Однажды наступит завтра

Осень стучала по раскисшей земле мерными каплями дождя, развозя и без того раскисшую дорогу, превращая ее в совсем уж болотистую жижу, в которой ноги увязали по щиколотку. - А-пчхи! — хоббит в вишневом сюртуке прикрыл рот рукой и сердито шмыгнул носом. — Вот так погодка! И не скажешь, что на дворе конец октября! Он глубже натянул на голову капюшон короткого дорожного плаща и торопливо зашлепал босыми ногами в сторону большого рынка. Осенняя ярмарка, да еще в выходной день, всегда радовала посетителей изобилием свежих овощей, фруктов и других вкусностей, щедро выставленных на продажу фермерами. Под навесами обычно предлагали чай из больших медных самоваров, а к нему — обязательно свежую выпечку. Хоббиты любили ходить на ярмарку, как на пир, — принарядиться, всего попробовать, поболтать о жизни. А если и случался дождь, то уж сильный и теплый ливень всегда можно было переждать под навесом с чашкой горячего ароматного чая и кексом. Но в этот год погода сурово обошлась с жителями всегда плодородного и теплого Шира, — лето выдалось прохладное и дождливое, большая часть посевов сгнила на корню, так и не дав урожая, а осень принесла с севера холодные тучи с ранним снегом и промозглые слякотные дни. Ярмарки порядком оскудели, да и радости от похода хоббиты сейчас не испытывали, стараясь пореже высовываться на улицу. К тому же что можно купить на рынке, когда вспухший от дождей Бруинен снес мост и переправу, отрезав Шир от всей остальной Хоббитании? — А-пчхи! — снова чихнул хоббит и торопливо забежал под навес прилавка с фруктами. — Мистер Коттон, есть ли хоть что-то новенькое? Старый хоббит за дощатым столом лишь печально развел руками, словно извиняясь за скудный товар. — Нет, мистер Беггинс, — печально отозвался он. — Из Южного Удела подвоза ждать не приходиться, эти дожди так подняли реку, что нет никакой возможности переправить к нам продовольствие. С Той Стороны Холма тоже не порадовали, — говорят им бы самим прокормиться, на продажу ничего нет. Вот, если пожелаете, есть немного прошлогодней картошки и лука. Бильбо вздохнул, махнул рукой и взял несколько килограмм картофеля, сморщенного, но все же вполне пригодного в пищу. Выбирать не приходилось, — хочешь, не хочешь, а кушать что-то надо. Он и так последний месяц подтягивал пояс, откладывая понемногу продуктов к зиме. Привыкший к вкусной и обильной пище Бильбо мучился почти как несколько лет назад, когда терпел тяготы похода с гномами. Он попрощался с продавцом и торопливо зашагал к своему дому, взбираясь по раскисшей скользкой дороге и поминутно рискуя свалиться в грязь. Дождь продолжал моросить, безжалостно поливая и без того мокрого насквозь хоббита холодными жесткими капельками. Дождь пробирался под одежу превращая любое, даже самое теплое платье в отсыревшие тряпки, от которых хотелось поскорее избавиться, но самое плохое, что этот же дождь проникал во все закрома и амбары, покрывая сырой плесенью скудные запасы еды. *** Бильбо жарил картошку, поминутно проверяя, не заварился ли чай. Голову он обмотал мокрым полотенцем, чтобы хоть немного сбить жар, а горло — широким шерстяным шарфом. Простуда, казавшаяся вначале не более чем досадной мелочью, теперь немилосердно терзала несчастного полурослика жестоким кашлем и насморком, словно отыгрываясь за пренебрежительное к себе отношение. — Да чтоб тебе провалиться! — выругался Бильбо, с трудом откашлявшись. — Когда же это закончится?! Завтра же пойду к лекарю! Но назавтра он никуда не пошел, озадаченный более чем своей простудой проблемами домашнего быта. Продуктов было мало, летние запасы подходили к концу, а пополнить их почти не удавалось. Сухари в банках, которые он берег на корм птицам, теперь отлично шли в пищу ему самому, слежавшаяся старая крупа, пригодная только для свиней, теперь ценилась наравне с мукой и крахмалом. В Шире, в богатом изобильном Шире, где любили вкусно покушать и устроить обширное угощение, начался самый настоящий дефицит. На рынке, под дождем и порывами ледяного ветра, полурослики выстраивались в очереди, ожидая подвоза продовольствия, сердечно делились друг с другом небогатыми запасами и меняли еду на теплую одежду и хворост. Шир не богат древесиной. Ближайший лес — за рекой. К зиме по широкому деревянному мосту начинали грохотать телеги с дровами. Маленькие пони по четверо тянули обозы с хворостом и поленьями, чтобы жители Шира могли купить дрова на свою недолгую зиму. Иногда приезжали гномы и привозили горный уголь, который горел гораздо жарче дерева, но и стоил дороже. Но в этом году снесенный рекой мост лишил хоббитов возможности купить дрова и уголь, оставалось только ходить в ближние перелески и собирать там упавшие ветки и сухостой. Восстановить разрушенный сердитой рекой мост и наладить сообщение с остальной частью Хоббитании у жителей Шира не было решительно никакой возможности, — плотники моментально коченели в реке, да и забить новые сваи мощный поток не давал. Виданное ли дело! Зерно стало по цене превосходить табак и вино! Но и зерна было мало, слишком мало для того, чтобы его можно было хоть немного запасти впрок. Изобильному и богатому Ширу грозил самый настоящий голод. Отчаянные соседи несколько раз пробовали переправляться через реку на лодках и привозили хоть немного драгоценных дров и муки, но этого было ничтожно мало для Шира. Хоббиты сердечно благодарили отважных друзей из-за реки и щедро платили за привезенный товар. Но когда половодье перевернуло сразу три лодочки, даже храбрые Брендизайки отступили перед разгневанной стихией, и эти скудные поставки прекратились. *** — Сахар на исходе, — Бильбо проверил бочонок в кладовке и сокрушенно покачал головой. — Меда почти не осталось, да и орехов почти нет. Крупы, если подтянуть еще пояс, хватит примерно на месяц, вяленого мяса, наверное, на два… так и ноги протянуть не долго… а-пчхи! Он растерянно ходил по кладовке, проверяя свои запасы, и с ужасом понимал, что их осталось катастрофически мало. — Такое здесь было в последний раз, когда Гэндальф и гномы нагрянули! — Бильбо даже улыбнулся, припомнив, как компания с волшебником во главе опустошила полки в его кладовой. Хоббит вздохнул. Тогда это оказалось не только не страшным, но даже полезным, ведь на другой день он умчался в путешествие, а продукты могли бы пропасть за время его долгого отсутствия. Но вот сейчас, в октябре, когда пора было забивать кладовку запасами на зиму, она оказалась так не кстати пустеющей со страшной скоростью. Бильбо вздохнул еще раз и, шаркая, поплелся в гостиную. Горло так и не проходило, хотя он извел почти весь мед, стремясь излечиться от противной простуды. С каждым днем ему казалось, что вот еще немного и болезнь пойдет на убыль, но становилось только хуже. Кашель теперь скручивал его долгими приступами, после которых тяжело было отдышаться и подолгу приходилось стоять на одном месте, или сидеть в кресле восстанавливая дыхание. Камин он теперь топил только на ночь, чтобы прогреть свою комнату, экономя дрова, запасы которых тоже стремительно уменьшались. — Надо поехать к эльфам, — решил однажды вечером Бильбо, забираясь в отсыревшую кровать и заворачиваясь сразу в два одеяла. — Завтра соберусь и отправлюсь в Ривинделл. Путь, конечно, не близкий, но кто-то же должен нам помочь… Как-нибудь смогу переправиться через реку. Я же путешествовал, в отличии от моих сородичей, я смогу дойти к Лорду Элронду и попросить его о помощи. Он не откажет нам, я уверен. Он такой мудрый и благородный… А потом доберусь в Эред Луин, это тоже недалеко, и попрошу Балина прислать нам десяток камнетесов, чтоб мост построить и побольше угля. Бильбо вздохнул и завозился в постели, стараясь подоткнуть под себя одеяло со всех сторон. Мысль о гномах вернула его в тот день, который он отчаянно не любил вспоминать. Торжественные и мрачные похороны Короля Под Горой проходили в гробовом молчании. Двалин стоял с застывшим лицом у изголовья каменного стола, на котором покоилось тело Торина. По лицу Кили катились слезы, но он не издавал не звука, рядом, крепко держа его за руку, стояла рыжая эльфийка и тоже плакала так же неслышно и так же горько. Бильбо в тот вечер неотрывно смотревший на спокойное отмытое от крови лицо Короля, не мог не то что плакать, не мог даже осознать произошедшего. Торин… Да как такое возможно? Разве он может умереть? Разве какой-то орк, пусть и сам Азог, способен уничтожить такого могучего и славного гнома? Бильбо не верил. Его сознание отказывалось понимать, что на каменном столе, в окружении драгоценностей и оружия покоится Торин. Это была просто кукла, просто кто-то другой. Осознание накрыло его позднее, когда он подошел к каменному столу и тронул холодные пальцы Короля, тихо прошептав: — Прощай. Бильбо уехал сразу, в тот же вечер, не оглядываясь и не прощаясь ни с кем. Он хотел забыть, что Торин умер. Пусть бы он уехал далеко-далеко и был бы счастлив… Упавшая с потолка капелька шлепнула по одеялу, заставив Бильбо вынырнуть из воспоминаний и высунуться наружу. — Крыша прохудилась! — обреченно констатировал он. — Вот беда! Завтра же еду к эльфам и Балину! Нам нужна помощь! Эта мысль даже немного согрела его, и хоббит снова забрался под одеяло с головой и задремал, убаюканный ее сладким очарованием. Ему снился далекий и солнечный Имладрис, улыбающийся Владыка Элронд, который предлагал хоббиту кубок с подогретым вином. Эльф кивал, внимательно выслушивая просьбу маленького гостя о помощи, и обещал немедленно позаботиться о жителях Шира. — В память о нашей дружбе я незамедлительно вышлю в путь обозы с продовольствием, а мои лучшие зодчие отремонтируют мост через реку. Мы привезем дрова и лекарства, поможем вам подготовиться к зиме и пережить ее в тепле и довольстве. А ты, Бильбо, отдыхай. Ты проделал долгий путь и заслужил покой. Перезимуй у нас, а о твоих сородичах мы непременно позаботимся. — Да, — хоббит благодарно кивнул, поуютнее устроившись в большом теплом кресле, и протянул ноги к огню. – Я, пожалуй, так и сделаю! Вдруг порыв ледяного ветра ворвался в зал и с шумом и звоном задул камин. Бильбо испуганно вскрикнул и проснулся. На столе в его комнате горками лежал сухой колючий снег, а в разбитое окно немилосердно дул холодный пронизывающий ветер. Хоббит вскочил с кровати и, несмотря на кружащуюся голову, бросился к окну. Наступил на осколки и порезал ступню, но не обратил на это никакого внимания, так поразило его то, что он увидел. За окном, насколько хватало глаз, лежал белый ковер ровного не истоптанного снега. А порыв сильного ветра, видимо, свалил старое дерево и его ветки выбили стекло. — Да что же это! — чуть не заплакал хоббит. — Октябрь же на дворе! И в самом деле, был только октябрь и до зимы, мягкой снежной зимы, в Хоббитании оставалось еще полтора месяца. Но за окном лежал снег, и поземка заметала последние шансы несчастной страны на то, чтобы выжить. — Хоть дрова будут, — тихо сказал сам себе Бильбо. — И река, наконец, замерзнет. Я по такому холоду не дойду к эльфам… Хоббит со стоном опустился на пол, прямо в снег на осколки и вцепился себе в волосы. — Кошмар! — простонал он и тут же сжался в клубок, сотрясаемый жутким приступом кашля. *** Ноябрь сковал реку толстым слоем льда, и он же завалил Шир невиданными здесь доселе сугробами. Хоббиты с трудом могли приоткрыть двери своих домов, чтобы проскользнуть наружу и попытаться пробить тропинки друг к другу. О том, чтобы отправиться чуть дальше собственного двора и речи быть не могло. Свирепые вьюги могли похоронить под собой и взрослого человека, что уж говорить о полуросликах. Многие дома опустели, потому что более бедные семьи перебирались друг к другу в дома, стремясь сэкономить дрова и такое драгоценное продовольствие. Брошенные норы смотрели на прохожих черными провалами окон, в которых никто по вечерам не зажигал больше свет. Нора Под Холмом словно вымерла, заваленная сугробами до самых окон. У Бильбо едва хватало сил чуть приоткрывать дверь и разгребать лопатой снег на ступеньках, чтобы добраться до дороги, а по ней уже к рынку, где никто уже не торговал и не предлагал чай. Сюда просто приходили те, кому нужна была помощь и те, кто мог хоть чем-то поделиться. Бильбо раздал почти всю свою одежду, пледы и матрасы из гостевых спален, полотенца и часть дров, которые смог напилить из свалившегося под окнами дерева. Хотя в последнюю неделю он и туда уже не выходил, просто лежа под одеялом. День за днем все силы уходили на то, чтобы хотя бы просто вставать и греть себе чай. Измотавшая его за месяц простуда превратилась в лихорадку. Хоббит едва мог заставить себя выпить горячий несладкий чай и валился обратно в кровать, укутываясь в несколько одеял сразу… «Я прошел свое Путешествие, смотрел в глаза дракону и оркам, летал на орлах, выбирался из лабиринтов скал… неужели же все это было лишь ради того, чтобы умереть в родном доме от простуды и кашля…» Он приоткрыл слезящиеся глаза, зная, что за окнами глухая холодная ночь, в которой свистит ветер и воют голодные волки в соседнем лесу. Еще немного и эти волки перейдут Бруинен по льду, чтобы напасть на беспомощных обитателей Шира. Это был конец, и хоббит хорошо понимал это. Бильбо моргнул, уловив слабый лучик света… этого не могло быть, потому как он уже больше недели не зажигал свечи, которые попросту закончились…, но все же … Свет лился из гостиной, мягкий и очень теплый… — Это невозможно… — пробормотал хоббит. Он попробовал встать, но ноги отказались его держать, и полурослик провалился в темноту беспамятства, рухнув прямо на пол.