Рейс на Асцеллу

Следующие пять дней и в самом деле выдались — не продохнуть. Мозгоеды полным составом давали в полиции показания, ходили на очные ставки и занимались подобными вещами, которые, без сомнения, важны, но отнимают кучу времени на бестолковое времяпровождение и оттого раздражают. Станислав попутно пытался выяснить, сколько им еще придется торчать на Асцелле и на какой срок хватит заработанных ранее денег. По всему выходило, что их положение подвешенное и ни с какими заказами они связываться пока не могут, и это тоже начинало злить. Вечером накануне все сверили свои планы и графики визитов к следователям, и Станислав с радостью понял, что у него на завтра не стоит ничего. Отдых! Нечасто посещавшее его чувство предвкушения свободного времени. Перед сном он валялся с книжкой, рассеянно думая о том, что можно будет успеть сделать за этот день… может быть, взять корабельный флаер и устроить Женьке экскурсию. Ничего же еще не видели толком. Уже засыпая, со счастливой улыбкой он отключил будильник. Сбыться его мечтам суждено не было. В 8:15 по местному времени капитана разбудил виноватый голос Маши: — Милый, ты уж прости. Но, видно, без тебя никак. Уж такой ты у нас востребованный… мужчина, — искин вздохнула и закусила ленту, свисавшую из народного головного убора типа венок (может быть, хотела сделать Станислава с утра приятное, напомнить о далекой новобобруйской родине). Станислав помычал спросонья. Сказал, не подумав: — Хорошо. Щелкнуло, разворачиваясь, вирт-окно планетарной связи. В нем воздвиглась сухопарая подтянутая женщина средних лет, с высокой прической и довольно кислым лицом. При виде капитана в простынке оно стало еще кислее. Станислав поспешно натянул простыню повыше, мысленно костеря Машу — не могла предупредить, что ли! — Станислав Федотович Петухов? — осведомилась женщина, явно для проформы. — Инспектор Пински, служба охраны детства, асцеллское отделение. — Э-э… чем обязан? — удивленно выговорил Станислав. В такое время суток, в неожиданный выходной он не ждал никого, и уж меньше всех — охрану детства! — То есть как чем? — в свою очередь удивилась чиновница. — У вас же под опекой находится несовершеннолетняя Д.Петухова, не так ли? Плановая проверка условий жизни опекаемого! Станислав растерялся. Такого поворота событий он совершенно не ожидал, со службой охраны детства никогда дела раньше не имел и теперь не представлял, как себя вести и что отвечать. Что будет, если сказать о том, что документы фальшивые? С кем посоветоваться? Где чертов патрульный Сакаи, наконец? Инспектор Пински не дала ему дальше предаваться сомнениям. — В 9 часов жду вас с опекаемой в нашем офисе! — отрубила она и подняла ладонь, чтобы отключить связь. — Но… это так внезапно! У нас могли быть другие планы, в конце концов, — сделал Станислав робкую попытку увильнуть. — Не выдумывайте, — строго сказала чиновница. — Вам повестку присылали. В установленном порядке. — Не получал я ничего! — разозлился капитан Петухов. Но вирт-окно уже погасло. Он на всякий случай позвонил Сакаи и майору Крамеру — Сакаи ожидаемо не ответил (вероятно, в данный момент выходя из червоточины и находясь часах в десяти лета от Асцеллы). Майор задумался, потом решительно посоветовал Станиславу делать все, что сказано, и ни в коем случае не злить этих людей. Чтобы потом не огрести еще больше проблем. И заверил, что с преступниками сотрудники этой службы никак не могут быть связаны. Чертыхаясь, Станислав натянул форму, решив, что чем представительнее он будет выглядеть, тем лучше. На ходу застегивая китель, он вылетел в пультогостиную. — Маша! Разбуди Женю! — заорал он, оглядываясь. — Я не сплю, — удивленно подняла голову «племянница», сидевшая у стола. Дэн, устроившийся напротив, тоже посмотрел на капитана. Перед ними был разложен планшет с какой-то сложной настольной игрой. — Нам нужно срочно ехать в одно место, в э-э… в общем, по делам! — описать в двух словах, куда именно они должны поехать, Станислав затруднился и решил, что объяснит по дороге. Придирчиво оглядел несовершеннолетнюю родственницу. Поморщился страдальчески. — Женя! Ну что за вид! Девчонка недоуменно оттянула ткань подола футболки и взглянула на нее. На футболке все так же красовалась, теперь уже изрядно потертая, надпись «Лучший навигатор Галактики». — Она же чистая! Полина вчера из стирки достала! Капитан Петухов скрипнул зубами. О службе охраны детства он имел представление крайне смутное, но нюхом чуял, что являть пред их светлые очи ребенка в изношенной и заплатанной футболке на много размеров больше… ну, не стоит. — Дэн, скажи ей! — взмолился Станислав. — Время поджимает. Киборг послушно повернул голову к девчонке и со значением посмотрел. Та погрозила кулаком в пространство и поплелась в каюту. — Станислав Федотович, а зачем это? — Да сам пока не понял, Денис, — признался капитан. — Что-то проверить хотят. — Можно, я с вами съезжу? — Ну… давай, — согласился Станислав. «А то вот в прошлый раз не взяли, что потом вышло…», — подумал он. «Вот-вот», молча ответил ему Дэн. Джейн вошла в пультогостиную с видом «Только попробуй мне что-нибудь сказать». Футболка теперь на ней была по размеру. Зеленые стилизованные черепа на черном смотрелись эффектно. Станислав, слегка двинув щекой, жестом показал — на выход. И подумал, что Теодора, пару дней назад сделавшего девчонке такой подарок, прибить все же не помешает. В очередной раз. Профилактически.

***

Дверь искомой организации открыл приятно улыбающийся молодой человек. Дэн, который всю дорогу вел себя совершенно обычно, вдруг мгновенно принял облик образцового киборга и с пустым лицом застыл у двери. Джейн, покосившись на него, хихикнула, Станислав тут же ее одернул — серьезное же место! Уж не до шуток здесь. Но сотрудник не обратил на это внимания и, все так же доброжелательно улыбаясь, сказал: — Я инспектор Симмонс, сотрудник асцеллского офиса всегалактической службы защиты детства. Сейчас я побеседую с вами, мы заполним пару бумаг, формальность, ничего больше. А с девочкой поговорит старший инспектор Пински. Упомянутая инспектор показалась в одной из дверей, ведущих из кабинета, и увела девочку с собой, сухо кивнув Станиславу и проигнорировав Дэна. Тот аккуратным плавным движением переместился по другую сторону дверного проема. — То есть как? — напрягся капитан. — Если я ее опекун, то говорить с ней должны в моем присутствии, разве нет? — В большей части случаев да, — дипломатично ответствовал Симмонс. — Но есть особые обстоятельства, предусмотренные в пункте 9 подпункт 12 правил работы нашей службы. Можете ознакомиться, — он развернул перед Станиславом окно с текстом мелким шрифтом. Станислав, вглядевшись, различил слова «в случае подозрения», «жестокое обращение», «пренебрежение обязанностями опекуна» и напрягся еще больше. — А мы пока что с вами заполним вот эти формы и акты, — вокруг сотрудника повисло устрашающее количество окошек. И следующие тридцать или сорок минут Станислав провел, тыкая в предусмотренные документами варианты ответов. Вопросы по большей части ставили его в тупик. Имеет ли подопечный/ая отдельную комнату? Да/нет (что считать ее комнатой? каюту? корабль? пультогостиную?). Есть ли оборудованное место для отдыха и учебы? (учебы?! какой еще учебы?). Кто еще принимает участие в воспитании подопечного/ой? (ой-й-й… кто только не принимает…). Какие дополнительные занятия он/она посещает, помимо школьной программы? Капитан Петухов чувствовал, что ум его натурально заходит за разум, и в графе ответа на последний вопрос, припомнив то, чем обычно занималась девчонка на корабле, отважно вписал «Космическая навигация. Кулинария. Обучение вождению малых планетарных воздушных судов». Дэн все так же, не шелохнувшись, невозмутимо стоял у двери. Капитан не сомневался, что он может слышать все, о чем идет речь в соседней комнате, и как-то даст знать, если там начнет происходить что-то угрожающее. Но киборг торчал пень пнем, время шло, количество незаполненных документов медленно, но уменьшалось, и Станислав уж было начал надеяться, что все прошло хорошо и теперь от них отстанут… Вдруг над дверью, за которой скрылись инспектор Пински с девочкой, мигнула зеленая лампочка. — Заходите, Станислав Федотович! — пояснил Симмонс. — Это вас приглашают. Капитан двинулся к двери, Дэн следом за ним. — Э-э, — неуверенно начал инспектор, — может быть, ваш э-э… — Нет, — отрезал капитан. — Меня тут уже на вашей планете пытались убить, мне с киборгом как-то спокойнее, знаете ли. И думаю, в ваших правилах нет ничего, что мне запретило бы это. Симмонс развел руками, видимо, ничего поделать тут он и в самом деле не мог. Кабинет старшего инспектора был оформлен в серьезном деловом стиле — офисная мебель ретро, тяжеловатая,"под дерево», строгий рисунок паркета. Комнатные растения на шкафу и на подоконнике были призваны, видимо, внести какие-то свежие ноты — но наметанный глаз капитана отметил, что они искусственные. Станислав незаметно скривился. Старший инспектор, сидевшая за большим столом, указала на стул напротив. Дэн опять застыл у дверного проема, а капитан, оглядевшись, тревожно спросил: — Где девочка? — С ней беседует наш эксперт, детский психиатр, а вам я должна задать несколько вопросов… — Где?! — Успокойтесь. Сядьте, — возможно, ранее инспектор Пински работала в военных структурах — уж больно командно прозвучал ее голос. Станислав машинально присел у стола. — С ней все в порядке. Но нам нужно проверить некоторые возникшие подозрения. Как мне показалось, ваша подопечная — непростой ребенок… — Не отнимешь, — хмыкнул Станислав, не понимая еще, к чему она клонит. — Вероятно, у нее есть сложности с пониманием речи, потом нужно будет получить заключение врача. Но она была не больно разговорчива. — Ей сложно с незнакомыми людьми, — объяснил капитан. — Я умею ладить с детьми! — парировала дама. — Как-никак, двадцать лет уже здесь работаю. Мы нашли с ней хороший контакт. То, что она не могла сказать словами, она рисовала в ответ на мои вопросы! — А! — улыбнулся Станислав. — Да, рисует она здорово. Пински улыбку не поддержала. — Вот как раз об этом я и хотела поговорить. Она взяла со стола планшет, нажала кнопку, вытаскивая стопку вирт-окошек. Подвинула верхнее к Станиславу. — Как вы думаете, что здесь изображено? Капитан Петухов уставился на рисунок. Думать, по его мнению, здесь было решительно не о чем — все и так предельно понятно. Утро на «Космическом мозгоеде», сцена в пультогостиной. Станислав ухмыльнулся — почему-то было приятно увидеть всех олухов, да и рисунок, в этой запоминающейся манере, был точен и выразителен, все вышли очень характерными. Как живые, подумал он гордо. Капитан с доктором были изображены у стола, с кружками чая. Тед выходил из душа, Полина, вероятно, направлялась туда. Дэн с суровым видом снимал Котьку со стола, мимо него в сторону машинного топал Михалыч. Себя юный художник изобразил со всем доступным ему реализмом — завернутой в одеяло в углу дивана, с торчащими голыми пятками. — Ну, это наш корабль, — сказал растроганно Станислав. — Экипаж мой… — Я верно поняла вас — здесь изображен обычный день? В такой обстановке девочка проводит время? — подчеркнуто сухо поинтересовалась Пински. — А что такое? — Ну, на ваш взгляд, быть может, и ничего, — ее голос зазвучал ядовито. — А вот на мой… Почему, например, эти два персонажа чокаются кружками? Что они пьют? Алкоголь при детях? Капитан ошарашенно захлопал глазами, пытаясь вспомнить, было ли хоть раз, чтобы они с Венькой употребляли коньяк за пределами медотсека, а инспектор продолжала: — Или вот этот субъект, — она ткнула пальцем в нарисованного Теда. — Почему он нарисован здесь голым?! В одном лишь полотенце, простите, на чреслах, которое того и гляди свалится! Аморальное поведение! Станислав уставился на аморального Теда. До сих пор ему не приходило в голову усмотреть в этом что-то преступное… — Вот это у вас кто? Вид у него просто как у законченного уголовника! — она указала на Михалыча. Не зная о такой своей характеристике, Михалыч поигрывал огромной монтировкой и ухмылялся — и в самом деле, со стороны выглядел несколько зверски. — Почему животные скачут по столам? — внимания удостоилась и Котька. — И почему себя она изобразила спящей здесь? Почему она не спит в своей комнате? Что вообще с ее режимом сна и отдыха? Мне предстоит понять, можете ли вы обеспечить их. Станиславу хотелось сжевать фуражку. Нет, лучше надеть на голову Пински горшок с пластиковым растением, забрать девчонку, уйти и никогда не возвращаться. Но ведь майор Крамер однозначно предупредил — ссоры с этим ведомством чреваты… — Стараемся обеспечивать, — кратко ответил он, беря себя в руки. — Хорошо, — она отложила в сторону рисунок. — Но, понимаете ли, если бы это было что-то единичное, так ведь нет… И она веером разложила перед Станиславом стопку окошек. Станислав принялся их изучать — теперь с новой, непривычной точки зрения. И шею гению изобразительного искусства хотелось намылить все сильнее. Хотя что толку было б в этом? Джейн нарисовала лишь то, что постоянно видела перед собой — наверняка, как и все мозгоеды, не усматривая в этом ничего преступного, порочащего, неправильного или вредного. Вот вечерне-ночной просмотр фильмов. Один Тед с банкой пива, задравший ноги на стол, уже мог вызвать подозрение инспектора. Как будто этого было мало, Джейн мастерски изобразила над столом голокадр. Не оставалось сомнений, что компания смотрела «Зловещего мертвеца-14» или что-то в этом роде. Вот Джейн в виноватой позе, свесив голову вниз, стоит у стола, над ней возвышается Станислав с крайне сердитым лицом. Кажется, тогда он отчитывал ее за очередную стычку с Полиной, всего лишь пытавшейся привести строптивицу в относительно приличный вид. Что вменить капитану в этом случае — жестокое обращение с детьми? Да, наверно. Как и в другом задокументированном свидетельстве — Теодор выгоняет угнетаемого ребенка из пилотского кресла (ребенок пытался играть в один из его симуляторов полета и разлил везде свой ужасно сладкий чай). А вот Вениамин с выражением лица как у мультяшного злодея запихивает Джейн в медсканер… А вот ребенок в обнимку с Полиной, завернувшись с ней в одно одеяло, таращится в планшет и поедает огромную плитку шоколада (что инкриминировать здесь — нарушение режима? приобщение к вредным привычкам?). Станислав вздохнул. Что еще? — А здесь-то что вам не нравится? — не утерпев, возмутился он. На рисунке угадывалось зеркало, в которое заглядывали два человека. Одним из них явно был навигатор. С зубной щеткой в руке, он стоически глядел прямо перед собой. Стоически — потому что Джейн рядом корчила ему в зеркало адские рожи. И хорошо знавшие Дэна люди, по тому, как на пару миллиметров двинулась одна его бровь, могли бы предсказать, что недолог тот миг, когда его терпению придет конец и малявке придется убраться и не мешать. — Как что? — возмутилась чиновница. — Очередное проявление аморального поведения! Как он одет! Точнее, не одет! — она брезгливо ткнула в дэнов, действительно, голый торс с аккуратно прорисованными шрамами. Штаны, к счастью, в зеркале отражались. — Вы только подумайте, получается, вы оставляете ребенка наедине с какими-то сомнительными взрослыми мужчинами? Я уже попросила доктора Брюса включить в беседу стандартный опрос на тему того, подвергался ли ребенок сексуальному насилию… У Станислава аж потемнело в глазах. — Что вы имеете в виду? — загромыхал он. — Это вы видите везде разврат и аморальность! Она нарисовала утро! Утром люди чистят зубы и могут себе позволить ходить в ванной без футболки! Что значит — с сомнительными? Он ее охранял все это время! Ребенок пострадал от преступников, а не от нас, с ними и разбирайтесь! — С ними будет разбираться полицейское управление, — инспектор осталась равнодушна к этому напору. — Нам же нужно разобраться с вами и с тем, может ли девочка дальше оставаться там, где сейчас, или же нуждается в перемещении в безопасную обстановку. — Да я вам говорю!.. — Не надо мне уже ничего говорить. Пройдите к доктору Брюсу. Налево по коридору, кабинет 421.