Do You Feel It?

Старший парень вслушивается в мелодию и легко улыбается, когда перед его глазами начинают чертовски размыто мелькать воспоминания счастливых деньков детства. Да, бывали и хорошие дни, которые правда почти что всегда омрачались грубыми насильственными действиями. От этого воспоминания Том ежится, когда его постепенно начинает охватывать некое чувство нарастающей паники, связанное именно с грязными воспоминаниями. По спине пробегают неприятные мурашки, после чего его берет мелкая дрожь, и он спешит забраться на кровать с ногами, заматываясь с головой в одеяло. Гарри сначала просто наблюдает, но когда из этого одеяльного кокона доносится сдержанный плач, Стайлс понимает это по едва уловимым для слуха всхлипам, он решительно обхватывает руками и придвигает эту фигуру. — Знаешь, я как-то слышал, что всё людское несчастье часто заключается в расположении кровати. — Кучерявый схватывает одной рукой с прикроватной тумбочки планшет, выключая музыку, потом ложа его обратно. — Поговаривают, что кровати нельзя ставить у стен, ибо это привлекает что-то нехорошее. Твоя лежанка явно не на том месте стоит, мм? — Гарри негромко смеется, и голова Тома неуверенно показывается наружу. Оделл привык плакать. А что еще остается делать здесь, в этих грязных четырех стенах? Привык, но его еще никто не успокаивал так. Он привык, что врачи запирают его куда-нибудь, где темно, отчего его истерики только увеличиваются. Естественно, что они обращаются с ним достаточно грубо, когда вводят успокоительное. Том привык к насилию, а эти объятия поставили его в неловкое положение. — Ха-ха, — Стайлс неуверенно хохочет на сей раз, — сказал бы ты еще что-то вроде: «Я родился!» сейчас, и я бы сам родил прямо тут со смеху. — Том только отстранённо качает головой. - Ой, да ладно, ты не смотрел «Лунтика»? У вас тут вообще имеется помещение, где есть телевизор? — и Гарри немного обиженно надувает щеки, когда Том отрицально мотает головой, отвечая на его вопрос. Том не замечает, как быстро успокаивается. Обычно его эти срывы длятся довольно продолжительное время, просто никто не предлагал ему успокаивающие объятия, вместо привычных уже темных помещений и уколов. — Я должен буду обязательно познакомить тебя с этими персонажами, — младший говорит спокойно, отстраняясь. — Особенно с Доктором и его захватывающими приключениями. Оба парня вздрагивают, когда слышат отчасти оглушительный вой сирены, который длится всего секунд десять. Светловолосый вновь заворачивается в одеяло, а Стайлс понимает. — А, уже время прогулки? Это звучит так ужасно по собачьи, — брюжжит он недовольно, поднимаясь с кровати. — Это как бы обязывает или у тебя есть выбор? Боже, я разговариваю с одеяльный чудиком, который предпочитает меня игнорить. Просто замечательно! Одним рывком Гарри частично освобождает Тома от одеяльного плена, делая следом просто громаднейшую ошибку: он хватает Оделла за запястье. И делает он это весьма грубо. Старший громко вскрикивает, вырывая руку, и ползет назад, наворачиваясь с кровати. Он не смотрит на Гарри, ему не неловко, ему действительно страшно сейчас. Он лишь почти неразборчиво нашептывает одно: «Нет, нет, нет! Сегодня же суббота.» Такая незамедлительная реакция Тома ставит младшего в тупик. Он наблюдает за всем этим с открытым ртом, борясь с острым желанием просто взять и уйти сейчас отсюда. Он медлит, действительно медлит, потому что у Тома начинается еще большая паника. Гарри не решается браться за это сам, потому что еще слишком рано, и он уже успел испортить первое мнение о себе. — Черт, — он тихо ругается, одним нажатием кнопки вызывая сюда главврача, который не заставляет себя долго ждать. Дальше он помнит все достаточно смутно, потому что мысли оказываются забиты голосом старшего парня. Тому вводят привычную дозу успокоительного, а Гарри уводят в смотрящий кабинет, где устраивают допрос о том, что и как там произошло. Когда того оставляют наедине с экраном, он неохотно поворачивает голову, замечая там, замечая в этом маленьком телевизоре спящего ТОделла. «Нельзя. Больше не позволю колоть моему пациенту это дерьмо.» — думает он, продолжая наблюдать. — «Хмм, но почему именно суббота?» Это не должно так больше продолжаться. Это не будет так больше продолжаться. Больше никаких уколов. Гарри все для себя решил.