Рейс на Асцеллу

Воистину, этот день был очень, очень длинным. Уже заполночь экипаж «Космического мозгоеда» сидел за столом с чаем. Всеми владело то самое состояние, когда уже каждый устал до степени «пора в кровать, и немедленно», но сил встать и осуществить это не было. Команда задумчиво и лениво переговаривалась, но слова не несли в себе особого смысла, служа скорее способом в очередной раз удостовериться — все живы… все на месте… все хорошо. Позади уже были слезы, объятия, выяснение подробностей, пересказ выясненных подробностей для тех, кто не присутствовал на месте событий лично, угрозы («в следующий раз лично голову откручу, потому что на черта она тебе, коль ты ей все равно не пользуешься! и тебе, Тед, тоже, нечего выгораживать!..»), смех. Позади были и переговоры с полицейским управлением, и выяснение дальнейшего хода дела, и сеанс связи с Роджером, который обещал быть на Асцелле в течение нескольких дней. В пультогостиной, казавшейся сегодня особенно уютной, были только свои, Лика полчаса назад умчалась в общежитие, пообещав вернуться завтра. Винни галантно вызвался ее проводить. Ближайшие дни обещали быть очень насыщенными, поэтому было особенно хорошо сидеть, знать, что прямо сейчас ничего не нужно делать и можно просто наслаждаться так редко выпадавшим покоем. — Пойду завтра в университетский медцентр, — задумчиво проговорила вдруг Полина. — Полечка, зачем? — вскинулся доктор. — Нездоровится? Может быть, подобрать успокоительное средство тебе? Это ведь и я могу. — Да нет, Вениамин Игнатьич, со мной-то все в порядке… — А вот Гоша… — в тон ей трагически возвестил Тед. Потом заржал бессердечно. — Да, Гоша! — сурово отрезала корабельная медсестра и зоолог по совместительству. — Надеюсь, там понимающие люди работают. Вдруг его еще спасти можно, — взор ее слегка затуманился. За приютского слизня она продолжала переживать. — У него просто такой период цикла, они в это время в симбиоз с крупными непарнокопытными вступают — вот, видимо, прямо через мозг и вступают. Гошенька же не знал, что это Невельский… — То еще копытное, — поддакнул Тед. Полина лишь возвела глаза к потолку. Станислав подумал, что вообще дальнейшей судьбой этого типа и его мозга не мешало бы озаботиться, слишком уж много информации он держал в себе, но эта мысль скользнула, растворившись в ленивом «потом, после…» — Женя, куда тебе столько сгущенки? — осведомился капитан, заметив, как она, ничтоже сумняшеся, льет сладкую белую массу прямо через край в свою кружку. Девчонку мозгоеды теперь звали и прежним именем, и новым — она отзывалась на оба. — Надо, — коротко ответила она. — Столько сладкого вредно! — забеспокоился Станислав. Джейн дерзко высунула язык в ответ. — Ну хоть неприличных жестов уже не показывает, и то хлеб, — констатировал капитан. — А вообще, кажется, пора тебя уже воспитывать. Устроить нахлобучку. — Нахлобучку? — опасливо переспросила девчонка. Видимо, сверилась с базой по интерлингве, потом помотала головой. — Не-е! Шутишь. И так нельзя. — А я по-родственному. Как дядя твой! — уперся Станислав. «Племянница» глянула на него недоверчиво, но банку отставила. Дэн мигом переправил остатки сгущенки в свою кружку. — А ему? Тоже нахлобучку? — спросила мстительно маленькая ябеда. Навигатор, подчеркнуто не обращая внимания, отодвинул пустую банку. — Ему? — растерялся «дядюшка». — Э-э… ему нет. Права такого не имею. Разве что на словах. Полина прыснула, Тед же, прокашлявшись, сообщил нарочито серьезным тоном: — А я же говорил, Станислав Федотович. Усыновить нас всех, и дело с концом. И сразу все права!.. — Теодор! — повысил голос капитан. — Сейчас вылетишь ты у меня в шлюз на пинковой тяге! И такое ускорение по дороге приобретешь, что сам себе сгенерируешь червоточину и вынырнешь где-то в районе системы Краба, не ближе! Теодор сделал оскорбленное лицо, а команда застонала от смеха. Кроме Дэна. — На пинковой тяге — это означает, что вы его очень сильно пнете? Станислав Федотович, но ведь вы только что сказали, что можете устраивать нам нахлобучки только на словах? — уточнил киборг. Джейн, развеселившись, фыркнула в свой чай со сгущенкой (точнее, скорей сгущенку с чаем) и забрызгала липкой густой жидкостью стол и соседей. — Денис! Вылетишь следом!.. Несносный навигатор угомонился на этом, незаметно хмыкнув. Улыбнулся и Станислав. Во имя всех черных дыр, как хорошо было снова привычно (и скорее по привычке, чем в самом деле сердясь) отчитывать своих мозгоедов и видеть их всех рядом. Пряча улыбку, он потер лицо. Вот только усталость навалилась просто как чугунная плита… — Ладно, братцы. Посмеялись и хватит. Пора уже, пожалуй, отбой командовать, раз сами не можете разойтись, — сказал Станислав, попытавшись придать голосу решительности. Полина зевнула. Вениамин кивнул и начал вставать из-за стола, как и Михалыч, бурча что-то о реакторе, который не мешало еще «тг сг, глнть в бщм». Кажется, даже Тед не собирался спорить. Но вдруг резко, опрокинув стул, вскочила Джейн. — Подождите! Я… мне… надо сказать! — явно волнуясь, она начала говорить как в первые дни освоения интерлингвы — сбивчиво и отрывисто. — Женя, что такое? — забеспокоился Станислав. Ну конечно, глупо было думать, что все хорошо, наверно, какие-то отсроченные последствия шока от пережитого, падения с высоты… «Испугалась! Простудилась в холодной воде!» — капитан сам не заметил, как беспокойство переросло в панические мысли. — Нет, нет, ничего, — она покрутила рукой, ища слова. — Плохого нет. Но важное — да. Она обвела всех глазами. Всмотрелась внимательно в лицо каждого. Станиславу вдруг вспомнилась их первая встреча — делинквентный подросток… попытка эпатажа путем демонстрации интергалактического жеста и нападения на боевого киборга… Так странно — вроде бы и времени прошло немного, и она не изменилась сильно внешне, разве что волосы немного отросли. Но при этом что-то было другим. Она была другой. Смотрела по-другому. И люди вокруг отвечали ей совсем другими взглядами… Девчонка помолчала, опустила глаза. Сказала тихо: — Моя семья… та… Ее нет. Никого нет. Так думала. Так было. У Станислава болезненно екнуло сердце — от жалости и беспокойства. — Но — нет! — ее голос стал громче, она подняла голову, вновь переводя взгляд с одного на другого. — Нет. Не так. Вы — семья. Вы — тоже. Они — ушли. Они — здесь, — она приложила ладонь к сердцу. — Вы — тут. Станислав видел, как доктор кашлянул и потянулся за платком. Полина, не стесняясь, вытирала намокшие глаза. Михалыч бесхитростно улыбался в бороду. Тед смущенно крутил браслет комма на руке. Дэн смотрел серьезно и невозмутимо. — Ты — номад! — она повернулась к стоявшей рядом Полине, ткнула легонько ладонью. Полина обняла ее в ответ. — Ты — номад, — Тед растерянно ухмыльнулся. Взъерошил ей волосы. — Ты — номад, — доктор изобразил короткий старомодный поклон. — Ты — номад! — Михалыч осторожно коснулся ее плеча заскорузлой рукой. — Ты — номад, — она повернулась к Станиславу. Тот, пряча смущение, облапил ее по-медвежьи. Пробормотал «племяшка…». Хихикая, та высвободилась. Подошла к навигатору. Тот вопросительно вскинул одну бровь. Кажется, они о чем-то коротко переговорили. — Ты — номад, — закивала Джейн. — Ты тоже. Да, да… Теперь все растерянно переглядывались — появилось впечатление какого-то важного обряда, в котором им довелось поучаствовать и который, видимо, надо было как-то достойно завершить… Но, кажется, сам инициатор обряда ни о чем таком не думал, считая дело вполне законченным. Джейн довольно улыбнулась, прошествовала к дивану. Плюхнулась на него, завернулась в плед и мирно задышала, засыпая. — Гхм, — откашлялся Станислав. — Мне показалось, или меня только что удостоили чести быть причисленным к сборищу этих космических бродяг? — А что тебя не устраивает? — хихикнул Венька. — Сказал бы я тебе… — Зато теперь вы нам всем сможете устраивать родственные нахлобучки, — проговорил Дэн очень серьезно. — По свойству транзитивности. — Денис!.. Тед аж впополам сложился от хохота. — Тише вы! — прошипела Маша, визуализировавшаяся в ярком костюме из сильно декольтированного платья с очень широким подолом и красной розой, заткнутой за ухо (видимо, в ее представлении так ходили номадские женщины). — Ребенка разбудите!