Оправданное предательство

Сладкий, немного пьянящий, едва уловимый, неповторимый и волнующий. Именно так можно было охарактеризовать тот волшебный запах, который появлялся у молодых белокурых оборотней в момент их совершеннолетия. В то утро Кечеда был встречен сотнями улыбок своих собратьев и волной непонятных, чуть пугающих его перешептываний. С одной стороны все радовались, что в скором времени стая пополнится новыми особями, и тем самым будет восстановлен баланс, постоянно нарушаемый людьми с ружьями. Но с другой, все знали цену этого обновления, и поэтому счастье это всегда имело привкус легкой горечи и досады. Кечеду отвели в отдельный шалаш, в котором он должен был прожить несколько дней, пока будут идти приготовления к празднику. Синеглазый блондин очень жалел, что в такой момент ему не с кем поделиться своими переживаниями и тревогами. Он чувствовал за собой вину, ведь именно он в тот злополучный день уговорил Эвелина отправиться в лес последить за взрослыми оборотнями. И вот теперь его друг отсутствовал, и Кечеде предстояло в одиночку пройти через все испытания, сопровождающие переход во взрослую жизнь. - Эй, Кечеда, - будущему хозяину парнишки удалось незаметно проникнуть в шалаш. - Чуа, тебе ведь нельзя тут находиться, - Кечеда был немного напуган, но, в тот же момент, безумно рад видеть возлюбленного. - Я всего на минуточку, чтобы тебя подбодрить. Ты у меня такой славный. Не бойся этого праздника. Я не стану тебя обижать, - мужчина приблизился к своему избраннику и потрепал его по волосам. Кечеда расплылся в улыбке и, как обычно, весь покраснел. - Ну все, иди уже, - парнишка не хотел навлечь на своего любимого гнев старейшин. Кечеда и Чуа были, пожалуй, единственной парой, отношения которых с полным правом можно было назвать любовью. Чуа приметил Кечеду, когда тот еще был совсем маленьким. Он всякий раз старался уделить ему все свое внимание: игрался с ним, смотрел, чтобы того не обижали, приносил ему из леса всякие вкусности. Когда парнишка немного подрос, учил его приемам охоты, хотя и понимал, что они ему не пригодятся. Чуа очень хотел, чтобы Кечеда вырос не простым особенным оборотнем, способным лишь подарить новую жизнь. Ему хотелось, чтобы парнишка отличался ото всех блондинов, был намного сильнее и выносливее. Когда Кечеде исполнилось пятнадцать, Чуа впервые его поцеловал. Это было категорически запрещено, ведь свой первый поцелуй, и все что за ним следует, блондины получали именно в ритуальную ночь. За такие нарушения можно было поплатиться жизнью, но оно того стоило. Кечеда был на седьмом небе от счастья: ведь далеко не всем выпадает такая радость - испытать любовь. А ему выпало, да и с хозяином ему повезло. Может быть в ночь, когда он родился, звезды на небе по-особенному располагались? Ждать праздника долго не пришлось. Это случилось в новолуние, через три дня после того, как очаровательный блондинчик приобрел свою последнюю отличительную черту. Со стороны весь этот ритуал выглядел немного устрашающим, но на деле был самым обычным весельем. Языки пламени больших костров, казалось, доставали в эту ночь до неба, и от этого луна виделась всем большим румяным блином, поджаренным на огромной сковородке. Безумные танцы, непонятные выкрикивания в воздух, звуки бубнов - все это было неотъемлемой частью ночного торжества. Кечеда и Чуа сидели посередине поляны и весело наблюдали за происходящим. Мужчина держал парнишку за руку и периодически бросал на него теплые взгляды. Шум праздника прервался лишь однажды. Недолгая речь главы клана Вихо на время приковала к себе все внимание собравшихся. По ее окончании праздник продолжился, а для Кечеды наступил момент, когда его хозяин полностью вступил в право распоряжаться им по своему усмотрению. Чуа и Кечеда под одобрительные возгласы удалились с праздника в шалаш старейшин. До этого веселый и улыбающийся юноша, вдруг весь поник и теперь весь дрожал и со страхом в глазах смотрел на своего хозяина. - Боишься? - Чуа обнял Кечеду за плечи и притянул к себе. - Немного... - юноша покраснел и отвел взгляд. - Ты же знаешь, что я тебя люблю, - мужчина наклонился и поцеловал сомкнутые губы Кечеды. Парнишка еще больше задрожал, но не пытался отстраниться. - Приоткрой ротик, - Чуа толкнулся языком в губы юноши. Кечеда повиновался. Все его страхи стали медленно отступать, когда он почувствовал, что действия хозяина приносят его телу только удовольствия. Он вспомнил грустные затравленные взгляды белокурых оборотней после ритуальных ночей, и то, как он всегда боялся, что с ним произойдет то же самое. Но сейчас, его мужчина так бережно с ним обращался, так целовал и ласкал его, что Кечеда и впрямь подумал, что отмечен самой Судьбой. - Снимай брючки и рубашку, - Чуа скинул с себя все вещи и подбодрил юношу улыбкой. И Кечеда снова повиновался. Только теперь уже без боязни и этой предательской дрожи во всем теле. - Ложись на спинку и разведи ножки, - мужчина окунул пальцы в сосуд с каким-то маслом. Потом склонился над Кечедой и прошептал ему в маленькое ушко: - Сейчас, тебе будет немного неприятно. Может быть, даже, немного больно. Но ты ничего не бойся. Я буду очень нежен с тобой. Ведь я тебя... люблю. Мужчина поцеловал своего избранника, стараясь вложить в эту маленькую ласку всю свою любовь и нежность. Парнишка полностью ему доверял, и поэтому одно неловкое движение могло легко нарушить всю эту гармонию. - Чуа, мне так приятно то, что ты делаешь, - Кечеда прогнулся в пояснице, - и мне почти не больно... - Маленький, как же можно делать больно тому, кого ты любишь всем сердцем? Сладкие стоны, которые уже неконтролируемо вырывались из груди юноши, дарили его хозяину невообразимое чувство бесконечного счастья. Трепет худенького тела парнишки был самым чувственным ощущением, которое довелось когда-либо испытывать мужчине. Этот малыш был так прекрасен в своем исступлении, что годы ожидания этого момента окупались одним лишь взглядом на его красивое личико. Кечеда финишировал первым, выплеснув себе на животик порцию беловатой теплой жидкости. Через несколько мгновений Чуа его нагнал, и после они на пару, разгоряченные и счастливые, лежали в объятиях друг друга, завершая чудесную ночь сладкими поцелуями в губы. - Я... тебя... люблю... - Кечеда впервые признался Чуа в своих чувствах. - Я знаю, мой хороший, знаю, - мужчина не мог оторваться от своего избранника, одаривая его поцелуями. Шум праздника еще долго не стихал снаружи. Оборотни праздновали зарождение новой жизни, продолжение своего рода. В эту ночь не гулялось лишь Охэнзи. Злой и недовольный он сидел на большом камне вдали от всеобщего веселья и смотрел на луну, так же печально глядящую на него сверху. "Живого или мертвого, я все равно разыщу тебя, Эвелин. Такие, как я, никогда не сдаются".