Неправильный

I touch on you more and more every time.*

***

Тобиас Итон день ото дня был всё выше в таблице. Так, будто это просто. Так, будто это не я уложил его на лопатки на прошлой неделе. Так, будто это не он бросал три ножа из десяти. Причина была проста и ясна, как летний день — он нравился Амару. Не только мне, но и инструктору. И, хотя все уже давно заметили это, никто не вякал — переходники всё-таки, а он всё-таки инструктор, пообещавший слепить из каждого из нас «смелого, сильного… ну, в общем, настоящего Бесстрашного». А «настоящим Бесстрашным» быть куда круче, чем первым. В общем, Тобиас Итон сорвал джек-пот: он стал и первым, и настоящим Бесстрашным, особо не напрягаясь. Хотя мне казалось, что он всё ещё тот забитый парень из Отречения, каким я увидел его в зале церемонии Выбора. В поезде. На крыше. В Яме. Я смотрю на тебя постоянно… * Я часто прикасаюсь к тебе… Мы каждый раз по воле рока или по воле случая сталкивались в дверях столовой; тренировочного зала; общей комнаты. И в любых других дверях. Перекидывались взглядами в узких запутанных коридорах, стараясь таким способ передать всю ненависть, что таилась в душе. Но я не ненавидел его. Скорее наоборот. Вскоре мне это наскучило. Мы не были ни врагами, ни друзьями. Он постоянно был рядом, и часто на меня смотрел — я быстро привык к его невозможно синим глазам. Наскучило. Стало недостаточно. Мало. Захотел большего. - Тобиас Итон. Он медленно-медленно отрывает взгляд от листа какой-то чепухи, поднимает голову и оборачивается ко мне. Он поражён, напуган и зол одновременно, и мне снова — кто знает, почему? — сносит крышу. Я узнал его имя давно-давно. Но он то не в курсе. — Откуда? Я вовсе не хотел говорить ему, что знаю его настоящее имя. Это было чем-то, вроде туза в рукаве. А ещё чем-то вроде ножа в спину. Сюрприз, Четыре. — Совсем скоро об этом узнают все. Будь готов, сын консула. Он оказывается рядом слишком быстро; я еле успеваю подумать, что вот оно, снова, как бьюсь лопатками о стену из серого камня. В синих глазах — только ненависть и злость. — Только попробуй. И даже не знаю, как, не знаю, зачем это чёртово «влюблён» слетает с губ; не хочу смотреть, как вновь меняется его лицо, его глаза, как эмоции почти берут над ним верх. Но смотрю. Цена за это зрелище слишком высока. Сначала он почти не реагирует — только бестолково пялится на меня, загружаясь слишком медленно. Но потом его пальцы вновь стискивают ворот моей чёрной рубашки — он отводит взгляд, а я готовлюсь к продолжению банкета. — Так ты… поэтому… Еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос. Смущения я ещё не видел. Таково было моё о нём мнение — слишком отречённый парень, которого может смутить всё абсолютно, будь то случайное прикосновение в толпе, упоминание его родной фракции или я люблю тебя, Тобиас. Он молчит с полминуты, а потом возвращается к работе, бросив напоследок: — Ладно. Позже поговорим. Конечно.