Паранойя.

Завалившись в квартиру, я разулся и достал из рюкзака папки с данными о больных. Затем рюкзак полетел в угол комнаты. Желания есть совершенно не было, поэтому я сразу сел на стул и разложил документы на рабочем столе. Методом тыка выбрал первую попавшуюся. История болезни той самой девочки. В целом, ничего необычного я там не нашел, такое случается редко, но все же бывает, нам о таком рассказывали. Оказалось, что девочку зовут Кира, и ей 11 лет. Она родом из довольно богатой семьи. Отец успешный бизнесмен, мать руководит некоторыми предприятиями. И жили бы они счастливо, если бы в один момент любимая дочурка не начала разговаривать со своим новым другом. Родители этого друга не видели, что и очевидно. Сначала никто не придавал этому большого значения, но потом девочка абстрагировалась от остальных людей, перестала общаться с настоящими друзьями и все свободное время проводила одна. Ну, как одна, с «другом». А потом как по конвейеру пошли рисунки со страшными минами, кровью, и всем в таком духе, странные темы для разговоров. Психолог девочке не помог, и её повели к психиатру. Так она и оказалась в больнице. С другом, кстати, общается до сих пор. В плате сидит уже около двух лет, но избавиться от такого знакомства ничего не помогает. Т.к. история того мужчины лежала ближе, я взял её. Здравствуйте, Виктор Федорович. Я почти угадал, ему было сорок три. Жена и дети погибли в автокатастрофе, когда он был на работе. Воу, не повезло ему. Со временем горе заволокло его полностью, помутив рассудок. Постоянно говорит, что это он виноват в их смерти, и что слышит голос жены и плач детей. Если честно, я даже немного расстроился, поняв, что мне попались настолько банальные случаи. Ладно, остался парень из 139 палаты. Даниил. 26 лет. Хм, он старше меня всего на два года, почти ровесники. Попал в больницу в 11 лет, до сих пор не выявлена причина болезни. Обстоятельства попадания не разглашаются, известно лишь, что поводом послужил «несчастный» случай. С момента попадания в больницу отказывался общаться с кем-либо, постоянно писал кому-то письма, рассказывая истории из жизни, которых никогда не было, и просто не могло быть. Убежден в том, что все работники больницы принесут ему вред, поэтому проявляет ярое сопротивление, если к нему подходит кто-либо. Больше не было ничего. Я откинул папки в сторону и пошел на кухню, чтобы выпить стакан воды. Погода была приемлемой, что удивительно для Петербурга. Без легкой куртки, конечно, не выйдешь, но мне и этого было достаточно. Оторваться от созерцания двора и поставить стакан на место заставил звук пришедшего сообщения Вконтакте. Я подошел к компьютеру и понял, что написала мне Катя.

Привет. Это Катя из больницы. Екатерина.

Да, я помню. Миша.

Потом появилось уведомление о заявке в друзья, и я принял его.

Слушай, тут такое дело. Оказалось, что к нам направят еще нескольких интернов. Можешь выбрать кого-то одного из тех трёх пациентов, которых я тебе дала? Осмотр ты будешь проводить у всех, но основным должен являться кто-то один. Екатерина.

Я невольно начал барабанить пальцами по столу. Вредная привычка детства. Выбрать кого-то одного? Если честно, самым интересным для меня являлся тот парень из 139. Но в тоже время, его случай был довольно сложным, а я лишь пришел на интернатуру. Ну ладно, как там говорил тот умный человек? Кто не рискует, тот не рискует? Кажется, там было что-то про шампанское. Не важно.

Остановлю выбор на гее-параноике. Миша.

Не говори о больных так, будто они вещи! Екатерина.

Я быстро перевел взгляд на папки с данными пациентов, чтобы припомнить имя того парня.

Ладно, беру Даню. Лучше? Только не кипятись:) Миша.

Вот и отлично:) Екатерина.

Кажется, я налаживаю с ней контакт. Я опустил крышку ноутбука и упал на диван. После первого знакомства с больными не осталось совершенно никаких сил. Скорее всего, утром я очень пожалею об этом, но я решил лечь спать, не поужинав. *** Проснувшись утром от ужасного рева будильника, я обнаружил, что погода за окном улучшилась, что не могло не радовать. Включив ноутбук, я пошел на кухню, чтобы заварить кофе и позавтракать. Есть хотелось ужасно. Найдя в холодильнике пару яиц, я наскоро пожарил их, засыпал растворимый кофе в самую большую кружку, которую только нашел, залил кипятком и, забрав это все с собой, отправился обратно в спальню. Весь завтрак чуть не полетел на пол, когда я ударился ногой о чертов комод, но к счастью, остался целым. Поставив тарелку с кружкой на стол, я открыл на компьютере вкладку с Контактом. Взглянув на цифры внизу экрана, я понял две вещи: во-первых, я бы никогда раньше не подумал, что мне придётся вставать в шесть утра, а во-вторых, у меня есть лишних двадцать минут на завтрак и проверку новостей.

Уже проснулся? Екатерина.

Сообщение от Кати появилось так внезапно, что я чуть не пролил на себя кофе.

Как видишь. Миша.

Я зашел на её страницу и начал листать фотографии, попутно пытаясь наколоть яичницу на вилку. Она была достаточно миловидной. Невысокого роста, с темными волосами до плеч и голубыми глазами. Вроде ничего примечательного, но чем-то цепляет.

Новички придут к 10, тебе нужно успеть осмотреть пациентов до их прихода. Екатерина.

Я откинулся на спинке стула, поднимая глаза к потолку. Черт, я даже опоздать не могу.

А сами пациенты в это время еще не спят? Миша.

В моих мыслях еще теплилась надежда на то, что я смогу прийти позже.

У них завтрак в 8.00;) Екатерина.

Я им не завидую. Миша.

Почему даже в психиатрической больнице люди должны вставать рано? По-моему, это несправедливо по отношению к ним.

Жду тебя в отделении в 7.30. И не смей опаздывать! Екатерина.

Да я понял, понял… Миша.

Иду на кухню, чтобы закинуть в мойку грязную посуду, которую помою «завтра». Когда взгляд падает на циферблат часов, весящих над столом в кухне, понимаю, что у меня есть полчаса на то, чтобы собраться и доехать до больницы. Срываюсь с места, подбегая к комоду и быстро доставая оттуда черные джинсы и пару носков. Натягиваю все это на себя, в последний момент замечая, что носки оказались разными. Затем бегу в ванную, выдавливаю пасту на зубную щетку и вставляю её в рот, начиная делать движения вверх-вниз. Свободной рукой хватаю расческу, которая лежала на стиральной машинке и расчесываю волосы. Прополоскав рот, вытираю лицо полотенцем и выбегаю в коридор. Смотрю на себя в зеркало, и до меня доходит, что я остался в своей домашней черной футболке, которая была больше на два размера. Плевать. Натягиваю куртку и кроссовки. Понимаю, что забыл телефон и наушники. Возвращаюсь в комнату, хватаю все необходимое с комода и снова вбегаю в коридор. Опять оглядываю себя в зеркале, накидываю на плечи рюкзак и выхожу из дома с надеждой на то, что ничего не забыл. По пути к остановке надеваю наушники, отгораживаясь от остального мира. Играет приятная мелодия, и я даже начинаю расслабляться, греясь под лучами весеннего солнца, но потом вспоминаю, что интернатура не ждет, и срываюсь с места. Мимо мелькают люди, которые, кажется, что-то кричат мне вслед, когда я бесцеремонно лавирую между ними, не снижая скорости, но я их не слышу. Добираясь до остановки, запрыгиваю в маршрутку, которая уже собиралась уезжать. Отдаю деньги за проезд и со вздохом падаю в ближайшее кресло, убирая со лба спавшую челку. Обвожу взглядом пассажиров транспорта, внимание которых устремлено на меня. Пожимаю плечами и отвожу взгляд к окну, в котором мелькают очертания знакомого Петербурга. Мелодия в ушах успокаивает, мерное покачивание маршрутки усыпляет, мысли понемногу улетучиваются из головы. Встряхиваюсь и даю себе легкую пощечину. Если до определенного момента в транспорте оставались люди, которые не смотрели на меня, то теперь таковых не было. Выскакиваю на своей остановке и бегу к больнице. На бегу достаю телефон из кармана, у меня есть еще десять минут. Уже подбегаю к воротам. — Миша! Оборачиваюсь и вижу Катю, которая идет ко мне. Останавливаюсь и понимаю, что дыхание у меня ни к черту. Киваю ей, стараясь успокоить свои легкие, и мы вместе идем к больнице. — Готов к первым осмотрам? — она буквально искрится. Интересно, что может так радовать человека в половину восьмого утра? — Буду импровизировать, — усмехаюсь я, открывая ей дверь. — Смотри, тебе нужно будет проверить их самочувствие, вкратце расспросить их о чем-нибудь, — мы поднимались по лестнице к нашему отделению. — В общем, ты меня понял. — Угу, — кивнул в ответ я. — Вот, — она продолжила, расстегивая пуговицы на своём пальто. — А с Даней придется поработать детальней, — мы заходим в ординаторскую. — В каком смысле? — я вешаю куртку на плечики и убираю в шкаф. — Он ведь будет твоим основным, — она кидает мне халат, который я сразу надеваю. — Ты должен проводить с ним больше времени, разговаривать. Попробуй подружиться с ним. — Подружиться? — мы выходим наружу, и она вручает мне стетоскоп. — Ты ему вроде понравился, — она пожимает плечами и улыбается. — Ладно, ты свои обязанности понял, иди работать. Они как раз должны были закончить завтрак. — Конечно, я все понял, — шепчу себе под нос я и иду в 137 палату. Дверь легко закрылась, щелкая за моей спиной, и я остался один на один с пациентом. — Доброе утро, Виктор Федорович, я — ваш новый лечащий врач Михаил, — я прошел глубже в палату. Ответа не последовало. — Я буду проводить у вас некоторые осмотры, а сегодня вечером к вам приставят еще одного интерна, — тишина. Мужчина продолжал сидеть, не двигаясь и не обращая на меня ровным счетом никакого внимания. Мне кажется, что вчера я видел его в том же положении. — Вы позволите мне осмотреть вас? — медленный кивок головы. — Отлично. Я подхожу к нему и прошу встать. Он не сопротивляется, пока я провожу все необходимые процедуры и записываю результаты в историю болезни. — Они умерли, — тихо говорит он, когда я уже собираюсь уходить. — О ком вы? — я в последний раз перечитываю написанное, закрываю историю и убираю ручку за ухо. — Они, — он поворачивает ко мне голову. — Моя семья. Но я все еще слышу их. — Вы уверенны, что это именно их голоса? — начинаю чувствовать себя героем дешевого ужастика. — По вашему, я не смогу отличить голоса моей жены и детей?! — он вскидывается, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Нет, я совсем не это хотел сказать, — пытаюсь произнести я наиболее успокаивающим тоном. — Ты ведь не веришь мне, да? Не веришь, как и все остальные, — в одну секунду он сгорбился и закрыл лицо руками, содрогаясь в беззвучных рыданиях. — Они погибли из-за меня, если бы в тот день я был рядом с ними, этого бы не произошло. — Вы ни в чем не виноваты, — я подошел к его кровати и сел рядом, кладя руку на плечо мужчины. — Этого нельзя было исправить. — Нет, — он покачал головой. — Они до сих пор кричат, они просят, чтобы я помог им, а я не могу, — он громко всхлипнул, не отнимая рук от лица. — Я ничего не могу сделать. — Вам нужно успокоиться, — проговорил я как можно тише, чтобы не нервировать его. — Давайте я попрошу медсестру принести вам воды, а вы тем временем полежите на кровати и приведёте себя в норму, хорошо? — он повернул ко мне голову и прерывисто кивнул. — Отлично. Я помог ему лечь и вышел из палаты, сказав медсестре, которая проходила рядом, что сюда срочно нужно принести стакан воды. Перевернув листок, я еще раз пробежался глазами по истории болезни Киры и зашёл к ней. Девочка сидела на полу рядом с кроватью, обняв свои колени, и раскачивалась из стороны в сторону, напевая детскую песенку. Мост над Темзой рухнул вниз, рухнул вниз, рухнул вниз, Мост над Темзой рухнул вниз, моя милая леди. — Привет, Кира, — я подошел к ней, отчего она резко перестала петь и повернулась ко мне. — Меня зовут Миша, и сегодня я проведу у тебя осмотр. — Привет, Миша, — проговорила девочка, смотря сквозь меня. — Ты ведь здесь новенький, да? — Да, меня только недавно направили сюда, — она подошла ко мне, позволяя прослушать её стетоскопом, и послушно открыла рот, когда я попросил. — Вот и всё. Рассказывай, как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — сказала она, сидя на кровати и раскачивая ногами в разные стороны. — А откуда ты знаешь песенку, которую пела, когда я пришёл? — Лулу спел, — ответила она, разглядывая потолок. — Лулу? — я повернулся к ней, мимолётом проходя по ней взглядом. Длинные светлые волосы девочки были слегка спутаны, но это не делало её менее милой. Карие глаза постоянно смотрели куда-то сквозь, из-за чего постоянно появлялось ощущение, что за мной стоит кто-то, кого видит только она. — Ага, — она быстро закивала головой и повернулась в мою сторону. — Он мой друг. Он всегда рассказывает мне разные истории и поёт весёлые песенки. Мама с папой говорят, что я не должна дружить с ним, но я ведь знаю, что Лулу хороший. Ты ведь тоже думаешь, что он добрый, да? — она вцепилась в мою ладонь, сжимая её своими маленькими пальчиками. — Я не сомневаюсь, Кира, — я мягко улыбнулся девочке и её хватка ослабла. — Но ты не думала о том, чтобы завести новых друзей? — А зачем они мне? Они могут уйти, а Лулу всегда рядом. Он лучше, — она отвела взгляд и сцепила руки в замок, положив их к себе на колени. — Хорошо, — тихо ответил я, вставая с кровати. — Ну ладно, я пойду, ещё увидимся Кира, — я улыбнулся девочке и пошёл в сторону выхода. — Лулу говорит, что ты ему не нравишься, — проговорила она, когда я коснулся ручки двери. — Но я попробую его переубедить. Ты кажешься мне хорошим. — Ладно, — тихо сказал я и вышел из палаты. — Ну, как ты? — Катя вновь появилась из неоткуда, держа в руках кучу каких-то бумаг. — Отлично, — ответил я, хотя сам до сих пор думал о том, что сказала мне Кира. — Осталась только 139? — Ага. — Ну, тогда давай. Удачи тебе там. Не забыл про то, что с ним нужно познакомиться поближе? — Помню, — я привычно тряхнул головой, убирая спавшую на глаза челку. — Хорошо, тогда после этого приходи в ординаторскую, буду ждать тебя там. — Ладно. Я сделал несколько шагов и остановился перед дверью, которая вела в 139 палату. В голову врезались воспоминания о вчерашнем пребывании в ней, и я инстинктивно провел пальцами по правой руке в тех местах, где он касался её. Резко выдохнув, я выкинул все ненужные мысли из головы и зашёл внутрь, закрыв за собой дверь. — Здравствуй, Даня, я буду твоим новым лечащим врачом, — проговорил я, не глядя на него и открывая историю болезни. — Привет, — тихо сказал он. — Как ты себя чувствуешь? — я поднял на него взгляд и увидел, что он сидит на кровати, скрестив ноги, и смотрит прямо на меня. — Хорошо, — он кивнул. — Я могу тебя осмотреть? — я прошел глубже в палату, останавливаясь перед ним. Парень был одет в легкую футболку и джинсы. Кем бы он ни был, у него явно есть родственники, которые до сих пор заботятся о нём и приносят новую одежду. — Тебе всё можно, — он пожал плечами, поднимая взгляд на меня. От таких слов я немного смутился, но все же постарался сделать вид, что ничего необычного не произошло. — Можешь поднять футболку? — он сделал то, что я попросил, и я приложил стетоскоп к его груди. В это время я старался не смотреть ему в глаза, которые сейчас так пронзительно смотрела прямо на меня. Даня дышал ровно, что не могло не радовать, потому что вчера я даже немного испугался, когда он вдруг решил забыть про это. Я повесил стетоскоп обратно на шею и уже хотел отстраниться, когда увидел синяк, размером с половину моей руки. — Что это? — спросил я, стараясь не акцентировать внимание на том, как дрогнул мой голос на первом слове. — Не важно, — сказал он, отвернувшись, но футболку не опустил. Я легко прикоснулся к нему, отчего Даня вздрогнул. — Тебе больно? — спросил я, мягко проведя по нему пальцами. Синяк находился на его правом боку, и, вспомнив, как с ним обращались санитары, я вдруг понял, что он, скорее всего, уже не первый. — Нет, — сказал он, по-прежнему не поворачиваясь ко мне. — Дань, если это всё санитары, то просто расскажи мне, хорошо? — я убрал руку и в первый раз за все это время посмотрел ему в лицо. — Не беспокойся, это не они, — он повернулся ко мне и легко улыбнулся, качая головой из стороны в сторону. — Ладно, — я вздохнул, желая перевести тему. — Почему вчера ты так испугался меня? Вопрос прозвучал слишком оглушительно в той звенящей тишине, которая была в палате. Даня замер, опустив голову. — Я так давно не видел тебя, — тихо прошептал он. — Давно? — не понял я. — Вчера мы встретились первый раз. — Что? — он поднял на меня взгляд испуганных глаз. — Стой, ты хочешь сказать, что ничего не помнишь? — Дань, между нами ничего не было. Мы никогда не общались раньше, — я старался говорить мягко, чтобы он понял, что я не злюсь на него из-за того, что он снова заговорил про тот несуществующий мир. — Ах да, конечно, — сказал он, улыбнувшись. — Ничего не было. Извини, я, наверное, перепутал тебя с кем-то. — Наверное, — я улыбнулся ему в ответ. — Ну ладно, я пойду, хорошо? — спросил я, вставая с кровати. — Конечно, — он медленно кивнул и увел взгляд. — Если я понадоблюсь тебе, то просто позови, я приду сразу же, — я положил руку ему на плечо, из-за чего он поднял голову и посмотрел мне в глаза. — Хорошо, — я не выдержал его взгляда и первым отвёл глаза, поворачиваясь к двери. Спустя несколько минут я уже стоял в ординаторской, в которой меня ждала Катя. — Как там у вас с Даней? Подружились? — спросила она, стоя у зеркала и поправляя волосы. — Да, наверное, — неуверенно проговорил я. — Слушай, а почему он здесь? Я читал историю болезни, но там написано только про несчастный случай, и ничего конкретного нет. — Это очень странная история, и я не уверена, правда ли это, — она вздохнула, отходя от зеркала. — В общем, я слышала, что когда он был маленьким, он дружил с еще одним мальчиком. Они всегда были вместе, где бы их ни видели. Всё было хорошо, пока Даня вдруг не вышел из себя. В тот день он откуда-то взял перочинный ножик, и… — она остановилась, переводя дыхание. Я слушал её, стараясь не упускать ничего. — В общем, он полоснул его лезвием по лбу. Мальчика сразу увезли в больницу, к счастью, ничего страшного с ним не случилось. После этого случая Даню опрашивали в полиции, и хотели прикрепить к детской комнате, но потом оказалось, что мальчик не в себе. Тогда его и начали водить по врачам, а в итоге он оказался здесь, — она подошла ко мне и положила руку на плечо. — Я не знаю, правда ли это, но на твоём месте, я бы не верила в эти глупые россказни. — Да, звучит как-то странно, — я усмехнулся, провожая её взглядом до двери. — Я пойду к новеньким, а ты пока разберись с выписками, ладно? Попроси бумаги на посту. — Хорошо. Когда она вышла за дверь, я привычным движением аккуратно поправил челку, подойдя к зеркалу, и, убедившись, что выгляжу нормально, вышел из ординаторской. В целом, день прошёл спокойно.