Рейс на Асцеллу

Щелкнул комм, и в вирт-окне появилось умоляющее лицо Теда. — Станислав Федотович! Ну пойдемте с нами, ну пожалуйста! Уже вот-вот все начнется! — Эхм, — чуть смущенно прокашлялся Станислав. — Я попозже, хорошо? Мне тут… э-э… счета надо свести! — Пилот явно был так искренне огорчен, что у капитана не хватило духу сделать так, как хотелось: рявкнуть, что больше всего ему сейчас нужно побыть в тишине и покое и меньше всего — пойти вместе с остальной командой смотреть скачки на шихах. Тишины и покоя ему недоставало уже давно. Пока длилось судебное разбирательство, требовавшее их присутствия на Асцелле, вокруг, понятно, постоянно происходили суета и мельтешение самых разных лиц. Внимание межгалактической общественности к преступлению оказалось привлечено значительное, так что помимо судебных дел приходилось встречаться и с журналистами. Станислав практически весь этот удар принял на себя, опасаясь допускать остальную команду, — а вдруг среди пишущей братии отыщется какая-нибудь местная Сметанчук и, скажем, Тед ей такого понарасскажет, а она потом такого понапишет… Правда, кое-что хорошее в результате этого кавардака тоже случилось — правительства сразу двух планет, Асцеллы и Приюта Моисея, после того, что произошло на их территории, сообщили о возможности взять их гражданство всем номадам, пострадавшим от преступной деятельности Невельского. Посовещавшись со своим небольшим кланом, Ица величаво огласила решение — стать гражданами Приюта Моисея и перебраться туда. Асцелла как университетская планета импонировала ей куда меньше, в то время как аграрный, скотоводческий Приют, видно, казался ближе к той бродячей жизни, которую они вели раньше. Более того, Ица, судя по всему, совершенно не сомневалась, что «Космический мозгоед» их туда транспортирует. А что такого? Судебное дело было приостановлено в связи с состоянием главного обвиняемого, никакие срочные дела их на Асцелле не держали… Нет, поймите правильно, Ица, невозмутимый номадский матриарх, капитану Петухову была симпатична. Даже очень. Он с удовольствием бы, скажем, писал ей письма и посылал открытки из рейсов. И даже, пожалуй, пару раз в галактический год залетал бы в гости. Но… — Веня, ну что мне делать? — стенал капитан, укрывшись в медотсеке и перед этим удостоверившись, что предмет их обсуждения находится в пультогостиной, наблюдает в изобилии скачанные сериалы и услышать его не может. — А что? — дернулся доктор, тоже несколько затравленно. — Она… она… это же невозможно! Стоит ей войти в пультогостиную, Тед сразу чуть ли не вытягивается по стойке смирно, Дэн туда же, ей стоит пальцем шевельнуть, уже бросаются делать. Михалыч отстирал рабочий комбинезон и подстриг бороду! Полина ходит за ней хвостиком. Я уже просто себя перестаю чувствовать капитаном на своем же корабле! У меня так комплексы разовьются, фуражка спадать начнет! Веня глубоко, понимающе вздохнул. Феноменальная старушка уже успела немало времени провести в медотсеке, проинспектировав все имеющиеся медикаменты и строго сообщив доктору, что дела следует делать не так. Нет, она не вела себя нахально, она была полна достоинства и… Просто что-то в ней было такое, что все вокруг сразу начинали делать то, что было угодно Ице. Включая родную внучку. Та, правда, сопротивлялась обычно упорнее всех, но в итоге все равно капитулировала. Языковой барьер Ице не мешал, как-то она умела доносить свои идеи до окружающих, самое сложное переводил смущенно Михай, да и основы интерлингвы постепенно осваивались и использовались. — Ну, Стасик, — протянул доктор, — зачем ты так уж… Она ведь тоже была капитаном. Да, да, мне Михай рассказывал. Водила их колымагу, пока сын не вырос. — Но почему она ведет себя как капитан у меня на корабле? — брюзжал Станислав. — Почему я теперь обязан везти всю эту шатию-братию на Приют Моисея? Мне это совсем не по дороге! — Ты ведь мог бы отказаться, — Веня неуверенно хихикнул. Капитан Петухов смерил его мрачным взглядом. Отказать Ице? Ну-ну. — К тому же вдруг какой-то груз в ту сторону подвернется выгодный? — продолжил было доктор, но Станислав махнул рукой, отодвинул кружку и двинулся к выходу. Венька поднялся следом. — А Ица сегодня пирожки с клубничным вареньем собиралась печь! — вдруг неуместно жизнерадостно сообщил он, вызвав лишь слабый стон у старого друга — оккупация кухни была еще одним камнем преткновения, с которым он, как капитан, не знал, что делать, а остальная команда (в особенности один киборг, оказавшийся большим любителем пирожков и подобных излишеств) совершенно его в этом не поддерживала. Когда Станислав вошел в пультогостиную, бывший капитан как раз шествовала в кухню. Проходя мимо, она похлопала его по животу и по-номадски проговорила что-то, явно означавшее «ах ты, худенький какой!». Станислав набрал в грудь воздуха, дабы ответить и пресечь, но Ица уже нацелилась на пачку муки и банку с вареньем, а демонстрировать свое негодование ее спине значило лишь вызвать радостный смех у внимательно наблюдавшей команды. Сцены из серии «Два капитана» уже успели стать любимым развлечением олухов. Станислав мрачно на них глянул. Потом обреченно сказал: — Тед, планируем старт на завтра. Место назначения — Приют Моисея. *** И вот сейчас, спустя неделю рейса, капитану Петухову меньше всего хотелось присоединяться к традиционному приютскому веселью. К тому же к шихам, местной разновидности домашнего скота, он относился с подозрениям, памятуя о том, что рассказывала Полина после невольного попадания бедного Гоши в мозг Невельского: слизни-эндемики образуют с мозгом копытных симбиоз. А если под рукой не оказалось копытных, то с кем попало. Полина уже, слава богу, перестала лить горючие слезы по бедному Гоше — медики Асцеллы выражали надежду, что симбионтов удастся разделить, даже выписали по этому поводу коллег с Приюта, порой имевших дело с такими случаями. Те уверяли, что это вопрос времени, так что все были рады — зоолог тому, что Гоша, возможно, вернется к ней, а все остальные — что Невельский вернется в разум и предстанет, наконец, нормально перед судом. — Вы там это, мозги берегите! Чтоб к вам от этих коров никто не шмыгнул, — на всякий случай предупредил команду капитан. — Да Станислав Федотови-ич! — отозвался раздраженный Полинин голосок. — Какие коровы! Фенотипически шихи куда ближе к лосям! И сезон симбиоза сейчас уже закончился, он очень короткий, что вы зря людей пугаете! Капитан Петухов скептически хмыкнул. — А, и это, — вновь прорезался Тед. — Хоть Дэна-то с нами отпустите! — Дэна? — удивился Станислав. — А он разве не с вами? Пусть идет, конечно, разве же я его держу. Он нажал кнопку отбоя и внимательно посмотрел на спинку навигаторского кресла. Кашлянул. — Денис, а правда, зачем тебе тут торчать? Кресло слегка повернулось, навигатор глянул на Станислава вполоборота. Как тому показалось, слегка смущенно. Хотя кто этих киборгов разберет. — Я могу присоединиться и проследить за их безопасностью, если таков будет приказ, — уклончиво сообщил рыжий. Станиславу захотелось показать ему кулак и попросить перестать выделываться, но уже по опыту он знал, что это не поможет. — Делай как хочешь, — буркнул он и вытащил из комма стопку вирт-окон, пытаясь через решительные действия обрести и внутреннюю уверенность, что да, сейчас он действительно возьмет да и сведет разом весь баланс за последние три месяца!.. — Станислав Федотович, — нерешительно начал Дэн. Капитан поднял на него глаза, но помогать закончить фразу не стал, просто ждал, пока киборг не продолжил, — те документы, от правительства планеты… И замолчал снова. Станислав смахнул окошки и тоже задумался. Было о чем. Несколько дней назад, когда они приземлились на Приюте и стали улаживать разные дела (получение гражданства, документов, где жить, на что, оформление пособий), Ица внезапно тоже начала бурную деятельность. В довольно неожиданном ключе. Выяснив у внучки подробности ее последнего месяца жизни с мозгоедами, она пришла к неопровержимому выводу — вся команда также является теперь номадами и предоставить гражданство власти обязаны и им. После чего потребовала реализации этой возможности. Объяснив, что это вопрос ее чести и достоинства и для того, чтобы она могла отплатить за добро и помощь, экипаж должен принять этот дар. Команда уже находилась под властью тотального обаяния бывшего капитана и готова была сделать для нее что угодно. Сопротивлялся один Станислав, мороки с очередной бюрократической волокитой ему ужасно не хотелось, к тому же он представлял, как представители власти крутят у виска и… Власти у виска ничем не крутили. И никакой бюрократической волокиты не было. Население Приюта Моисея в массе своей оказалось потомками переселенцев со Старой Земли, выходцами из коммуны убежденных аболиционистов, представителей национальных меньшинств Северной Америки. И вопросы гражданства, чести и возвращения долга благодарности для них были более чем весомыми аргументами. На следующий день Станиславу на комм пришел документ, удостоверяющий о предоставлении гражданства планеты (гражданства для лиц без гражданства и двойного гражданства для тех, кто его уже имел), плюс в отдельном файле — коды активации дополнительных данных для паспортных карточек. В документе было перечислено девять лиц. Между Теодором Лендером и матриархом значилось короткое «Дэн». После непонимания, удивления, неоднократной проверки и ликования все отпечатками пальцев и сканом сетчатки радостно подтвердили свое намерение стать гражданами. Кроме навигатора. Пытавшиеся его поздравить друзья недоумевали, а он твердил про ошибку и заверять документ не спешил. И стал очень молчаливым и задумчивым. — Это ошибка, — сказал рыжий в очередной раз. — Они просто не поняли. Станислав устало вздохнул. — Все они поняли. Я же сам летал в администрацию, выяснял… Они все подтвердили. Как только ты заверяешь документ, ты становишься гражданином планеты — и автоматически гражданином Галактического Союза, потому что Приют входит в Союз. Изготовление личной паспортной карточки займет пару дней. — Станислав Федотович, но ведь это невозможно! — парадоксально, но в голосе Дэна слышалось почти отчаяние. — Я же… я ведь не человек. Я не видел тут до сих пор ни одного киборга, скорее всего, они просто не знают и… — Да знают, — начал сердиться Станислав. — Просто у них тут, оказывается, строгие принципы, владеть киборгами они считают рабством, а их предки еще сколько лет назад с ним боролись. Губернатор хотел вообще с тобой встретиться, поговорить… — Не надо! — испугался Дэн. — Ну не надо так не надо, — согласился капитан. — Только все же почему ты отказываешься? Считаешь, что это бессмысленно? Вероятно, пока неясно, как будет обстоять дело с признанием на других планетах — но уж здесь, если что, ты сможешь быть в безопасности. Сам решать, что делать, как жить. Если вдруг со мной или с нами что-то, гхм, — Станислав кашлянул, будто решил прочистить горло, и не договорил. Нет, ну в самом деле, мало ли что? А так хоть головной боли за одного рыжего обалдуя меньше будет. Гражданин — это все же что-то совсем другое, чем нечто, сравнимое с предметом мебели… — Я не отказываюсь, я просто… — Просто что? — буркнул Станислав, вновь доставая стопку окошек. — Не знаю, как это. Капитан скептически и сердито двинул бровями в его сторону. — Как это — быть человеком. Мне кажется, я не смогу. Ах вот в чем дело! — С ненаглядной капитаншей своей посоветуйся, — ядовито предложил Станислав. Киборг виновато потупил глаза. — Теда спроси или вот хоть Женьку! Да и вообще, иди уже, топай к ним, проветрись на свежем воздухе! — вид тоскливого Дэна начал действовать ему на нервы. К его удивлению, тот вдруг улыбнулся и встал. — Приказ принят к исполнению, — отрапортовал он. — Денис!!! — взревел капитан Петухов, но Дэн, не поведя ухом, невозмутимо двинулся к шлюзу. Дождавшись, пока он выйдет, Станислав шепотом попросил: — Маша! Покажи, пожалуйста, последний файл, что Дэн открывал! — просить об этом было не очень-то приятно, но вдруг киборг-себе-на-уме что-то задумал? Не зря же полчаса сидел у пульта и куда-то таращился. — Проказник! — сказала искин, показавшись в облике жеманной красавицы в распахнутом пеньюаре с цветочками. — Буду тебя потом шантажировать! — Ну Маша-а! — льстиво заныл Стас. Хмыкнув, та развернула перед ним окно. Это был рисунок. Он был похож на карту звездного неба — но не на профессиональную, навигаторскую, а скорее на имитацию старинных карт. Пустое космическое пространство — и звезды в нем. Они, как и в старинных атласах, были соединены линиями в созвездие. Звезды имели имена. Центральная, самая яркая, называлось кратко и просто — «Я». От нее вели линии к другим звездам — Мара, дадо. Эти две, как и еще несколько, были заключены в рамку острых зубцов-лучей серого цвета, но внутри этого контура светились теплым — белым, желтым, песчаным светом. Другие звезды этой рамки не имели. Они были разных цветов. Зеленая звезда Полина, красная звезда Тед, синяя — доктор, кофейного цвета — «Мхалыч». Густо-бордовая — Ица, скромно-коричневая — Михай. Станислав смущенно узрел и своего звездного двойника, светившего строгим аквамарином. «Дядя Стас». Формально да, он все еще им оставался, потому что на «семейном» совете было решено не открывать историю с фальшивыми документами, а Ицу оформить вторым опекуном. Но неожиданно и приятно было увидеть себя, кхм, родственником не только на бумагах… Хм, а где же?.. Потом он увидел и понял. Небольшого размера звезда с рыжими лучами была подписана «Брат». Станислав посопел, чтобы скрыть смущение, и быстро смахнул окошко. Сообщил в пространство для порядка: — Машка! Чтоб никому ни слова! Искин выразительно возвела глаза к потолку. Тут снова запищал комм. — Станислав Федотович, ну давайте к нам, ну пожалуйста! Тут такое! — затараторила Полина. — Тед тоже собрался участвовать! Сейчас допуск проходит! — О господи, — пробормотал Станислав. — Стасик, у меня аптечка с собой! — бодро доложил Венька. Ввинтился новый голос. Хрипловатый и низкий, раздельно выговаривавший слова. — Лучше приходи! Я тоже буду! После Теда. Не увидишь — пожалеешь! — Женя, нет! Ты не можешь! Я… я не разрешаю! — взвился «дядюшка». — Бабушка разрешила, — немножко мстительно сообщила «племянница». — Так что давай, иди, — и отключилась. Станислав произнес сквозь зубы короткое смачное космодесантское ругательство. Поправил фуражку. — Да черт с вами, олухи! — громко сообщил он в пространство. — Иду.