Неправильный

I look and stare so deep in your eyes.*

***

Он был неправильным: неправильно одевался, слушал неправильную музыку, смотрел неправильные фильмы. Жил неправильно. Но и я был не намного лучше его. Мы познакомились уже здесь, в штабе Бесстрашия, едва спрыгнув с поезда на крышу семиэтажки. Так получилось, что он пихнул меня плечом, а я тогда ещё не умел держать язык за зубами. Да и он был в сером, а это действовало на меня, как на быка красная тряпка. Но на мой выпад он не ответил, только посмотрел как-то через чур уж удивлённо, видимо, по привычке Отречённого ждал, что и здесь все будут недо-альтруистами: сигать с крыш во благо слабых и обделённых. Что, Тобиас Итон, не ожидал такого расклада? Его глаза цвета Атлантического океана с карт старых атласов. Настолько синие, что, даже если очень сильно захотеть, невозможно перестать смотреть в них. Как и невозможно перестать цепляться к нему, чтобы вновь увидеть. * Бесстрашие — не просто фракция. Бесстрашие — это живое существо с бесконечным количеством рук и ног; чёрная бурлящая жидкость, целая система, с устоем сродни первобытным общинам. Здесь выживает сильнейший, и главенствует естественный отбор. Лидер — получает всё; аутсайдер похоронен на дне пропасти. «Добро пожаловать в Бесстрашие — место, где вы всегда сможете обрести вечный покой!» И люди здесь такие же — не стоят на месте, постоянно куда-то бегут, делают что-то. В отличие от него — парня с короткими волосами, застывшего посреди столовой, как бетонный столб. Статуя, выточенная из серого гранита. Обрывок старой, ещё не цветной фотки. Прошедший день. Уверен, что выгляжу ненамного лучше в голубой рубашке и очками, торчащими из её нагрудного кармана. Специально задеваю, проходя мимо. Чтобы словить недовольный взгляд синих глаз. Ещё немного, и ты сорвёшься. Но он молчит. Только снова смотрит на меня, заставляя бороться с желанием сделать ещё что-нибудь. Даже от экстази не таращит так, как от этого взгляда. Тобиас Итон срывается на третий день. Стойко переносит тычки и издёвки, как настоящий отречённый, который уже давно отрёкся от самого себя. А потом словно взрывается. Синие глаза темнеют, и я даже удар блокировать не могу, настолько они синие. После взрыва общая комната выглядит так, будто в ней и вправду что-то взорвалось, а не просто взбесившийся Тобиас Итон решил потаскать меня от угла к углу. Даже кровать перевернуть умудрился. На коже остаются синяки — синие — и ссадины. Губа разбита, как и костяшки пальцев, локти содраны, но это не страшно. Я бы стерпел это вновь, только посмотри на меня так снова. Но он больше не смотрел на меня. Даже когда я снова начал лезть к нему, он только отводил взгляд и легко усмехался. Чёртов убогий. * Я ждал следующего его взрыва, как в детстве Рождества не ждал. Это почему-то не казалось мне неправильным или, по крайней мере, странным. Но всё стало на свои места, когда он вдруг решил вправить мне мозги. И, когда он спросил: «Слушай, Эрик. Чего тебе от меня нужно, а?», я не нашёл, что ответить. Ничего. Посмотри на меня. Как же я тебя ненавижу, Тобиас…