле всё в порядке, что Твик жив и здоров, и что этот эпизод он непременно увидит. — Нет, — я упрямо покачал головой, — ты меня наебываешь сейчас, дружище. Быть такого не может. Вернее, может, но эта хуйня в голове не укладывается. Кенни молчал, и его глаза поблескивали в свете фонарей. Меня вдруг охватила жуткая злость. Понятия не имею откуда она вязалась, ведь минуту назад я был разбит и сил у меня хватило бы только на то, чтобы подняться на ноги, а сейчас я чувствовал, что способен рвать и метать. Нахмурив брови, я выжидающе посмотрел на Маккормика. Он поднялся и отряхнул свою парку. — Какого хуя ты мне раньше не сказал? А? Я не повышал голос, не срывался на крик — просто ярость, которую я так старательно сдерживал весь этот вечер, переполнила край. — Потому что… — Кенни осекся, — потому что… ты бы не выдержал. — По-твоему я слабак, да? — Пошел ты! Я этого не говорил, — отмахнулся Кеннет. — Просто… после того как Твик уехал… ты изменился. Я молчал. Было сложно поверить в то, что человек, которого я считал хорошим другом сейчас говорит такие вещи. — То есть, ты всё это время считал меня тряпкой? Вся эта ситуация со Стэном только подкрепила твои догадки? И тогда, в машине, вы с Клайдом обсуждали, что я поехавший? Да? — Успокаиваться я не собирался. Черт возьми, сейчас тот самый момент, когда необходимо расставить все точки над i. — Мы сейчас не о Стэне говорим и не о Клайде, — мрачно пробубнил Маккормик. — А о тебе и о твоих отношениях с Твиком. — Я понял к чему ты клонишь, — было достаточно одного раза упомянуть сейчас Твика и у меня чуть крышу не снесло от злости. Быстро поднявшись, я повернулся лицом к Кенни и через секунду, не задумываясь, вмазал ему, целясь при этом в нос. Блондин совсем не ожидал такого поворота событий, отшатнулся и, упав, ударился спиной о холодные камни. Я видел, как он, охнув, закатил глаза – видимо удар от падения был сильнее нежели мой. Когда приступ ярости, так резко захвативший меня, отступил, я понял, что слова здесь излишни. То, что я сделал – ни в какие рамки не входило. На секунду, где-то внутри, я испытал чувство стыда и ненависти к себе: как же так, я ударил лучшего друга и бровью не повел. Кеннет в это время уже поднялся. Он не стал отвечать мне ударом на удар; блондин протер кровь с лица краем рукава и молча уставился на меня, ожидая моих действий. Разговор бы так и так сейчас не получился – особенно после моего поступка - поэтому я махнул рукой, достал сигарету, закинул рюкзак на плечо и оставил Маккормика стоять на тротуаре в ночи. * * * Внутри все скручивалось в одну большую черную дыру, которая предательски разъедала мой разум. Я не мог рыдать, я не мог даже слезинки из себя выдавить, хотя осознавал, что полчаса назад узнал о смерти человека, с которым провел почти всё свое детство. — Хуевый из меня друг, — выдохнул я в пустоту. Сейчас я, как никогда раньше, был близок к отчаянию. Мысли давили со всех сторон. В то, что я виноват в его смерти, я был уверен. По-другому и быть не может. Возможно моя черствость и побудила его решиться на переезд. Когда-то он говорил мне, что я совсем не умею быть открытым, не хочу ни с кем сближаться. «Ты, Крейг, как огромная луковица: пока доберешься до сердцевины – все глаза разъешь». Не знаю, почему мне пришло это в голову, но я невольно улыбнулся. А ведь правда. Всё, как он говорил. Когда я подошел к дому, было уже далеко за полночь. Света в окнах не было, а это означало лишь одно – я мог спокойно подняться в комнату без лишних слов. Не снимая куртки, я прошел по лестнице и направился к себе. Темнота уже окутала пространство полностью, и я не видел ничего дальше своего носа. На кровать я опустился с тяжелой душой. За один гребанный день я окончательно разочаровался во всем: я потерял лучшего друга, я проебал внимание человека, в которого был влюблен. Я, черт возьми, испортил всё, что только мог. Предчувствуя, что ночь будет тяжелая, я стянул кеды и, плюхнувшись на кровать, закрыл глаза. После того вечера прошли долгих три месяца. Я не вылезал с работы: брал дополнительные смены. Отдыхал по минимуму, работал по двенадцать часов и отказывался от выходных. Начальник не понимал, чем вызвано такое излишнее внимание к должности — ведь трудоголиком меня сложно назвать, да и особым усердием я никогда не отличался. Из всего этого ада я извлекал только пользу: ну, во-первых, мне некогда было размышлять и жалеть себя. Все эти заказы и развозки — всё это изнуряло меня физически, и я научился больше не обращать внимание на свои естественные потребности — будь то голод или сон. Также у меня не было свободной минуты, чтобы погружаться в какие-либо воспоминания. Во-вторых, меня повысили в должности, и я теперь числился в администраторах. С Кенни мы больше не общались, и я остался совсем один со всей этой хренью в голове. О Твике я не забывал, и каждый раз, когда приходил домой, старался подавить это желание — пуститься в своих мыслях в прошлое. Не знаю, сколько именно должно пройти месяцев со дня его смерти, чтобы я перестал винить себя. Шесть? Двенадцать? Хотя я догадывался, что на это уйдут года. У меня больше не будет шанса сказать ему, как он был дорог. Из всей этой ситуации я вынес лишь один урок – всегда нужно говорить, даже если ты не уверен, что тебе ответят тем же. Я стал настолько часто появляться в кафе, что шеф всерьез забеспокоился о моем психическом здоровье. Огромное количество раз я пытался донести до него, что мне нужны деньги то на переезд, то на путешествие в Европу, но он как будто бы чувствовал мою ложь. Исходя из всего этого, этот бессердечный человек заставил меня взять несколько дней выходных, чтобы я смог выспаться как следует. Такая новость меня немного огорчила, но, чтобы не сидеть дома, я зашел в интернет и написал старому знакомому – Токену. Этот деловой малый пошел по стопам отца и теперь зарабатывал хорошие деньги. Он выкупил часть земли в нашем городе и отгрохал себе хороший такой особняк с бассейном, ну и со всеми крутыми штуками, которыми так хвастались богачи. Оказалось, что на вечер пятницы у них намечалась вечеринка. Я, недолго думая, сразу же вписался на нее. Хотя идти отрываться мне не особо хотелось, наверное, потому что я уже знал, чем все может закончиться. Где-то в половине первого ночи я шел по темной улице Саус Парка и старался не смотреть по сторонам – слишком много воспоминаний таил этот мрачный квартал. Мы часто ходили здесь с Твиком, когда нам было по десять. Гуляли, болтали обо всем, держась за руки. Тогда за нас решили, что мы должны это делать. Я не говорю, что это было для меня чем-то ужасным, нет. Если бы я сейчас смог увидеть Твика и пройтись с ним еще раз по этой улице, я бы обязательно взял его руку и сжал крепко-крепко, чтобы показать, как мне не хочется его отпускать. И тогда я наконец понял – я не хочу его отпускать, вот почему мне так тяжело. Я бросил его умирать в одиночестве в каком-то городе просто потому, что не ценил всей прелести дружбы. А сейчас не могу смириться с тем, что его больше нет. Я моргнул и потер пальцами глаза, понимая, что необходимо ускорить шаг. Ведь если я задержусь здесь еще на минуту, то точно сойду с ума от тоски. Особняк Токена выглядел шикарно. Впрочем, можно сказать, что все жилища зажиточных выглядят подобным образом. Главные ворота уже встречали меня своим великолепием. Проходя по дорожке из красного кирпича, я заметил на лужайке возле дома компанию молодых людей, которые спокойно распивали спиртное, при этом громко смеясь и что-то обсуждая. Вечеринка была в самом разгаре. Я понял это по музыке – в середине тусы всегда играют самые сочные треки. Да и народу уже было достаточно: нескольких незнакомых мне людей я встретил еще на входе. Но основная движуха происходила, конечно, у бассейна, которого я, собственно, увидеть не мог, ибо он находился позади дома. На самом деле, на вечеринку Токена не мог попасть любой желающий. Необходимо было быть либо его другом детства, либо действительно полезным человеком, ну либо – красивой девушкой. Я относился к первой категории. Для меня двери его дома были всегда открыты, только я этим не пользовался. До этого момента. Быстро проникнув внутрь, я попытался сразу же найти хозяина, чтобы поздороваться, но нашел лишь Кенни, который вальяжно развалился на диване с бутылкой пива в руке и с какой-то красавицей на коленях. Сощурив глаза, я пронесся мимо. К черту этого Маккормика! По его лицу было заметно, что он не ожидал меня увидеть здесь. Спустя минуту я наткнулся на Клайда, который уже был достаточно пьян. Он тут же полез обниматься, но я оттолкнул его и прошел мимо. Никогда не любил Донована. Сейчас мне было плевать на его внезапные дружеские проявления эмоций. Токена я обнаружил на кухне с какой-то девчонкой. Видно было, что они уже хотели уединиться, но тут вмешался я. — Такер! — Блэк добродушно пожал мне руку. — Каким ветром занесло? — Я пришел друзей навестить. — Конечно, это была гнуснейшая ложь. — Да…да…Сейчас друзья на вес золота, – вкрадчивым голосом отозвался Токен. Видно было, что он не слишком-то и поверил. Блэка было очень сложно обмануть, ведь его профессия обязывала всё время держать ухо востро. — Слышал, что случилось с Твиком. Прими мои соболезнования! Я знаю, что вы были хорошими друзьями, — продолжил он. Я немного оторопел от его слов. Эта фраза сразу напомнила мне, что Твик сейчас лежит в сырой земле, а я стою тут – живее всех живых, да еще и собираюсь хорошо время провести. — Спасибо, — промычал я и почувствовал, как пальцы рук начали холодеть. — И кого же ты успел встретить из знакомых? — Токен широко улыбнулся. — Клайда и Маккормика. — В последний раз, когда я разговаривал с Кенни, он поведал мне, что вы перестали общаться. Из-за чего же? Зачем Блэку всё знать? Я даже немного напрягся: ощущения, будто ты на допросе у следователя. Чувствуя, как где-то в душе уже начало вскипать недовольство, мое тело непроизвольно дернулось. — Я ударил его по лицу. Вот и причина, — процедил я сквозь зубы. Токен приглушенно засмеялся. А я понимал, что не пройдет и часа, как это чувство перерастет в самую настоящую агрессию. — Ох, Крейг! В школе ты вечно с кем-то дрался, поэтому я уже ничему не удивляюсь. Ладно, развлекайся, старик! Бар сам найдешь – отличного вечера! — воскликнув эти слова, Блэк удалился вместе со своей «добычей», оставив меня в одиночестве. Я немного медлил. Развлекайся – как будто бы в моем нынешнем состоянии это так просто. Но я не хотел, чтобы элитный алкоголь богачей простаивал, так что прошел по кухне, свернул в гостиную и подошел прямо к стойке бара. Народ веселился на всю катушку: несколько парочек уже вовсю вытворяли непристойности на диване. Кажется, там была и Бэбэ, с которой я мутил в старших классах. Выхватив бутылку виски из рук какого-то очкарика, я, недолго думая, двинулся к выходу. На улице пахло жареным мясом: наверное, Токен решил устроить ночное барбекю. Я обосновался недалеко от входной двери и, доставая сигарету одной рукой, держал бутылку виски в другой. Когда я сделал достаточно глотков, чтобы почувствовать, что алкоголь начал действовать, из входной двери вывалились Кенни и Донован. Они прошли через лужайку и встали недалеко от ворот. Я видел, как они о чем-то спорят. Клайд был в хламину: он не мог нормально стоять и пытался держаться за плечо Маккормика. Я сделал вид, что мне не интересно все это дерьмо. С чего это Донован начал нападать на своего дружка? Не замечая ничего вокруг, я прислонился к холодным камням дома. Вдруг чья-то рука опустилась на плечо. Я хотел отпрянуть, потому что подумал, что это может быть Кенни, но обнаружил всего лишь незнакомую мне девушку. — Сигареткой не угостишь? — хриплым голосом спросила она. Я машинально достал из куртки пачку, стараясь не смотреть незнакомке в глаза. Дал ей прикурить и, хватая бутылку, прошмыгнул в дом, чтобы она даже не успела ничего сказать. Через час я выпил достаточно, чтобы еле-еле держаться на ногах. Стремясь не проебать телефон, я несколько раз запихивал его в карман, пытаясь при этом застегнуть молнию, которой на этой куртке никогда и не было. Свою программу я выполнил – наебенился. Можно и валить. Еще раз проверив ключи, я толкнул двери. Я не помню, помахал ли я на прощание Токену, но точно помню, что Клайд, поймав меня в гостиной, попытался рассказать одну из своих грустных историй, но был послан на три буквы. И вот я успел пройти совсем немного по каменной дорожке, когда меня окликнул знакомый голос. Это был Маккормик. Я остановился, развернулся и в ту же секунду был припечатан к стене одним точным движением. Спина неприятно заныла: я почувствовал, как блондин крепко схватил меня за куртку. Откуда у нищеброда столько сил, спросите вы, да я и сам не понял. Он уставился на меня: в его голубых глазах горел какой-то недобрый огонек. Маккормик был, несомненно, пьян, но его степень опьянения была ниже моей – этот гаденыш успел отрезветь к концу вечеринки. От него пахло женскими духами и мятной жвачкой. Небось нализался вдоволь. А я так и провел весь вечер в одиночестве. Меня такая наглость бывшего друга взбесила, и я попытался вырваться из цепкой хватки, но получил звонкую пощечину. Если бы я не был в говно, Кенни бы сейчас огреб без зазрения совести, но руки меня не слушались: все, что я мог — это трепыхаться как рыба. — Пошел ты, урод, — еле выговорил я. Язык заплетался. Блондин встряхнул меня, и я еще раз почувствовал холод кирпичной стены. — Чего тут забыл? — он прорычал это злобно и мотнул головой. Его светлые волосы разметались по лбу. Капюшон он снял, чтобы я лучше его слышал. Ведь хрен поймешь, что нищеброд бубнит себе под нос каждый раз, когда натягивает его. — Тебя ебет? — выплюнул я. Он несколько секунд смотрел мне в глаза, а потом схватил меня за грудки. — Еще раз спрашиваю… Я хотел вмазать ему и целился точно в челюсть, но ебучий алкоголь в крови не дал мне этого сделать. Маккормик тут же перехватил мою руку и до боли сжал ее так, что я с шумом выдохнул воздух. — Сука, чего тебе надо? — я закричал ему прямо в лицо, взбешенный своим жалким положением. Кеннет навалился на меня всем телом и шумно дышал в шею. Ему было не так-то и легко сдерживать мои попытки вырваться. Да, я был пьян, но это не отняло у меня способность сопротивляться. Я собрал все свои остатки сил, чтобы как следует пнуть его, но он опередил меня. Он вцепился в мою шею руками и начал сильно сдавливать ее. Я захрипел. Мои руки оказались свободными, и я инстинктивно схватил блондина. Одним сильным движением я все-таки оттолкнул его, а потом попытался откашляться. Горло неприятно ныло. — Ты… Я не мог ничего сказать, потому что еще секунду назад видел выражение его лица. Оно было неподдельно каменным и холодным, как будто он планировал вот так задушить меня на глазах у всех. — Скотина ты, Такер. Вечно винишь других, когда сам по горло в дерьме, — наконец вымолвил он. Я опешил. Только секунду назад он был готов снести мне голову, а сейчас пытается вывести на разговор. Недолго думая, я показал ему средний палец и полез в карман за сигаретами. — Лучше говори, что тебе надо, Маккормик, — не отрывая взгляда, я сделал шаг в сторону, чтобы увеличить расстояние между нами. Но Кенни не ответил: он молча сверлил меня взглядом. — Тогда я сваливаю. Я был не в том состоянии, чтобы отвечать на его агрессию. Если бы я начал драку, то блондин завалил бы меня с двух или трех ударов. Меньше пить надо, скажете вы. Но я не мог не прикончить бутылку виски. Пока я вычислял, стоит ли мне ввязываться в разборку, Кенни уже был готов нанести следующий удар. Сначала я подумал, что он спятил, когда он резко схватил меня за куртку и рванул на себя. Я уперся всеми частями тела, лишь бы не попасться в эту ловушку. Ведь он мог выкинуть что угодно, вплоть до удара ниже пояса. Но то, что произошло, не поддавалось логическому объяснению. Пока я барахтался и пытался что-то сообразить, Маккормик схватил меня за волосы, на что я сморщился — вот такого я точно не ожидал от него — прием девчонки. Ведь только они треплют друг друга за волосы. Но Кенни не для этих целей потревожил мою прическу: все, что ему было надо — это, чтобы я потерял контроль над ситуацией, (хотя, как будто я ей владел) впал в раздумье — он слишком хорошо знал меня. Он отвлек меня и, тем самым, обдумывая, что же делать дальше, я перестал оказывать сопротивление. Через секунду я оказался в крепких объятиях. Я даже не понял, как все это произошло, наверное, я отключился; никакой агрессии, исходящей от Маккормика, я уже не чувствовал. Видимо он понял, что я малость расслабился и взъерошил мои волосы. Я ухмыльнулся: даже не знаю, что на меня нашло, ведь до этого я хотел избить нищеброда до полусмерти. Кенни все еще держал меня в объятиях и не отстранялся. Это немного нервировало. Я похлопал его по спине: хотел, чтобы он понял, что я испытываю некий дискомфорт. Он поднял голову, и его глаза встретились с моими. Я сглотнул. — Заканчивай, — сказал я еле слышно. Мне было ужасно неудобно. Мы стояли недалеко от выхода, и все проходящие мимо люди в открытую пялились на нас. Кен хищно улыбнулся. — Я только начал, — растягивая каждое слово, произнес он. И вдруг он приблизился настолько, что я почувствовал его губы на своих губах. Первая мысль, которая родилась в голове, была — отстраниться. Но это настолько выбило меня из колеи, что я стоял как вкопанный. Кенни же повторил свое действие, уже настойчиво требуя от меня чего-то большего. Не знаю, что творилось тогда в моей голове, но я немного разомкнул губы, и он углубил свой поцелуй. Его язык проник в мой рот, и я не знал что делать — паника внутри меня только росла. Блондин действовал осторожно, чтобы не спугнуть меня, словно я был маленьким диким зверьком. Наконец я влился в его ритм и ответил, ответил, как мог — бесстрастно и безэмоционально, просто повторяя его движения, как обычно бывало со мной, когда меня пытались целовать девушки. Я не ощущал возбуждения. Только щемящее чувство где-то внутри. Спустя несколько секунд Кенни отстранился, его глаза блестели. В отличие от меня, он делал это не механически. Тяжелое дыхание и покрасневшие щеки говорили об этом. Маккормик пристально смотрел мне в глаза. — Наверное, было бы лучше, если бы на моем месте сейчас оказался Твик, да? — спросил он. При одном упоминании о Твике, что-то внутри меня сжалось настолько сильно, что я дернулся. Зачем он это говорит? Я никогда не думал, что бы было, если бы я поцеловал шизика. Возможно поле этого мы перестали быть друзьями. — Твик умер, — тихо сказал я. — Это уже не имеет значения. — Да, Такер, и… — Зачем ты это сделал? — злобно прошипел я. Наверное, Маккормик хотел сказать что-то в стиле «дохуя психолог», но я перебил его. Во мне начала кипеть та ярость, которая нашла выход наружу в последний момент нашего разговора с Кенни. — Захотел, — он закурил и накинул на голову капюшон. — Но это не обозначает, что я забыл, как ты тогда вмазал мне. Я ухмыльнулся. Старый добрый Кенни вернулся. Я понял, что он не держит на меня зла и терпит со всеми заебами. Голос внутри подсказал, что нужно хотя бы попытаться извиниться, все-таки он не говорил мне о смерти Твика, потому что хотел уберечь меня от очередного психоза. Кен кивнул и, тем самым, дал понять, что пора бы убираться отсюда, так как за нашими действиями велось наблюдение. Какие-то девчонки вовсю поглядывали в нашу сторону и хихикали. — Охереть, благодаря тебе от меня наконец отлипнет бОльшая часть цыпочек Саус Парка, — весело бросил Кенни. Я уже успел отрезветь от холодного воздуха. Бросив взгляд на друга, я выдавил из себя полуулыбку. Никогда бы не подумал, что Маккормик, делая какую-то очередную поеботу, еще и радуется последствиям. Мы быстро преодолели расстояние от дома Токена до перекрестка. Я махнул Кену рукой, показывая таким образом, что хочу свалить побыстрее домой, чтобы осмыслить произошедшее в спокойной обстановке, на что тот засмеялся и крикнул вслед: — Заходи как-нибудь ко мне, Такер, отлично проведем время! Чертов Маккормик, не понимаю, из-за чего я вообще решил с ним таскаться. А, ну да, у него всегда были сигареты, да только вот по дороге к дому они мне не понадобились.