Рейс на Асцеллу

Эту стоянку вполне можно было бы назвать каникулами. «Космический Мозгоед» доставил почту на Приют Моисея, что было хорошо оплаченным заказом, завершающим череду таких же неплохих заказов. Планетка с таким экстравагантным названием (которое она получила от первых колонистов, религиозной общины со Старой Земли) оказалась земного типа, с приятным мягким климатом и — что очень импонировало Станиславу Федотовичу — с безопасной обстановкой. Ни опасных сект, ни политических неурядиц, даже уровень преступности, как сообщал инфранет, был очень низким. «Благодать!» — подумал капитан и решил, что тут можно отдохнуть с недельку. Правда, своему экипажу о том, что это на самом деле отдых, он решил не сообщать. Чтобы не расслаблялись слишком. Так что официальной причиной стоянки был очередной ремонт обшивки корабля и выполнение некоторых других работ, скорее профилактического толка. Но как не воспользоваться удобным случаем — кто знает, когда еще выпадет шанс так мирно и спокойно проводить время. Да и для Михалыча, очевидно, копаться во внутренностях прыжкового двигателя было лучшим способом отдыха. Остальные тоже отдыхали как могли. Полина пропадала у ближайшего к космопорту ручья, где водились какие-то лиловые слизни, местные эндемики. Что в них такого любопытного, кроме внушительного размера, способности крайне ловко выскальзывать из рук и выпутываться из сачка, команда понять не могла, но девушке не мешала. Теда же все происходящее за пределами порта не слишком интересовало. Большая часть населения планеты по-прежнему оставалась религиозна и азартных игр, употребления спиртного и активных романтических встреч, не предполагающих создания постоянной ячейки общества, не поощряла, но космопорт жил скорее по общегалактическим стандартам и возможностей выпить пива и найти другие простые пилотские радости жизни тут было предостаточно. Доктор неспешно пополнял запас медикаментов, свободное время проводя в дремоте на солнышке на берегу водоема, под взвизги Полины «Почти поймала!» и хлюпанье ее сачка (да, капитан запретил приносить на борт, но ведь ловить-то не запретил? а если поймать, да показать, вдруг передумает?..). Навигатор успел составить компанию приятелям и в ловле эндемиков (скорость реакции, пожалуй, даже позволила бы рыжему поймать парочку, но он решил не отнимать у Полины ее азартное занятие), и в шатании по космопорту. Он уже проложил несколько вариантов ближайшей трассы, помог капитану доставить на борт грузы для следующих рейсов, и теперь предпочитал оставаться на корабле и, судя по всему, отсыпаться впрок. Станислав Федотович тоже в основном проводил время на борту, с книгой или в ленивом перебирании статей в инфранете, немного поругивая себя внутренне за такую почти что стариковскую вялость, но сразу же сам себе возражая, что после бурных предыдущих событий он имеет право делать все, что считает нужным. И открывал новую книгу… Правда, потихоньку начинали закрадываться мысли о затишье, которое обычно наступает перед бурей, и капитан уже не знал, как унять подступающие дурные предчувствия — весь его недолгий, но бурный опыт в качестве мозгоедского предводителя говорил ему о том, что такое везение и благодать непременно, всенепременно выйдут боком. Этими опасениями он и делился с Веней, за традиционными чайными посиделками в медотсеке. — Стасик, — успокоительно говорил доктор, — ты просто отвык от мирной, спокойной жизни. Трудоголизм — так это называется в современном мире. Когда ты не способен долго жить без стресса, не можешь спокойно наслаждаться простыми будничными радостями, например, прогулкой по парку, непременно нужно куда-то мчаться, стрелять… — Кхм-кхм, — многозначительно кашлянул капитан, аж опешив от такой наглости. — Смею тебе напомнить, что именно простым радостям я и был намерен предаваться после выхода на пенсию! И что? «А купил бы ты, Стасик, корабль…» — передразнил он старого друга. — Все верно, — Веньку было не так-то просто смутить. — Потому что баланс нужен, Стасик. На одних простых радостях ты бы долго не протянул, уж я тебя знаю. Так что ищи баланс! — он наставительно поднял палец. — Баланс, — проворчал Станислав. — С этим молодняком никакого баланса мне точно не найти. Тед ворчит, что этот Приют Моисея его уже достал своим благочинием, слишком похоже на его собственную аграрную планетку, откуда он так радостно сбежал… — Что не мешает ему в свое удовольствие проводить тут время, — вставил доктор. — …Дэн так вообще откровенно тоскует, — продолжил капитан. — Ну, — осторожно отозвался Вениамин, — так уж и тоскует. Может, заскучал немного… Он же, как и ты, никогда толком не жил обычной, планетной жизнью и просто к ней не привык. Станислав молча пожал плечами, и доктор понимающе кивнул. На их навигатора порой (особенно в такие периоды затишья) нападало определенное состояние. Он становился очень молчалив, дипломатично избегал шатаний с приятелями (и влипаний в неприятности, обычно добавлял капитан). О том, что с ним происходит, предпочитал не распространяться, изредка озадачивая Полину или Теодора, реже кого-то из старших, довольно странными вопросами. Похоже, что-то обдумывал. — О нелегкой своей киборгской доле размышляет, — ехидно брякнул капитан. Ему было несколько неловко за это свое ехидство, но за ним было удобно прятать свои собственные непростые размышления о том, что на борту у них, как ни крути, все так же находится нелегальный киборг с поддельными документами, сорванная шестерка без хозяина, и до каких пор это может относительно беспроблемно длиться, один космос ведает… Ненормальный киборг, к которому все они относились как к человеку и своему другу и неотъемлемой части команды. Но весь остальной мир вовсе не желал следовать их примеру… А уж задумываться о том, что по этому поводу думает сам их рыжий навигатор и признавать, что у него есть причины впадать в молчаливую отстраненную задумчивость, капитану было и вовсе тошно. Удобнее было привычно ехидничать и подтрунивать. Эх, как была проста его жизнь в ту пору, когда он совершенно бесхитростно не любил киборгов… и рыжих… — А если и так? — ехидство Станислава совершенно не обмануло доктора. — Имеет, так сказать, повод. Чувствовать себя человеком, как все остальные, и при этом знать, что для большинства обитателей этой вселенной он не человек, механическое создание… машина. Еще и опасная машина. — Венька! — поморщился капитан как от зубной боли. — Ну к чему эти турусы на колесах разводить? Что я могу тут сделать? Я и так… мы же все и так… Вениамин успокаивающе замахал руками, мол, кто же спорит. Станислав поставил кружку на стол. — Ладно, пойду. Спрошу у Михалыча, когда он эту жестянку закончит чинить. Надо уже запланировать старт. Дня через три. Пора встряхнуть этих обалдуев. Войдя в пультогостиную, капитан обнаружил обалдуев в полном составе. И вид их, по мнению Станислава, просто-таки взывал к хорошей встряске. Рыжий киборг валялся на диванчике с несколькими открытыми вирт-окнами (колонки убористого текста и странные схемы), что-то задумчиво там изучая. Тед, явно успев заправиться пивом и даже, кажется, судя по разбитой скуле, почесавший об кого-то кулаки, отводил душу у пульта, в очередной стрелялке уничтожая вражеский флаер. Полина как-то подчеркнуто аккуратно кралась вдоль стеночки от шлюза. Ее маневр почти увенчался успехом (т.е. не привлек внимания капитана), если бы не Котька. Помойная кошка, ставшая тоже членом мозгоедской компании, по-своему отводила душу на тихой планетке. Как ни странно, ей не понравилось составлять компанию Полине в ее охоте у ручья, у нее появилась своя страсть. Бабочки (приютские бабочки, иронизировал Вениамин). С утра она требовательным мявом оповещала всех о стремлении выйти, ей открывали шлюз и она устремлялась в свои охотничьи угодья (что Котька потеряется, никто уже не волновался, успев удостовериться, что далеко она не уходит, от чужих всегда себя может отстоять, а к ужину стабильно, как часы, возвращается на корабль). Приютские бабочки были огромны, черного цвета, с большими ломкими крыльями. У Котьки хорошо получалось их ловить. Добычу же она непременно желала класть к ногам любимого мужчины — то есть капитана. Вот и сейчас она, обогнув Полину, радостно кинулась в ноги Станиславу. Из пасти у нее торчал очередной кусок черного хитина. Полина, ойкнув, споткнулась о кошку, пошатнулась и в попытке не упасть расставила руки, взмахнув при этом сачком, что до поры до времени прятала за спиной. Содержимое сачка смачно и влажно хлюпнуло, влепившись в капитанское лицо… — А-а-а-а-а! — взревел капитан раненым буйволом. — Полина-а-а-а! Я же тебе запретил!.. Приютский слизень, редкий эндемик, резко сменил цвет с лилового на пепельно-серый. Видимо, от стресса, машинально отметила зоолог и дернула сачок к себе. Пару секунд они с капитаном смотрели друг на друга. Капитан тяжело дышал и, видимо, пытался цензурно и приемлемо для молодой девушки сформулировать то, что ему очень, очень хотелось до нее донести. Но тут, на счастье Полины, прозвенела трель вызова с пульта корабля. — Мой милый, — Маша почему-то не стала на сей раз себя визуализировать, но нарочито нежный голос с придыханием вызвал у Станислава новый приступ раздражения и зубовного скрежета. — Тебя вызывают. Примешь… вызов? — искин корабля порой умудрялась даже самые обыкновенные слова произносить с каким-то непристойным намеком. — Да, — буркнул капитан, взглядом давая Полине понять, что он ничего не забыл и попытка пронести слизня в каюту ей еще аукнется. — Выводи на пульт. — О, ты не пожалеешь! — проворковала Маша. Над панелью развернулось вирт-окно. В вирт-окне замаячил… — Роджер! — радостно крикнула Полина, слегка зардевшись, и приветственно взмахнула сачком. Тед соизволил оторваться от стрелялки и вытащить из ушей наушники, ухмыляясь до ушей. Даже Дэн встал с диванчика, переместился поближе к вирт-окну, кивнул Роджеру и улыбнулся. Роджера Сакаи, бывшего пирата, а ныне галапатрульного, мозгоеды любили. Станислав и сам был рад его видеть. — Роджер! Сколько лет… Где ты сейчас? — начал капитан и вдруг осознал, что Роджер, как пылью, припорошен усталостью и тревогой. И что он явно позвонил им не просто поболтать. У него был вид человека, не спавшего по меньшей мере сутки, а на щеке алела явно свежая длинная царапина. — Что с тобой? — пискнула Полина, тоже заметившая это. Сакаи махнул рукой, мол, не до того. — Я тоже на Приюте Моисея. И я звоню по делу. Надеюсь, канал сейчас не прослушивается? — За дурочку держите? — обиженно сказала Маша. — Разумеется, все возможности прослушки перекрыты. — Отлично, — Роджер вздохнул. — Скажи, Стас, когда вы собирались вылетать? Все уставились на капитана — об этом речь еще не заходила и как-то само собой подразумевалось, что их отпуск тут еще продлится какое-то время… — Ну, — протянул Станислав, — дня через три, быть может… — Я прошу вас о помощи. Станислав кивнул. Галактический патрульный на мелочи обычно не разменивался и если просил об участии, значит, дело действительно было крайне серьезное. — Что от нас нужно? — Вылететь завтра и взять с собой одного пассажира. Готовности помочь Роджеру у капитана сразу стало заметно меньше. Он не любил пассажиров на своем корабле. — Кого, Роджер? — кисло осведомился он. — Ну да, верно, вы должны знать, на что идете, если согласитесь помочь. Если же нет — я пойму… — Роджер устало потер лицо. — Речь идет о вашем участии в программе защиты свидетелей. У меня есть основания полагать, что этого человека хотят убить… Позади тихонько охнула Полина. — …И, скорее всего, попытаются это сделать в самое ближайшее время — закончил Роджер.