Рейс на Асцеллу

В кабинет 421 Станислав влетел со скоростью заряда из лазерной пушки — и примерно с той же доброжелательностью. — Мне нужен доктор Брюс! — рявкнул он. От низкого журнального столика поднялся человек. Улыбнулся навстречу. — Станислав Федотович? — выговорил немного неуверенно, кажется, имя было для него непривычным. — Да, это я. Каролина предупредила, что вы сейчас придете. — Каролина?.. — Инспектор Пински, — пояснил доктор Брюс, протянул руку капитану свою большую руку и представился, — я Терри. Станислав неуверенно пожал руку доктора. Эксперт представлялся ему вовсе не таким… Терри Брюс был высоким массивным мужчиной с кожей цвета эбенового дерева и черными блестящими глазами. Копна черных волос заплетена в дреды и свисает ниже лопаток. Вместо ожидаемого белого халата — несерьезная майка с физиономией какого-то спейс-рок-певца и мешковатые штаны с оттопыренными боковыми карманами. Из одного кармана торчал конфетный фантик. — Джейн в соседней комнате, с сотрудницей моей рабочей группы, — предупредил он тревожный вопрос Станислава. — Можете убедиться. Брюс показал рукой в сторону небольшого оконного проема в дальней стене. Станислав вгляделся. Женька действительно была там. Сидела на ковре в компании коротко стриженой женщины, одетой примерно так же неформально, как и ее руководитель, и смеявшейся очень заразительно. Кажется, она предлагала девочке сыграть в дженгу. Вот они уже и выстроили перед собой ровную колонну из деревянных плашек, которые теперь надо было осторожно вытаскивать по одной, так, чтобы не разрушить все сооружение. Станислав с облегчением перевел дух. — Станислав Федотович, — вдруг сказал Дэн, все это время совершенно по-киборгски проторчавший около двери. — Может быть, я вас там подожду? — Эхм. Зачем? Думаешь, возможна опасность? — спросил Станислав и тут же одернул себя — вот ведь, вздумалось при чужом человеке говорить с Дэном не как с машиной. Хотя… если доктор Брюс разделяет представления этой, как ее, Каролины, то капитан Петухов уже вряд ли сделает себе чем-то хуже. — Нет, — ответил рыжий. — Просто я тут не нужен. — И, едва дождавшись растерянного кивка Станислава, вышел за дверь. Спустя полминуты в маленькое окно можно было видеть навигатора, опустившегося на ковер рядом с девчонкой и той улыбчивой женщиной с немного неправильными, но милыми чертами лица. Та весело помахала ему рукой и, что-то сказав, показала на дженгу — плашки уже успели все рассыпаться. Руки Дэна так и замелькали — и через короткое время сооружение выросло вновь, идеально ровное, при этом все плашки лежали не плашмя, а на ребре. Сотрудница Брюса вновь расхохоталась. — Это зеркало Гезелла, — сказал доктор. — Мы используем его иногда для наблюдений. С той стороны выглядит как обычное зеркало. — А сейчас вы что наблюдаете? — насторожился Станислав. — Ничего, — доктор улыбнулся. Улыбка у него была располагающая к себе, против воли признал капитан. — Просто сейчас удобнее, чтобы девочка побыла с Вэл — не волнуйтесь, она отличный специалист, очень опытный, дети ее любят. Заодно выясним уровень знаний Джейн об окружающем мире, это тоже важно для нашего заключения… А мы пока что можем поговорить. — О чем? — после приглашающего жеста доктора капитан опустился в низкое кресло у столика, но сурово скрестил руки на груди — ясно давая понять, как он относится ко всем этим разговорам. — Что-то не так? — казалось, доктор был искренне обеспокоен. И пока капитан молчал, думая, какие тут было бы безопасно подобрать слова, чтобы выразить свое мнение об инспекторе Пински и ее подходе к работе, доктор откинул с лица заплетенную прядь и закивал. — Ах да, я понял. Нет, нет, не волнуйтесь. Подозрения Каролины в данном случае абсолютно беспочвенны, это очевидно. Я обязательно отражу этот факт в заключении и сам поговорю с инспектором. — Беспочвенны? — Станиславу было трудно поверить тому, что он услышал. — Просто… — Да, понимаю. Но это в самом деле так. Рисунки говорят вовсе не о том, чего испугалась инспектор, а о том, что для девочки важны эти люди… этот ваш экипаж… о связи с ними. Но Каролину тоже можно понять, — продолжил вдруг психиатр. — Десять лет назад мы вместе с ней участвовали в истории с Небесными посланцами, помните? Секта на Сикорски-5, забиравшая детей от родителей и готовившая из них солдат… Я работал над реабилитацией одной из спасенных детских групп, а она — пыталась найти их родных. Они нашлись, но несколько детей попросили не отдавать их. Говорили, что родители плохо с ними обращались. Трудно было в этом разобраться — сектанты настраивали детей против семьи, постоянно шла мощная психологическая обработка. Мы пытались понять, кого из детей нужно вернуть, кого нельзя возвращать ни в коем случае… В общем, в части случаев мы ошиблись. Каролина, мне кажется, считает это только своей ошибкой — и до сих пор не может себе ее простить. И сейчас старается делать все, чтобы это не повторилось. Мне жаль, что вы попали под ее огонь, это было совершенно незаслуженно. Станислав ничего не ответил, осмысляя. Терри Брюс помолчал вместе с ним, затем продолжил: — Поговорить с вами я хотел о другом. Вы ведь знаете, что Джейн — необычный ребенок? — Ну… э-э-э, как сказать, — протянул капитан, кривя душой. — Судьба у нее, конечно, необычная. — Согласен, — доктор слегка прищурил глаза. — Но я опять же о другом. Скорее, о ее мозге и о том, как он сейчас устроен. Станиславу захотелось заерзать в удобном кресле. Что она успела рассказать этому доктору? Что безопасно рассказать ему? — Удивительная штука — мозг, — тем временем неторопливо, даже чуть меланхолично сказал темнокожий великан. — Пожалуй, я бы сказал, куда более удивительная, чем тайны черных дыр и антиматерии… — Простите, это уже слишком! — взорвался Станислав. — Несколько дней назад один гад рассказывал о том же самом — собираясь после этой небольшой лекции накачать нас наркотиками, засунуть в неисправный флаер и инсценировать сцену аварии! Брюс печально глянул на капитана, сразу будто осунувшийся и даже ставший немного меньше. — Невельский был моим студентом, — сказал он негромко, изучая лакированную поверхность столика. — Одним из самых одаренных. А может быть, и самым. И может быть, еще и самой большой моей ошибкой. — Почему? — удивленно спросил Станислав. — Я не смог распознать тяжелое социопатическое расстройство. Так случается, люди с такими нарушениями нередко очень… изобретательны в достижении своих целей. И при этом лишены эмпатии, интереса к людям, к их состоянию, их проблемам… Лишены сочувствия. Макс умудрился несколько лет водить за нос весь исследовательский отдел, все руководство кафедры. Вы с командой угодили в Поющие скалы потому, что он добыл доступ к закрытой переписке по этому делу и с рабочего адреса отдела написал патрульному Сакаи, и был при этом вне подозрений. Ладно остальные… Но я, я должен был понять, с таким-то клиническим стажем!.. Впрочем, хватит, мои сожаления и самообвинения вряд ли вам интересны, — доктор вздохнул. — Знаете, зачем ему было все это нужно? — поднял он глаза на капитана. — По тому, что рассказала девочка, по тому, какая мне видится картина расстройства Макса и по тому, какие вещи интересовали его в последнее время в исследованиях, я могу строить предположения об этом. Вероятно, вы сейчас не уверены, насколько мне можно доверять и насколько вообще можно кому-то кому-то раскрывать информацию о том, насколько Джейн — особенный человек, — доктор верно истолковал напряженное молчание Станислава. — Я знаю о его попытке вживить процессор в мозг девочки и выстроить их совместную работу. Капитан угрюмо кивнул. Что ж, раз так… — Но мне кажется, он не намеревался сделать из нее универсального шпиона, или солдата, или наркоперевозчика, — продолжил Брюс. — Он хотел сделать из нее друга. — Что?! — Близкое существо, — пожал плечами доктор. — Понимающего человека. Того, кто всегда будет рядом. Кто никогда не уйдет. Капитан помотал головой. — Это же бред. Он уничтожил ее семью. Она хотела его убить! — Да. Но надо понимать, что в каком-то смысле Макс болен. Его идеи гениальны — но больны. Он верил в то, что своими технологиями, работой с зеркальными нейронами и тем, что он называл системой управления, добьется своего. Он хотел абсолютной гарантии. Обыкновенные люди его не устраивали в этом качестве — слишком неверны, изменчивы, к тому же хрупкие и могут пострадать от чего-то и умереть. Свое творение он хотел защитить от всего этого. Как и себя. Станислав очень сильно сжал ладонями подлокотники кресла. — Садист. Но у него ничего не получилось! Терри искоса взглянул на капитана. — Хм, нет. Вначале — получилось. Станислав нахмурился, недоумевая. — Да, она рассказала, что так было. Как наваждение. Как болезнь. Что она знала — не могла не знать — об уничтожении корабля их семьи, о том, что все они в плену, о его жестоких медицинских экспериментах. И при этом была к нему очень привязана. Наверно, даже любила. — Не может быть! — Сложно себе представить. Знаете, — доктор откинулся на спинку кресла, — я восхищаюсь вашей племянницей. Пройдя через это — наверно, это можно назвать каким-то аналогом импринтинга, такой процесс у некоторых видов животных, когда следуешь за тем, кого увидел первым после рождения, — она смогла выйти из-под его власти. Не знаю, что ей помогло, я пока не понял, Джейн рассказывала об этом очень образно… Да уж, подумал Станислав, вспомнив «уходи нах… из моей головы». — Смогла вернуть себя к реальности. Как взлом системы хакером, только изнутри. И этим хакером была она сама. Она действовала в одиночку. Очень умно, очень тонко, очень аккуратно — ведь Макс до последнего ничего не подозревал. И что самое поразительное — как после этого она снова смогла доверять людям. Вот вам… — Ну, мне в последнюю очередь, наверно, — самокритично признался Станислав. — Ребятам моим больше. — И вам тоже, — широко ухмыльнулся доктор. — Я спрашивал, кем она хочет стать, когда вырастет. Вы знаете, это важный диагностический вопрос — многие дети, сильно пострадавшие от насилия, катастроф, потери близких, часто затрудняются с ответом. Не могут представить себе будущее. Не верят, что станут взрослыми — что станут кем-то. Джейн сказала, что хочет стать капитаном корабля. Как ее отец. И как вы. Станислав смущенно хмыкнул. — Ну уж… Потом поерзал-таки в кресле. Неуверенно спросил: — Может быть, мы уже пойдем? — Думаю, необходимости больше задерживать вас нет, — Терри кивнул благосклонно, затем рассеянно вытащил из кармана фантик и уставился на него, будто удивляясь, откуда он взялся. — Мы еще встретимся с вами в ходе судебного дела, так что не прощаюсь надолго. Также буду рад позже, если вы допускаете эту возможность, пригласить Джейн к участию в нейроисследовании. Капитан Петухов привычно напрягся по поводу исследования. И вдруг понял, что хотел бы, перед тем как уйти, кое-что спросить у этого доктора. — Что будет дальше? — выговорил он, и Брюс вопросительно поднял брови. — С ней. Разве вам не кажется, что это… ну, небезопасно — жить с процессором в голове? За ней снова могут начать охотиться. Что нам лучше делать? Быть может, надо жить скрытно и не высовываясь?.. — Сложный вопрос, — мягко начал доктор. — И ответить на него непросто. Конечно, такая отличительная особенность может вызвать ажиотаж. И в том числе — интерес преступников. Думаю, вам в любом случае не помешает консультация юриста, но уже сейчас я вижу две стратегии — действовать максимально скрытно — и максимально открыто. И открытость может стать вашим преимуществом и гарантом вашей — то есть в первую очередь ее — безопасности. Станислав помолчал, обдумывая. Его мучил еще один вопрос. Или даже два. — А как вы считаете, с ней все будет… ну, в порядке? Может быть, ей нужна какая-то помощь, что-то особенное? Брюс пожал плечами. — Пожалуй, второй вопрос попроще, я начну с него. Насколько я вижу — сейчас нет. Потом, в какие-то моменты, сталкиваясь с какими-то сложностями, возможно, она будет нуждаться в особенной помощи. Это прозвучит слегка парадоксально, я ведь психиатр, но на самом деле я не считаю профессиональную помощь всегда и абсолютно необходимой. Очень многое может сделать сам человек. Очень многое могут сделать его родные, его друзья, его близкие люди. Не делая при этом ничего особенного, ничего специального, оставаясь рядом, поддерживая… А что касается первого вопроса — я не знаю. Насколько с нами всеми может быть все в порядке? Станет ли она взрослой? Наверняка. Станет ли она капитаном? Возможно. Сможет ли она жить самостоятельно, создавать отношения? Шансы есть. Сохранятся ли в дальнейшем какие-то ее своеобразные особенности, что-то, что отличает ее от других, и что-то, что может показаться странным? Что может осложнять ей жизнь? Очень вероятно. Найдет ли она способы с этим жить и быть счастливой? Может быть. Я не знаю. Думаю, что многое будет зависеть от того, что будет с ней в ближайшие годы. Где она будет жить, с кем. Кто будет рядом. Как будут складываться ее отношения со сверстниками. Будет ли у нее поддержка. Как вы думаете? — Не знаю, — промямлил Станислав неловко. Все эти вопросы были больными для него, он уже много думал об этом сам и пока ни к какому выводу не пришел. Корабль — не детский сад, как ни крути, повторял он себе… Брюс, кажется, и не ждал от него пространного ответа. Глянул вдруг остро. — Если вы выберете стратегию открытости, я был бы вам очень благодарен, лично я. — И продолжил в ответ на недоумевающий взгляд Станислава, — моей дочери пятнадцать, и у нее редкое прогрессирующее заболевание — цефианский склероз. Нарушение нейронных связей, невозможность нормальной жизни… Возможно, если бы я подробнее исследовал случай Джейн, это помогло бы понять, что мы можем сделать. Ввести дублирующую систему, может, с каким-то аналогом процессора, что есть у нее… И это дало бы шанс моей девочке. И другим. Капитан пытался подобрать слова сочувствия — но доктор уже легко встал, приглашающе махнул рукой. — Я не настаиваю, считаю, что не вправе. Был рад познакомиться, Станислав Ф-федотович, — с легкой запинкой выговорил он. — Ну что ж, забирайте своих охламонов, — Терри кивнул в сторону зеркала Гезелла. — Или сначала можно перекусить в нашей столовой, не хотите? Они оба подошли поближе к окну в стене. В нем можно было видеть троих в соседней комнате. Дэн с очень серьезным лицом (и лишь слегка приподнятой левой бровью) достраивал невероятное сооружение из деревянных плашек дженги — все оно держалось на одной костяшке, к тому же стоящей на ребре. Женька дождалась, когда опустится последняя плашка — и молниеносно чиркнула пальцем по опоре башни, заставляя ее всю рассыпаться. Расхохоталась, Вэл — вслед за ней. Дэн лишь возвел глаза к потолку, будто говоря — ох уж эти люди. Терри по-мальчишески хихикнул. — Кстати, это ведь ваш навигатор? Джейн про него много рассказывала. Говорила, что если не капитаном, то уж навигатором она точно станет. — Два сапога пара, — буркнул Станислав, потом почти против воли тоже улыбнулся. И вдруг неожиданно для себя добавил, — Дэн — киборг. — А, — почему-то не удивился доктор Брюс. — Хороший он человек, этот ваш киборг… *** На обратной дороге Станислав пребывал в довольно странном настроении. Разговор с доктором Брюсом его с одной стороны успокоил (по крайней мере, кажется, угроза того, что девчонку заберут непонятно куда, миновала), а с другой — заставил вновь раздумывать о том, что будет дальше. Его двое спутников к таким движениям капитанской души оставались вполне глухи. Дэн отрешенно молчал на заднем сиденьи. Станислав был уверен, что рыжий слышал каждое слово разговора между капитаном и психиатром — но почему-то не был этим встревожен. Вероятно, как обычно, полагался на то, что его капитан как-то найдет выход. Джейн казалась слегка рассеянной, но против обыкновения, говорливой — всю дорогу она болтала, обсуждая инспектора Пински, доктора, его помощницу, свои рисунки, так что под конец даже Дэн не выдержал и шикнул на нее. Подлетев к космопорту, Станислав глянул вниз и увидел, что пространство для посадки между «Мозгоедом» и соседним кораблем сплошь запружено тележками и суетливо снующими шоаррцами — шла загрузка. Пришлось сесть на свободный кусочек поля за пару сотен метров от корабля. Дженни, слегка надувшись после навигаторского внушения, первой выпрыгнула из флаера. Но вдруг замерла на месте, как будто напряженно во что-то вглядываясь… и с места припустила вперед. Дэн на какой-то миг выглядел так, словно был готов рвануть за ней, потом спокойно остался рядом с капитаном. Сообщил в ответ на невысказанный вопрос: — У шлюза Роджер. И с ним двое людей. Без оружия, не опасны. Станислав на всякий случай предельно ускорил шаг. Издали он видел, как Женька бежит, ловко лавируя между маленькими шоаррцами и их тележками, все быстрее и быстрее, к кораблю. И что там действительно стоят трое — высокий подтянутый патрульный Сакаи в форме и двое, лиц которых было ему не разглядеть, один ростом примерно с Роджера, но тоньше, другой заметно ниже и шире. За несколько шагов до них девчонка перешла на шаг, почти остановилась, потом одним рывком влетела в объятия одного из незнакомцев. Станислав подлетел следом, Дэн за ним, держась чуть позади. Женька уткнулась в плечо невысокой, немного повыше себя, старой женщины, смуглой и темноглазой. На ней был серый летный комбинезон, а голова замотана цветным платком. Она крепко обхватила девчонку обеими руками и, склонившись, что-то шептала ей на ухо. Рядом перетаптывался молодой мужчина, высокий и худой до того, что казался истощенным, неуверенно улыбнувшийся подошедшим. Он тоже был в комбинезоне — один рукав которого, пустой, был заправлен за ремень. — Все утро пытался тебе дозвониться, пока садились на планету! — ухмыльнулся Роджер, протягивая руку Станиславу. — Вот, добрались… Это Ица, как я понял, ее бабушка. И Михай, э-э-э… — Моя жена была сестрой ее матери, — отозвался тот сам, на интерлингве, с легким гортанным акцентом. И пояснил, — я был толмачом на нашем корабле. Девчонка оторвалась от бабушки и обернулась к нему. Легко с места скакнула ему на шею. Михай, умудрившись подхватить ее одной рукой, прижал к себе. И улыбнулся, почему-то чуть виновато, Роджеру, Дэну и Станиславу.