Я не хочу любить.

Первое, что увидел Тсуна, проснувшись утром, это умиротворенное лицо Хибари. В первую секунду он испугался, но, вспомнив ночные события, покраснел от макушки до пят. «А-а-а! Я занимался сексом с Хибари-саном! Неужели, мне не приснилось?!» Тсуна дернулся и решил, что если это продолжение сна, то излишне реалистичное – боль в заднице была самой что ни на есть настоящей. Тсуна рухнул назад на подушку и задумался, уставившись в потолок. Пялиться на спящего Хибари-сана он посчитал невежливым. Выражение его лица было таким открытым и по-детски беззащитным, что Тсуне показалось, что он переступает какие-то грани морали, наблюдая за ним. На потолке гулял солнечный луч, и Тсуна улыбался, глядя на него. «Хибари-сан такой добрый и нежный. Я самый счастливый человек на земле. Влюбиться больше просто невозможно», − думал Тсуна. Бурлящая в нем радость и нежность требовали выхода. Поэтому он тихонько, чтобы не разбудить Хибари, встал и пошел в ванную. Стоило ему прикрыть за собой дверь, как Кёя проснулся. Опустевшая постель заставила его пережить немыслимое разочарование. Не найдя рядом Тсуну, он испугался, что вчерашняя прекрасная ночь была лишь сном. Растерявшись в первые в жизни, толком не проснувшийся Кея отправился в ванную, чтобы умыться и сообразить, произошло что-то вчера или нет. Открыв дверь, он увидел картину, вспоминая которую, будет всегда умиляться. Тсуна, на котором из одежды были только съехавшие трусы, рассматривал себя в большом зеркале. Он проводил пальцами по телу в тех местах, где взгляд натыкался на небольшие красноватые пятна. Как будто их ему показалось мало, а скорее наоборот, впечатлившись их количеством, Тсуна и сам пошел красными пятнами. Кея некоторое время наблюдал за парнем, любуясь и запоминая это непередаваемое выражение лица. - Доброе утро, Тсунаеши, – наконец сказал Кёя. - А-а-а! - подскочил от неожиданности Тсуна. Он развернулся, увидел полуголого Хибари и покраснел еще сильнее. – Доброе утро, Хибари-сан. Кёя подошел к нему и обнял, довольно улыбаясь. - Зови меня Кёя, – прошептал он Тсуне на ухо, – как ты делал это прошлой ночью. – Тсуна отчаянно стеснялся, и если это было бы физически возможно, покраснел бы еще сильнее. − Знаешь, − продолжал нашептывать Хибари, посылая волну дрожи по телу Тсуны, − когда я проснулся, а тебя рядом не оказалось, жутко испугался, что это был всего лишь сон. Тсуна молчал. Собственно он при всем желании не смог бы заговорить, у него перехватило дыхание от осознания того, что их мысли так совпали. Он повернулся к Хибари лицом и, справившись с голосом, прошептал. - Это был не сон. От этих робких слов и дрожащего голоса Тсуны у Кёи совершенно снесло крышу. Он впился в губы любимого жадным поцелуем, отчего тот мгновенно растаял, теряя голову. Кёя положил руки Тсуне на ягодицы и подхватил его на руки, тот послушно обвил руками его шею и скрестил ноги на пояснице. Прогнулся в спине, прижимаясь сильнее и открывая шею для поцелуев. Парень тут же воспользовался предложением, пройдясь языком от уха до ключицы. Горячая волна омыла тело Тсуны, он тяжело задышал и поднял мутные от желания глаза на Хибари. Молящий взгляд выжег остатки самоконтроля, Хибари с рычанием накинулся на парня, целуя, кусая его, руки мяли ягодицы. Тсуна уже вовсю терся вставшим членом о живот Хибари. Отчаянно мешал слой ткани между ними. Тогда парень подхватил Тсуну под попу одной рукой, другой прошелся по его спине, прижимая к себе еще ближе, сделал несколько порывистых шагов, вжимая Тсуну в стену и опуская его на ноги. Окинув взглядом почти невменяемого юношу, который еле удержался на ногах, он, проведя ладонями по его бокам, опустился на корточки. Лицо его оказалось прямо напротив выпуклости в трусах. Хибари взялся за резинку и не спеша спустил трусы, освобождая Тсуну от так мешающих им обоим остатков одежды. Тсуна переступил с ноги на ногу, трусы оказались на полу, и Кёя отбросил их в сторону. Розовый член Тсуны уже блестел от выступившей смазки, на нем проступили жилки сосудов, он был максимально напряжен. Тсуне казалось, он кончит сразу, как только Хибари коснется его там. Видимо, это его состояние не укрылось от Хибари, поэтому он немного сбавил темп и стал оглаживать бедра парня, живот, а затем облизнул пальцы и стал водить вокруг дырочки Тсуны, расслабляя натруженные ночью мышцы, не прикасаясь пока к его члену. Тсуна глухо застонал от наслаждения, которое доставляли ему ласковые действия Кёи. А еще от неудовлетворенности тем, что тот лишил его своих прикосновений там, где он нуждался в них больше всего. Хибари перестал его поддерживать, и Тсуна не смог самостоятельно сохранить вертикальное положение. Попытавшись дать Хибари больше доступа, он раздвинул ноги, мышцы не выдержали напряжения, и он стал сползать по стене. Хибари не дал ему упасть, он крепко схватил парня за бедра и встал сам, вновь пристраивая его у себя на талии. − Держись, − прошептал он, и Тсуна вцепился в него изо всех оставшихся сил. Хибари на секунду выпустил его из объятий, чтобы приспустить свои трусы. Тсуна, поняв, что тот хочет сделать, помог ему, выполнив почти акробатический этюд. Зацепил большим пальцем ноги резинку и потянул вниз. Трусы благополучно свалились на пол, и теперь ничего не мешало двум обнаженным телам слиться в экстазе. Кея, словно соскучившись, с новыми силами набросился на губы Тсуны, вовлекая парня в глубокий поцелуй. Игнорировать болезненно напряженный член уже не было никакой возможности, и он стал чуть приподнимать Тсуну вверх так, чтобы их члены терлись друг о друга. На какое-то время это помогло, но совсем ненадолго. Контакта горячей кожи отчаянно не хватало. Как-то совсем по-звериному рыкнув, Хибари впечатал Тсуну в стену и сам стал двигаться, увеличив скорость и давление. Тсуна вцепился в его плечи и стонал уже в голос. − Хибари-саааан… пожалуйста… Кёя замер и посмотрел в глаза парню: − Ты уверен? − Да, − тихо ответил тот. Хибари пьяно повел головой, сосредотачиваясь, потом кивнул в сторону полки. − Масло для тела. – Тсуна дотянулся до бутылочки, открыл и щедро смочил им оба члена. Уронил бутылку и, сглотнув в предвкушении, накрыл ладонью сверху, обхватил и, млея от удовольствия, провел сверху вниз. Оба чуть не кончили от этого медленного, томного движения, но Хибари не желал, чтобы всё закончилось так просто. Он прижал Тсуну крепче, приподнял, придерживая под ягодицами одной рукой, другой рукой взялся за свой член, приставил его к дырочке Тсуны и стал медленно опускать парня, насаживая на свой член. Тсуна издал долгий протяжный стон, ощущая, как мучительно неторопливо заполняет его изнутри плоть Кёи. Мышцы медленно расслаблялись, пропуская член Хибари всё глубже. Тсуна внутри был такой восхитительно тугой, такой горячий, что Хибари кончил, как только Тсуна полностью впустил его в себя. Хибари задрожал с головы до ног, плоть его запульсировала внутри Тсуны, извергая сперму. − Тсуна, − выкрикнул он, сжимая парня в объятиях. Этот низкий грудной звук, полный искреннего восторга, переполнил чашу возбуждения юноши. Поэтому, когда Хибари дернулся, прижимая его к своей груди, член Тсуны, плотно зажатый между животами, отреагировал совершенно естественным образом. И Тсуна спустя несколько секунд после Хибари тоже кончил с громким криком. Понимая, что он просто не может сейчас оторваться от Тсуны и хоть на минуту выпустить его из рук, Хибари, не разрывая объятий, шагнул под душ и включил воду. Горячие струи воду омывали переплетенные изможденные страстью тела, неожиданно совсем по-утреннему бодря. По крайней мере, так ощутил себя Хибари, посвежевшим и полным сил. Тсуну же расслабляющая теплота душа усыпила, так что Кёя уложил любимого досыпать, а сам отправился на кухню. Тсуна проснулся, когда до него донесся ароматный запах свежей выпечки. Потянувшись, он охнул, ощутив боль в непривычно нагруженных мышцах. Они ныли, но вполне привычно. Тсуна, прошедший тренировки с Реборном, давно научился не обращать внимания на подобные мелочи. Зато Тсуна вдруг понял, что ему немедленно нужно увидеть Хибари-сана, потому что успел по нему соскучиться. Да и просто не терпелось полюбоваться на прекрасное лицо любимого в располагающей домашней обстановке. Аккуратно, чтобы лишний раз не тревожить переживший нагрузки организм, да и не дать знать о своем появлении, Тсуна спустился вниз и зашел на кухню. - Ты уже проснулся? – сказал Кёя, увидев Тсуну. – Садись, сейчас кушать будем. - Думаешь, я смогу сесть после сегодняшнего, а тем более вчерашнего? – возмущенно вопросил Савада. - Прости, – виновато улыбнулся Хибари. Тем не менее, сиделось ему вполне комфортно. Видимо, помогло то, что Хибари-сан не стал утром двигаться внутри него. Так мирно и уютно они провели весь день, валяясь в постели, засыпая, просыпаясь, целуясь, болтая, пару раз прервавшись, чтобы утолить голод. К сожалению, вечер наступил слишком быстро. Прозвенев, часы показали девять часов вечера, Тсуне пора было домой. Кёя, как истый джентльмен, проводил его домой, придерживая за руку. На следующий день в школе Тсуна периодически принимался хромать, когда забыв о том, что мускулы еще не восстановили форму, он делал резкие телодвижения, а мышцы напоминали ему о том, как бурно прошла его недавняя ночь. Больше его раздражали друзья, которые пристали с расспросами о том, где Тсуна пропадал все выходные и почему хромает. *** - Гокудера, ты не знаешь, что случилось с Тсуной? – спросил парня Ямамото. - Я тебе что ясновидящий? Бейсбольный ты идиот! Спрашивал я, но Десятый молчит, – нервно ответил Гокудера. Уже две недели они не могли выяснить, что происходит с Тсуной. А тот факт, что с ним что-то происходит, был на лицо. И в первую очередь отражался он на лице Тсуны. Сначала на нем лица не было, потом он словно расцвел и ходил, светясь от счастья. И при этом на все расспросы молчал. На третью неделю таких перемен терпение у парней лопнуло. Они уже стали не на шутку волноваться, передумали кучу ужасов, что могли случиться с Тсуной. А уж когда тот заявился в школу, явно прихрамывая, решили выяснить всеми правдами и неправдами выяснить, в чем дело. Когда в один из дней Тсуна снова куда-то убежал после уроков, сказав, чтобы они не дожидались его, друзья решили проследить за ним. Однако им не повезло: Тсуны уже и след простыл. Они не сдались и не спеша обошли весь первый этаж, заглядывая в кабинеты. Школа пустовала, и идти бы им домой несолоно хлебавши, если бы в коридоре им не попались задержавшиеся по какой-то причине одноклассники. Из их негромкого разговора они выяснили нужную информацию. - Интересно, что натворил никчемный Тсуна? Обычно о его приключениях вся школа знает, а тут вроде не было ничего такого. Но ведь явно что-то стряслось иначе, зачем ему идти в кабинет ГДК? – спросил один у другого. - Не знаю, вроде в школе все спокойно. И в конце концов необязательно же наказания выносить, быть может, Хибари-сан похвалить его хочет или поручить что. Они переглянулись, оба одновременно протянули: «Нееееее!», замотав головами, потом расхохотались и ушли. Гокудера бросился к кабинету Хибари, даже не дослушав, Ямамото побежал за ним. Их бешеный бег и паника на целеустремленных лицах привлекли внимание Киоко и Рёхея Сасагавы, которые мирно шли по коридору и теперь увязались за ними. Приглушенный стон Тсуны чуткий слух Гокудеры уловил еще за несколько метров до нужного им кабинета. Поэтому вежливо стучать в дверь и ждать ответа Хаято не стал, а рывком распахнул дверь (та почему-то оказалась не заперта) и ворвался с криком: − Не сметь причинять вред Десятому! За ним ввалились и остальные. Застыли все. И незваные гости, чьим глазам предстала феерическая картина… И сидящий на коленях у Главы дисциплинарного комитета Тсуна, на котором из одежды были только носки и рубашка… И сам Глава с расстегнутой ширинкой и довольно четко просматривающимся стояком. Немая сцена длилась несколько бесконечных секунд, в течение которых все дружно заливались пунцовым румянцем. Нарушила ее Киоко, с визгом выбежавшая из кабинета. Проявив недюжинное самообладание, которому сама потом удивлялась, она остановилась через пару метров и вернулась в кабинет, где с зажмуренными глазами нащупала руку брата, за которую и выволокла его из комнаты и утащила за собой. О замершем соляным столпом Гокудере пришлось позаботиться Ямамото. Он выкрикнул «Извините!» и ретировался, схватив подрывника поперек талии и практически вынося того за порог. Он поспешно закрыл за собой дверь и, не останавливаясь, бежал до выхода из школы. Только на улице, отдышавшись свежим воздухом, все немного пришли в себя. Не сказав ни слова и избегая смотреть друг другу в глаза, они разошлись по домам. Конечно, после таких событий настрой был безнадежно утерян, и о продолжении не было и речи. Даже Хибари при всей своей проницательности не мог определить, о чем сейчас думает Тсуна. Тот слез с его колен, забился в угол дивана, обхватил голову руками и с каменным лицом смотрел в одну точку. Немало усилий потребовалось приложить Хибари, чтобы привести Тсуну в чувство. Он обнял его и бормотал на ухо что-то ободряющее, уговаривал и успокаивал. «Они узнали бы рано или поздно». Разумеется, он не собирался ничего скрывать от друзей, но совсем не хотел, чтобы они узнали о его отношениях с Кёей ТАКИМ образом. Особенно Киоко. Как ему теперь смотреть в глаза друзьям и не сгорать при этом от стыда? Так толком и не пришедший в себя Тсуна отправился домой, попросив Хибари не провожать его. Когда на следующий день Тсуна пришёл в школу, четверо свидетелей начала его романа с Хибари уволокли его на крышу, намериваясь с пристрастием допросить. Тсуна собрался с духом и рассказал им всё. Как заметил непривычные изменения в поведении Хибари-сана, как стал следить за ним, как они объяснились друг с другом. И как безгранично дорог ему этот человек, и что он не представляет себе жизни без него. Друзья выслушали его и еще долго молчали. Первой не выдержала Киоко: - Будьте счастливы, − сказала она, улыбнувшись. - Я рад за тебя, Тсуна, − искренне поддержал Ямамото и тоже улыбнулся. - Если вы точно уверены, что хотите быть с ним, то я не буду возражать. Но если он вас обидит, то я убью его, – буркнул верный Гокудера. - Я экстремально шокирован, но это твой выбор Тсуна! – закричал Рёхей. - Значит, вы не считаете меня ненормальным? – с тревогой спросил Тсуна. - Конечно, нет! – чуть ли не хором прокричали ребята. - Ты наш друг. Мы любим тебя таким, какой ты есть. А то с кем ты будешь встречаться, нас не касается. Главное, если ты счастлив, то и мы счастливы, – добавил Ямамото. - Эй, это мои слова! – возмутился Гокудера. - На территории школы кричать запрещено, и прогуливать уроки тоже, – раздался вдруг голос ГДК. - Да ладно тебе, – неуверенно сказал Такеши. Хибари благополучно проигнорировал его, он молча приближался, вселяя непонятный ужас в сердцах собравшихся. - Вас бы откамикоросить… − лениво протянул он, помахивая тонфа. − Но на первый раз прощаю. Савада, за мной, − бросил он и последовал к выходу. Тсуна тотчас вскочил и затрусил за парнем. Протестовать никто не осмелился, хотя, судя по негодующим лицам, желающие были. В этот день Тсуну больше никто не видел.