Невидимая связь

Люсиль считает, что денег Памелы им хватит надолго, но Томас не согласен с сестрой, его пугает то, как быстро тает наследство, доставшееся от мисс Аптон. Совсем недавно Шарп нанимал работников, чтобы переложить пол в парадном холле, но прошло всего несколько недель, и доски опять просели, а в щелях снова показалась мерзкая глина багрового цвета. Когда-то эта глина была гордостью семьи Шарпов, но теперь, когда шахты заброшены… — Люсиль! — Томас врывается в комнату сестры, его глаза горят лихорадочным блеском. Мисс Шарп сидит за секретером, выдвинув один из ящичков, в её руке — мертвая бабочка, новый экземпляр в коллекции насекомых. Несмотря на то, что ей очевидно воодушевление Томаса, она не поворачивается к нему, продолжая разглядывать бабочку. — Люсиль, я придумал, как нам наладить постоянный источник дохода! — Шарп говорит прерывисто, пытаясь отдышаться, он явно очень спешил. Люсиль оборачивается в полголовы и изгибает рот в лёгкой улыбке. — У нас уже есть прекрасный источник дохода, милый мой, — отвечает она, охлаждая пыл Томаса. — После того, как бедняжка Памела умерла, мы… — Эти деньги закончатся, не успеем мы и глазом моргнуть, — перебивает сестру Шарп, стараясь не обращать внимания на то, как дико звучат слова «бедняжка Памела» в устах её убийцы. — Нам нужно что-то, что будет приносить доход регулярно. И я знаю, как нам быть — надо возобновить добычу глины! Тут уже Люсиль полностью поворачивается к брату, не в силах скрыть изумление. Она даже не сразу находит слова, поэтому Томас продолжает свою речь. — Мне пришло в голову, как можно вновь наполнить глиной наши шахты — не хватает специального механизма, который мог бы поднимать глину из нижних слоёв почвы, — торопливо излагает он. – И, думаю, мне по силам разработать такое устройство! Придя в себя, Люсиль долго возражает. Она не верит, что брату под силу создать подобную машину, но, если он и преуспеет, то на её постройку потребуется явно больше средств, чем у них есть сейчас. Идея о том, чтобы поехать в Лондон и привлечь спонсоров, тем паче не привлекает мисс Шарп — она не любит покидать дом без крайней на то необходимости. Но Томас не отстаёт от сестры, и в конце концов она уступает, хотя в её голове вертятся мысли вроде «Чем бы дитя не тешилось…». После того как поездка в Лондон оборачивается первым провалом, Люсиль не находит в себе достаточно жёсткости, чтобы пресечь дальнейшие попытки Томаса воплотить в жизнь свою нелепую, по её мнению, задумку, и, напротив, предлагает ему попытать удачу где-нибудь ещё — например, в Шотландии. — Ты готова отправиться со мной в столь дальний путь? — недоумевает Шарп, который отлично осведомлён о неприязни Люсиль к путешествиям. — Ради тебя я отправлюсь и гораздо дальше, — заверяет его сестра, не догадываясь, что её слова станут пророческими. Однако Томас решает, что на этот раз должен подготовиться лучше, и с головой уходит в расчёты и чертежи. Он даже принимается за конструирование машины, чтобы будущие спонсоры увидели, что он — не пустослов и не выдумщик. Проходит несколько лет, прежде чем баронету удаётся полностью перенести своё детище из чертежей в реальность, но машина построена из некачественных материалов, а Шарпы еле сводят концы с концами. Поняв, что откладывать поиск средств больше нельзя, Томас и Люсиль совершают вылазку в Эдинбург. К разочарованию Томаса, его здесь также ждёт отказ, несмотря на приложенные усилия. Только Маргарет МакДермотт, пожилая богатая вдова, прознав о цели, с которой прибыл баронет, выражает свою заинтересованность. Вскоре выясняется, что дело здесь не столько в проекте Шарпа, сколько… — Она намекнула мне, что деньги я могу получить только при определённом условии, — горько жалуется Томас. — Разумеется, она не могла сказать прямым текстом, что имела в виду, но всё пела мне про то, какой одинокой и несчастной она себя чувствует… И тут он с удивлением умолкает, заметив, что Люсиль, кажется, выглядит не разгневанной, а довольной. — Братец, золотце, возможно, тебе стоит поразмыслить над этим вариантом, — произносит она, ощущая в себе противоестественное желание снова отдать Томаса другой женщине лишь затем, чтобы потом уничтожить её. — Люсиль, о чём ты говоришь! — возмущается Шарп. — Она — уже совсем старуха! Люсиль тихонько усмехается. Наверное, в его двадцать с лишним лет считать старухой Маргарет МакДермотт, которой, должно быть, не больше пятидесяти, — не так уж и странно. Мисс Шарп задумчиво смотрит на брата. Она всего на два года старше Томаса, но порой у неё возникает ощущение, что разница в возрасте у них куда больше. — Это только упрощает дело, — протягивает Люсиль, дотронувшись рукой до щеки брата. — Значит, ей совсем недолго придётся делить с нами крышу Аллердейл Холла. Томас не может не понимать, что кроется за этими словами, но он закрывает на это глаза. Выясняется, что так жить намного проще.

***

После очередной совместной прогулки Эдит соглашается дать Шарпу экземпляр своего романа. Как бы ни было ей боязно, что Томас разочаруется в книге, мисс Кушинг всё же мечтает услышать от него слова одобрения. Баронет обещает прочесть сочинение как можно скорее, и ему действительно не терпится познакомиться с произведением уже не бегло, а вдумчиво. Люсиль вскоре сталкивается с тем, что все вечера, свободные от визитов, её брат проводит за романом Эдит. — «Тень времени», — презрительно произносит вслух название книги Люсиль, вертя в руках титульный лист. — Зачем ты тратишь своё время на это «время»? — Должен же я что-то ответить, когда мисс Кушинг начнёт меня расспрашивать о впечатлениях, — миролюбиво отвечает Томас, не отрываясь от чтения. — Что за вздор! — у Люсиль никак не получается унять растущее раздражение. — Только не говори мне, что она жаждет услышать детальную критику своей писанины. Что там, очередной любовный роман? — Я бы так не сказал, пусть в книге и присутствует любовная линия, — говорит Шарп, нехотя поднимая глаза на сестру. — Самое интересное в романе Эдит — призраки, которые, судя по всему, символизируют те или иные события прошлого. Мисс Шарп поражена тем, с какой серьёзностью её брат рассуждает о сочинении этой девицы. — Уж не хочешь ли ты сказать, что эта книга хоть чего-нибудь да стоит? — Люсиль сверлит Томаса взглядом, пытаясь разгадать по его выражению лица, в самом ли деле он увлечён романом. Шарп вздыхает и откладывает кипу листов. За долгие годы он достиг больших высот в умении скрывать свои чувства. Подлинные эмоции видны лишь тогда, когда Томас творит в своей мастерской, но, по иронии судьбы, в такие моменты никто за ним не наблюдает. Вот и сейчас он интуитивно понимает, что демонстрировать сестре свою заинтересованность книгой — себе дороже. — Ну что ты, — успокаивающе говорит Шарп. — Просто хочу закончить с чтением как можно скорее, чтобы отделаться от романа. — Всё равно, не понимаю, почему ты считаешь необходимым изучать его так досконально, — не уступает Люсиль, садясь к брату на колени. — Ты же знаешь, что мы не имеем права на ошибку, — отвечает Томас, слегка скривившись. В это мгновение он с болью думает про себя, что, если бы сам не совершал промахи раз за разом, получая отказы в финансировании, то ошибка, которую он имел в виду, вообще не имела бы к Шарпам никакого отношения. Однако Люсиль, кажется, не может сообразить, о чём он говорит, и вопросительно поднимает брови. — Вспомни про Маргарет, — поясняет Томас с неохотой. — Мы рассчитывали получить огромное наследство, но она что-то заподозрила и явно была недовольна тем, как мы себя с ней ведём. И чем это в итоге обернулось… Люсиль поджимает губы. Да, об этой неудаче вспоминать и ей крайне неприятно. Мисс Шарп была уверена, что пожилая вдова, заполучив Томаса, придёт в неописуемый восторг и потеряет бдительность, однако Маргарет МакДермотт оказалась женщиной, на удивление крепко стоящей на земле. Прожив некоторое время в Аллердейл Холле, она догадалась, пусть и слишком поздно, что её новый муж не испытывает к ней ничего похожего на любовь, а симптомы заболевания, внезапно настигшего её, вызваны посторонним вмешательством. Тайком от Шарпов Маргарет выслала в Эдинбург распоряжение, которое лишало Томаса причитавшегося ему наследства, и они с Люсиль остались ни с чем. Сестра была в ярости — не столько из-за того, что они не получили денег, сколько из-за того, что Маргарет ухитрилась сломать её план. Зато теперь напоминание об этих событиях уводит мысли Люсиль от юной мисс Кушинг, а именно этой цели её брат и добивается. — Что ж, поступай, как знаешь, — цедит мисс Шарп и поднимается, отходя от Томаса. — Хотя я по-прежнему сомневаюсь в том, что твой выбор — правильный. Шарп не отвечает, он уже снова погрузился в мир, созданный Эдит. Если бы баронет хоть на миг отчётливо представил себе, на что он обрекает девушку, решив жениться именно на ней, он тоже усомнился бы в своём выборе, но, по своему обыкновению, Томас замечает лишь то, что хочет видеть. Мисс Кушинг тем временем расстроено меряет комнату шагами. Пока стоит хорошая погода, это даёт ей возможность проводить множество часов в парке вместе с сэром Томасом Шарпом — пусть и не наедине, — но сегодня с утра она получила выговор от отца, который с каждым днём всё серьёзнее настроен против Шарпа. Эдит недоумевает, отчего этот достойнейший человек вызывает такую неприязнь у Картера Кушинга. Одно дело — Алан, но папа… Эдит приказывает служанке подготовить прогулочное платье. Коротать день в доме девушке в любом случае не хочется, и она собирается пройтись. Мисс Кушинг любит ходить пешком, несмотря на то, что это вызывает постоянные насмешки в кругу других юных леди. Шагая по шумным улицам города, Эдит почти не обращает внимания на происходящее вокруг, из её мыслей не выходит Томас. Как он отличается от всех молодых людей, знакомых ей! Он держит себя так галантно и обходительно, как будто изысканные манеры — это не дань этикету, а сама сущность Шарпа. Он выглядит элегантнее всех в своих тёмных костюмах, контрастирующих с яркими красками Буффало. Он не подкалывает Эдит за её намерение стать писательницей и тратит своё время на то, чтобы изучить её роман. Ему удаётся сокращать дистанцию между ними и вести себя так, словно их объединяет что-то общее, при этом не нарушая правил приличия. «Почти не нарушая», — мысленно поправляет себя мисс Кушинг, вспоминая о том вечере, когда Шарп впервые появился на пороге их дома, а затем пожаловал с ней на приём к МакМайклам и пригласил на вальс, хотя приглашения явно ожидала Юнис. Эдит улыбается, поглощённая воспоминаниями — смущение от того, как их поступок выглядел в глазах других гостей, осталось в прошлом, а вот то, как они с Томасом кружились в танце, ей хочется переживать снова и снова. Почти не замечая, куда она идёт, мисс Кушинг внезапно ахает, когда её взгляд случайно падает на витрину мастерской, находящейся с другой стороны улицы. Сквозь стекло видна статная фигура Шарпа — его и в самом деле ни с кем не перепутать. Поняв, что Томас тоже её увидел, Эдит чуть кивает головой в знак приветствия, и баронет отвечает ей учтивым поклоном. Слегка помешкав, думая, стоит ли ей подойти и заговорить с ним, Эдит всё же решает не отказывать себе в таком удовольствии и, подобрав юбки, ступает на мостовую. — Мисс Кушинг, моё почтение, — здоровается с ней Томас, и Эдит остаётся только удивляться, как такие простые слова, произнесённые глубоким бархатным голосом, способны заставить её сердце трепетать. — Рад нашей неожиданной встрече. Эдит с любопытством смотрит на чертежи, которые баронет держит в руках. — Надеялся найти новые детали для глинодобывающей машины, — отвечает Шарп на невысказанный вопрос девушки. — Мне посоветовали эту мастерскую — говорят, здесь изготавливают лучшие в городе… А, впрочем, не стану утомлять вас скучными подробностями. — Мне ничуть не скучно, напротив, — горячо возражает Эдит и берёт у Томаса из рук один из чертежей. — Вы очень вежливы, мисс Кушинг, но я ведь понимаю — все эти клапаны, рычаги и моторы едва ли представляют интерес для… — начинает было Шарп, но искренний протест, читающийся в глазах Эдит, заставляет его осечься. — Я — дочь строителя, не забывайте, — серьёзно произносит она. — И с детства интересовалась работами отца. Пусть его занятие и относится к другой области, нежели ваше, не думайте, что перечисленные вами названия — пустой звук для меня. Если вам не покажется это обременительным, я бы с радостью послушала об устройстве вашей машины. Во взгляде Томаса сквозит почти неприкрытое обожание, и Эдит приходится одёргивать себя, чтобы не нафантазировать лишнего. «Не может быть, чтобы мой интерес к его работе так восхитил сэра Шарпа, — твердит себе мисс Кушинг, тщетно пытаясь сопротивляться растущему в груди чувству. — Возможно, он просто польщён тем, что нашёл в моём лице внимательного слушателя». Слушает Эдит и правда внимательно, не пропуская ни одного слова. Баронет, полностью погрузившись в рассказ, чертит в воздухе линии, изображая ту или иную часть механизма, сыплет терминами и прямо в момент разговора строит новые предположения о том, почему машина до сих пор не работает исправно, и что именно нужно изменить, чтобы запустить эту уникальную конструкцию. Его пламенную речь прерывает появление владельца мастерской, мистера Сэмюэля Бартона, который выходит из подсобного помещения. — Мисс Кушинг, — не без удивления приветствует новую посетительницу мистер Бартон. — Сэр Томас, прошу, я подобрал для вас те детали, что вы заказали на днях. Шарп, захваченный собственным повествованием, не сразу реагирует на фразу хозяина мастерской, но затем, спохватившись, рассыпается в благодарностях, а Эдит разглядывает, что лежит в футляре, принесённом мистером Бартоном. — Если я правильно понимаю, эти детали вы планируете вмонтировать в центральную часть механизма, чтобы ускорить движение лопастей? — спрашивает она. Бартон поражённо глядит на девушку, не веря своим ушам — где это видано, чтобы молодые леди разбирались в механике! Томас поражён не меньше. — Мисс Кушинг, на вашем месте я бы задумался о том, чтобы совместить писательский труд с инженерным, — говорит он без тени иронии. — Вы могли бы стать первой женщиной-изобретательницей гениальных конструкций. — Вы мне льстите, — лепечет Эдит, стесняясь показать, как приятна ей похвала Томаса, однако счастливая улыбка выдаёт её с головой. Покинув мастерскую, Шарп предлагает девушке проводить её до дома. Они не спеша идут к особняку Кушингов, разговаривая о самом разном. Эдит радостно отмечает про себя, что она чувствует себя рядом с Томасом всё свободнее и свободнее. Конечно, это не Алан, с которым она дружна с детства, но всё же, чем больше ей удаётся пообщаться с Шарпом, тем ближе он ей становится, не теряя при этом ореола таинственного незнакомца с других берегов. И, дойдя до дома, она не готова расстаться со своим собеседником, поэтому, не побоявшись нарушить этикет, приглашает его зайти ненадолго, на чашечку чая. — Не смею отказаться от такого предложения, чай — лучшее, что может быть после прогулки под жарким солнцем, — широко улыбается баронет, но, стоит Эдит отвернуться, как его улыбка превращается в странную гримасу. У Томаса не самые добрые ассоциации с чаепитием, но мисс Кушинг об этом знать ни к чему, так что он быстро справляется с собой. Сидя в столовой, он небольшими глотками отпивает из фарфоровой чашки, отставляя мизинец. Эдит тоже пьёт чай, украдкой любуясь на то, как это делает её гость. Завязывается беседа, и Томас, расспрашивая Эдит о её жизни в Буффало, незаметно для них обоих приводит девушку к воспоминаниям о своём детстве. — Раньше мы каждый год выезжали в летнюю резиденцию на берегу озера Эри, — делится она, отвечая на очередной вопрос Шарпа. – О, это был настоящий рай для ребёнка! Мама возделывала виноград, а я, помнится, никак не могла дождаться, пока ягоды созреют, и таскала их раньше времени. Нелепые детские шалости… Томас мягко смеётся, всем своим видом показывая, что ждёт продолжения истории. — А ещё рядом с нашим особняком был небольшой лесной массив, и однажды отец смастерил мне домик прямо на ветвях дерева, — по выражению глаз Эдит видно, что воображение переносит её в тот год. — Мама, конечно, протестовала, она очень боялась, что я могу упасть… Но следующим летом я стала реже забираться в домик, потому что в подвале особняка поселилось целое кроличье семейство — разумеется, меня было за уши не оттянуть от этих пушистых зверюшек! Мисс Кушинг ненадолго замолкает, представляя себе картины из детства. К сожалению, вскоре та идиллия оборвалась из-за смерти матери Эдит, миссис Гвендолин Кушинг. Желая избежать горьких воспоминаний, Эдит обращается к Томасу: «А у вас в детстве были какие-нибудь животные? Во что вы с Люсиль любили играть?» Лицо Шарпа подёргивается тенью. — Что-то не так? — робко спрашивает Эдит, и он невольно отмечает, что его истинные эмоции уже не в первый раз не ускользают от неё — почему-то в присутствии мисс Кушинг Томасу не удаётся сразу скрывать их за привычной маской. — Нет-нет, всё в порядке, — спешит улыбнуться Шарп. — Просто я задумался над вашим вопросом. Видите ли, когда я был мальчиком, наша семья уже переживала не самые простые времена, так что лишних средств на содержание животных не было. Но у нас с Люсиль было множество разных весёлых игр, само собой… Баронет прерывается, ощущая, как фальшиво звучат его слова — вряд ли это чувствует его собеседница, но это прекрасно знает он сам. Его детство разительно отличалось от детства Эдит, и она, безусловно, будет шокирована, если он раскроет ей хоть малую долю правды. — Не сомневаюсь, что вы росли счастливыми детьми, — тепло замечает мисс Кушинг. — В больших семьях всегда господствуют радость и любовь… — Любовь… — тихо повторяет Томас, понимая, что нужно как можно скорее сменить тему. — Забавно, не правда ли — сколько есть слов, которые звучат по-разному в английской и американской версиях языка, однако же самые главные слова всё равно произносятся одинаково… Эдит распахивает глаза, внимательно глядя на Томаса. Она силится разгадать, вкладывает ли он в эту внезапную реплику особый смысл. Румянец заливает щёки мисс Кушинг, но она по-прежнему не отрывает взгляд от Шарпа. Баронету чудится, что, стоит ему сейчас приблизиться к Эдит, как она первой шагнёт в его объятия и поцелует, проявляя запредельную для незамужней девушки смелость. Так однажды уже поступила страстная итальянка Энола Шотти…