Do You Feel It?

Тому определенно нравилось созерцание одной из стен, на протяжении достаточно продолжительного времени. Это, вроде как, даже вызывает какое-то спокойствие. Она серая, просто серая. Никаких окон и естественного света, только временами открывающееся дверное окошко прямоугольником. Больше напоминает тюремную камеру, верно? Он глубоко задумывается в какой-то момент и совершенно не слышит щелчка дверного замка, а когда понимает это, становится уже слишком поздно притвориться спящим. В комнату буквально залетает юноша, неловко спотыкаясь о немного выступающий порог. Его сумка вылетает из рук, оказываясь на полу, и он спешит поднять ее, извиняясь куда-то в пустоту. — Черт, и откуда только берется эта неуклюжесть? — возмущается он тихо, останавливая свой суетливый взгляд на парне напротив, который кажется чертовски неуверенным сначала. — О, эм, привет? — тепло улыбается тот, на что Том, конечно же, никаким образом не реагирует. — Я тут йогурт питьевой принес. — Достав из сумки синюю бутылочку, он протягивает ее Тому, неуверенно добавляя. — Я пока не знаю, какие у тебя вкусы, ну и.. кхм, он арбузный, в общем-то. Светловолосому не нравится вся эта ситуация, так как его волнение буквально переваливается за края прямо сейчас. Он странно так поглядывает то на парня прямо перед собой, то на бутылку. — Ну, чего ты застыл? Держи уже, — и этот парень просто берет ладони Тома, оборачивает их вокруг бутылочки и чуть сжимает своими. — Он вкусный, наверное. По крайней мере, мне приходилось пробовать только клубничный. Том смотрит на руки широко раскрытыми глазами, медленно понимая, что краев уже давно не видно, ведь все это переполнено с лихвой. Он не имеет привычки позволять касаться себя каким-то незнакомцам так скоро, нет. Это уничтожает его. Его неуверенность безусловно велика, но против нее он все же принимает это дарение из рук незнакомца. Наверное, потому, что это первый раз, когда кто-то что-то принес ему из вне стен этой лечебницы. Это кажется ему странно — приятным фактом, если честно. Убедившись, что Том крепко держит сладкий напиток, кучерявый парень присаживается рядом, на край кровати, а ни как все обычно, где-то напротив него. С этого момента Том понимает: в его и без того несладкой жизни теперь будет мало спокойствия. — Не обращай особого внимания на мой возраст, окей? Возраст, на самом деле, мало что говорит о самом человеке. Как сказал один великий путешественник во времени и пространстве, — улыбаясь, Стайлс заваливается немного назад, активно жестикулируя руками, — Он сказал так: «Некоторые люди проживают в свои двадцать больше, чем другие в свои восемьдесят. Дело не во времени, дело в человеке.» И, знаете, Тому определенно нравится, о чем с ним говорит этот странный и, как ему кажется, через чур болтливый человек. — Ты не смотрел «Доктор Кто», да? Это ясно по твоему непонимающему выражению на лице, — честно таранит его кучерявый, не особо заботясь о чувствах того, с кем он говорит. На самом деле, это только на первый взгляд, потому что он пока еще не знаком со шкалой ранимости ТОделла, из-за чего во многом накаленная атмосфера вокруг них остается опасной. Оделл не сей раз не слушает, он просто вертит бутылочку в руках, стараясь рассмотреть ее или хотя бы что-то прочитать, но это не представляется возможным из-за той потасовки с Вудо. Его глаза все еще видели только размытости, к сожалению? — Меня проинформировали на счет тебя, но не думаю, что до конца. — Негромко говорит Стайлс, когда черты лица его становятся ровными, мгновенно преобретая серьезность. — У каждого кроется парочка скелетов в шкафу, верно? О, вас ведь выводят на улицу на время прогулки? Я еще не совсем знаком с правилами, поэтому.. — Кучерявый замолкает, когда до него доходит очевидность ситуации. Он ведет монолог с самим собой уже на протяжении десяти минут, правда? Хах. Светловолосого в этот момент сковывают смешанные чувства. Ему определенно не нравится, что все так быстро. Ему, конечно же, не нравится, что этот Стайлс так запросто касается его. Никто не может. Но ему нравится эта бутылочка с йогуртом. Ему нравится странное чувство заботы, которое словно наполняет его бесчувственное сердечко каким-то теплом. Гарри с интересом разглядывает Тома, когда тот находится где-то в своем мысленном мирке. — Ты недотрога, да? — спрашивает он, ухмыляясь. — Человек должен быть для тебя особенным, чтобы ты позвонил ему касаться себя? Почему я так думаю? Просто ты с некоторым отвращением реагировал на мои.. — ему не удается закончить мысль, потому что Том робким и чертовски нерешительным движением руки просит того открыть крышку. — Черт, а у тебя тут всегда так х-холодно, приятель? — Стайлс обнимает себя руками ненадолго, показывая, что в помещении не очень-то тепло и возвращает открытую бутылочку светлоголовому. Том лажает даже сейчас, когда неуверенно подносит бутылочку почти к губам, но проливает какую-то часть йогурта прямо на себя. Замечая это, Гарри сдерживает смешок. — Эй, эй, мы так не договаривались! — Он ворчит, беря несчастный йогурт в свои руки. Том облизывает губы, чувствуя сладкий вкус, сопровождаемый приятным запахом. Оделл выпивает все до последней капли и делает вывод, что это намного лучше той еды, что он получает тут. Если сдешние помои вообще можно обозвать едой. — Эм, я принес с собой планшет, если вдруг появится желание посмотреть что-нибудь? — скорее спрашивает кучерявый, на что Оделл мгновенно начинает отрицательно мотать головой. Гарри неизвестно, что тот сейчас плохо видит.- Оу, эм, хорошо. Но мы можем послушать что-то? — на это Стайлс получает одобрительный кивок. — Послушаем Касиву Дайсуке, это немного странная музыка, но быстро привыкаешь. — Гарри снова улыбается, а комната постепенно наполняется наростающим звучанием пианино, перемешанным с чем-то еще. А где-то в пустующем когда-то мире ТОделла творится какая-то чертовщина, определенно. Старший это чувствует и понимает.